Моя дорогая, я не так далеко..

Александр сидел у себя в комнате, в голове ничего не откладывалось, он знал, что даже если захочет поехать к Мише, то он никак не успеет. Он понимал, что больше скорее всего не увидит его, и это было самым больным, давило прям на сердце. Саша знал историю про то, как Рязань сожгли до тла, конечно ее отстроили, но она была уже не прежней, олицетворение города было другой, не похожей на Ярину. Вдруг в комнату постучалась слуга и отдала письмо, которое должен был передать Кутузов от Михаила. —Входите-с комом в горле сказал Александр —Вам письмо, ваше величество.. Слуга отдав письмо, сразу уже покинула комнату Санкт-Петербурга, оставив его одного. Саша держал письмо в руках, открывать было больно, не в физическом плане, а в моральном. Но в конце концов он открыл письмо, внизу было написано: «от Михаила Юрьевича», сразу можно было догадаться, что это писал он. Санкт Петербург решил почитать, с начала первых строк пошла слеза, как только он прочитал, он положил его на тумбочку и сел на кровать, он не знал что ему делать, плакать или молиться, а может быть поехать к Мише, но это было не вариантом, по словам Кутузова, Москву должны были сжечь уже этим вечером. Так что Александр бы и так не успел. Он чуть слез с кровати так, что он облокатывался на нее спиной, сидя на полу, Александр прислонил свои колени к груди и обхватил ноги, голова автоматически опустилась на руки, а горле застрял ком, а на лице появились слезы.

Время пройдет и ты забудешь все что было, с тобой у нас..с тобой у нас

Нет я не жду, но знай, что я любила..

В последний раз, в последний раз..

**В Москве** Московский взял в руку свечку и поднес ко второй руке, туда ее об свою кисть. Михаил сделал это с целью того, чтобы почувствовать, что будет по всему телу. Ведь огонь он не чувствовал давно, потому что последние несколько веков пожары его не беспокоили. Миша стоял на площади, в кармане лежала спичка, заключенные в тюрьме ходили по Кремлю и разливали горючие вещества. У Михаила на лице не было сожаления, он не думал о своей смерти. Лишь о том, что он защищает Питер и Российскую Империю. Это единственное, почему он согласился на это. После того, как везде разлили легковоспламеняющиеся вещества, Миша слышал, как французы приближались. И вот, уже через 15 минут Пьер стоял напротив Михаила. —Тебя сдали даже без сопротивления? Это жалко, даже для тебя, Moscow —Нахуй шел, картавый Пьер не успел ответить, как Миша достал из кармана спички и одним движением зажег ее об стенку коробка. Тут же она упала на асфальт и пошло возгорание. —Moscow, ты сошел с ума?! —Я делаю то, что должен, Париж.. Огонь распространялся очень быстро, уже горело все, башни Кремля, сам Кремль, площадь, а дальше как по цепной реакции начал загораться весь остальной город. У Миши зазвенело в ушах, в глазах начало плыть, внутри организма началось горение. Через несколько мучительных кашлей, Михаил упал на асфальт, продолжая кашлять. Легкие становились гарью, дышать было невозможно и нечем. Миша получал невыносимую боль везде, ожоги начали появляться моментально, все начало гореть, в глазах уже ничего не было видно, кроме огня.

Твое имя давно стало другим.

Глаза навсегда потеряли свой цвет. Пьяный врач мне сказал, тебя больше нет.

Пожарный выдал мне справку,

Что дом твой сгорел.

Но я хочу быть с тобой..!

Я хочу быть с тобой!..

И я буду с тобой…

Последнее, о чем Миша думал перед потерей контроля над своим телом, это то, что будет со Смоленском, Киевом, Минском и Питером, насколько они будут горевать. А ведь он так и не сможет услышать то, что Пьер проиграет, то что Наполеоновские войны закончились. То что они выиграли с помощью него.