Вишневый манчестер

Пахнет морем. Бензином, теплом, остывшим кофе и дымом, но в первую очередь — морем. Пахнет свободой, жизнью, теплом. И хочется даже — жить. Потому что за лобовым — Мадейра, еще девять дней отпуска и портвейн — на берегу Атлантического океана. Потому что вид из окна в крошечной квартирке — исключительно на воду, кофе по утрам — невероятнейше вкусный, а кроссовки сбиты каменными выступами и хайками. С собой носить приходится три слоя одежды, потому что после ливня может быть душно, а потом — ветрено, и в этой смене — настроения, погоды, жизни — как будто и есть настоящее очарование. Такое, как будто, действительно, настоящее. Потому что за каждым штормом обязательно наступит штиль. За зимой — будет весна. За дождем с ветром — придет солнце и мадейрская весна. Та самая, знаменитая. Потому что здесь даже дышится — лучше. Легче, свободнее, чувственнее. С выключенным телефоном, дождями, туманом и горными тропами. В сбитых кроссовках для хайкинга и с пылящейся столько лет в шкафу мыльницей. Надо было только про сигареты подумать, ну, наперед. Потому что я вытряхиваю из пачки предпоследнюю, возле Кабо Жирао, и как будто такой вид даже не хочется — омрачать дымом, смешанным с такими же серыми мыслями, но… Но я все равно — щелкаю кнопкой. Потому что мысли — никуда не деваются, а их хочется — упечь куда-то подальше. Задвинуть — в самый, блять, дальний угол, не вспоминать — никогда. Про серость, работу, про клиентов и жуткий темп жизни. Потому что Мадейра — такая чертовски красивая, но в голове по-прежнему — всплывают откуда-то — рабочие сообщения, задачи, дедлайны — которые горят просто пиздец, и хочется — чертовски, блять, хочется — сбежать от всего этого. Обратно — в подработки по вечерам с сюжетами D&D, в камерные забитые гиками бары. В студенчество, непостоянность, сладкие сигареты, как будто — свободу. В работу — где платят, может, и меньше, но и созвонов, дедлайнов и клиентов, у которых что-то не так с головой… Променять стабильную работу — с отпуском и зарплатой — сам не знаю на что. Дурацкие мысли. Сигареты кончаются к Камара-де-Лобуш. Возле заправки кафе, с хотдогами и горьковатым кофе в бумажных стаканчиках, и к такому противному американо — невероятнейше — хочется сигарету. Но приходится — пить его с двумя сахарами, в зоне для курения, потому что португальские сигареты — такое себе удовольствие, а кто же, ну, знал, что получится так… Что я проебусь — с планированием — с такой крошечной, блять, деталью. С зависимостью. Не забуду, ну, как обычно, в планах на день — про обеды и ужины, про питстопы и перерывы, а про гребанный блок сигарет. Кто же знал, что португальские сигареты — такие хреновые. Я привычно — громко вздыхаю, в телефоне листаю — маршрут до следующей точки. Как вдруг мне протягивают — знакомую красную пачку манчестера, улыбаются — коротко. У парня — чистейший красивый английский, зажигалка в кармане и светлые волосы, торчащие из-под капюшона обычной черной толстовки. И спасительная — пачка вишневого британского манчестера с кнопкой. Мы даже особо не разговариваем, потому что я слишком рад — спасительной сигарете, а парень только смеется, и говорит, что выглядел я уж больно несчастно. Для туриста, ну, на Майдере. И я даже не спрашиваю, как, ну, во мне эта туристичность проглядывается. Я и сам в нем — туриста как будто бы чувствую. Потому что, ну, мы и не разговариваем — особо. Разве что я замечаю, что на Мадейре, все-таки, чертовски красиво. А он мне советует заглянуть — в Casa do Farol, где подают какие-то коктейли с мороженом, вином и, ну, пивом, а затем — исчезает среди машин на парковке, как призрак. Призрак вечного туриста. В кармане ветровки остается вторая стреленная сигарета. Странный коктейль со странным названием в стареньком ресторанчике оказывается действительно вкусным, несмотря на свое несочетаемое сочетание, как и рыба с картошкой, и на утро — хочется только остаться немного подольше — в городке с мощеными плитками и видом на океан. Как будто время здесь остановилось, в зелени и шуме волн, и мое время — как будто бы тоже можно остановить. Хотя бы на пару мгновений, остаться здесь и сейчас, почувствовать это — немного сильнее, задуматься снова — о жизни, работе, дать себе — время. Но из планов на утро — кофе в стаканчике и дорога к Рибейра Брава, туда, где пляж с черным песком и крошечные старые церкви. Поселок оказывается действительно крошечным, в нем даже не хочется сильно задерживаться на обед. Поэтому еще один кофе с собой и снова — дорога. С бьющим в лобовое дождем, остывающим кофе в подставке и открытыми окнами. Хоть какое-то чувство движения, жизни, свежего воздуха. Потому что сообщение по работе приходит прямо с Сантане, во время фотографирования тех самых цветных крошечных домиков, и так и хочется — честно — прямо отправить в ответ селфи с жирным я все еще в отпуске. Блять. Потому что настроение, конечно, сразу же уезжает в минус, куда-то обратно — в лондонские туманы и запах метро. В работу, проекты, задачи, дедлайны. Бумаги-бумаги-бумаги-бумаги. Записки под монитором, встречи, созвоны… Рибейро-Фрио отвлекает — немного. Холодными ручьями, каменными тропинками. Хайкингом — в наушниках — и мыльницей в кармане ветровки. Отвлекает — тишина, перезагрузка, одиночество. Охрипший голос, потому что не разговариваю ни с кем практически эту неделю, — и немного расчистившаяся голова. Как будто разошелся лондонский туман из мыслей, и выглянуло — солнце с легким мадейрским дождем. Курить снова хочется жутко, настолько, что я покупаю все-таки какие-то первые попавшиеся португальские сигареты. Слишком резкие — на фоне такой красивой Мадейры. Вишневый манчестер кажется чем-то далеким и призрачным. И только я думаю о них, как мы встречаемся снова. С парнем, у которого я стрельнул вишневый манчестер. Встреча — случайная — на Эйра-ду-Серраду. У него та же черная толстовка и пачка манчестера, в руках — тяжелый дорогой объектив, и улыбка — уставшая, простая и такая красивая. Потому что он просто смеется — и делится со мной сигаретой. И мы разговариваем — прямо там, на смотровой площадке, с видом — на горы, облака и свободу. Потому что у него кофе в термосе, у меня — банка колы из рюкзака. У него — знакомый акцент, арендованный логан и какая-то работа в унылом и сереньком офисе, а у меня — красная киа и работа, о которой даже не хочется думать. Забыть хочется, не вспоминать и не думать, потому что вся энергия сразу — через перила в Атлантический океан, возле которого хочется только — дышать полной грудью. У него — черная толстовка, с капюшоном, и простая кожанка, а у меня — ветровка красная, непромокаемая, и кроссовки для хайкинга. Потому что у нас планы — на ближайшие три дня — практически идентичны, и я беру у него — инстаграм, номер и телефон, и мы договариваемся — встретиться в следующей точке. В какой-нибудь странной кафешке где-нибудь на улицах Фуншуала с желтыми домиками, и, ну, просто с кем-то поговорить. Обсудить пейзажи, забитую фотопленку, такой непривычный, ну, португальский, и выкурить — по сигарете манчестера. Он мне из рюкзака отдает — почти целую открытую пачку, и это прям — помогает. Помогает, потому что как будто со мной поделились — кусочком чего-то родного, того, чего не хватало, хотя это просто — ну, просто, блять, чертовы сигареты. Просто вредный дым в легкие, который помогать — уж точно не может, как будто и дым, и манчестер — должен только возвращать куда-то обратно — в забитый задачами Лондон, но… Как будто здесь, на Мадейре, в окружении моря и скал, он как будто — наоборот — напоминает о жизни. Напоминает о том, чего так не хватает, чего хочется больше. Что в первую очередь хочется — побольше дышать. Что деньги придут, все еще будет — и жизнь, и Мадейра, и выходные по барам. Что нужно — давать себе отдохнуть, слышать, и чувствовать, и делать так — как для тебя лучше. Потому что мы и правда — встречаемся посреди парка, в этом ярком цветном Фуншуала, и здесь, среди подъемников, виноделен и зелени — дышится и правда, ну, легче. Потому что на ужин — какая-то рыба на гриле и странное португальское вино, разговор — о том, как в жизни все может достать, и как важно лавировать… Как корабли. Главное — вылавировать. Потому что у него самолет — через три дня, из этого самого Фуншала, у меня — через шесть, и даже мысль о том — что придется куда-то вернуться — кажется утомительной. Потому что он говорит, что сам, вообще-то, дизайнер, причем упаковок, и параллельно — за весь отдел сам себе смм-щик, и маркетолог, и починить принтер, и заварить кофе… А у меня — созвоны, задачи, клиенты, проверка переводов, менеджмент в крупной компании, и работа мне моя — так-то — нравится просто пиздец. Но задачи, сроки, дедлайны, отсутствие креатива и общение с ебанутыми клиентами, которые хотят все, сразу, за бесплатно и три дня. Хочется снова — куда-то на фриланс, строчить по ночам сюжетки, не высыпаться из-за d&d партий, работать — по интересным темам, а не переводить — сегодня про космос, а завтра — про ферму. Хочется — больше свободы, спокойствия, и… И чаще — сбегать из туманного Лондона. Из туманного Лондона, который любим, блять, всем сердцем, где каждая станция метро — знакома до боли, где каждый мост и кафешка в округе — исследована просто годами. Потому что я люблю Лондон — бесконечно, но хочется больше — свободы. Сбегать чаще — от пабов и офисных кварталов — куда-нибудь к морю. Захватив разве что с собой — пачку вишневого манчестера с кнопкой. Потому что важно — оставаться собой. И мне кажется, что, ну, не может — поменять что-то в жизни два дня разговоров, прогулка со случайным знакомым по национальному парку и — тысяча фотографий, ну, с лишним. Но эта мысль заседает — чересчур плотно, остается — вместе с сигаретным манчестерским дымом, с которым дышать — легче как будто, чем без него. Остается даже тогда — когда уже в день отлета, прямо в аэропорту — я от него получаю ссылку на диск со всей этой тонной фоток и такое короткое: Спасибо за компанию :)­ Когда планируется следующий отпуск? И я — даже теряюсь, потому что что на такой вопрос ответить — понятия не имею. Потому что проекты, дедлайны и новые игры, потому что переменные, теги и проверка текстов, потому что созвоны с Кореей и, ну, Китаем — с разницей в кучу часов… Потому что я отвечаю ему — только через три дня. После прилета, разбора чемодана и — утоплении. В таск-менеджере, комментарии, задачах и гугл-таблицах. В CAT-инструментах, фактчекинге и идиотских, блять, переводах. Потому что я понятия не имею, когда смогу отпуск взять, но он мне необходим — пиздец просто как.

А есть предложения?

Потому что он живет — не так далеко, всего каких-то там пятьсот километров, час перелета и четыре часа на поезде до Амстердама. И он заваливает меня — мудбордами, макетами, мемами и фотографиями Амстердама. Дешевыми билетами, статьями, местными фестивалями и выходящими сериалами. Потому что я давно — не общался о чем-то, что не работа, пропустил пятьсот тысяч новинок, и… И снова — начал набрасывать сюжеты, выбираться — на сходки, вечера настолок и d&d. Потому что мы один только раз — пересекаемся в Лондоне, когда он приезжает на какую-то конференцию, и сходимся мы — ну, по-хорошему — в основном в любви к вишневому манчестеру, кофеину и тишине. Потому что я люблю море, он — скалы. Так мы встретились на Мадейре. И так мы — встречаемся в крошечном аэропорту на Фарерах. С арендованной одной на двоих машиной и десятью днями — тишины и природы. Потому что с погодой — опять не очень везет, сплошной дождь и серость, но я нахожу в этом — кусочек Лондона. Вместе с блоком манчестера в бардачке. Потому что рабочие приложения — вне зоны доступа, и мысли — вне зоны доступа тоже. Потому что после этого — я начинаю писать снова. Меняю проекты, избавляюсь от противных заказчиков и меняю — график работы. Снова составляю — сюжетки для подземелий и шатаюсь по форумам. Потому что мы познакомились — чисто случайно, просто оказавшись — случайно — там, где море и скалы, и вишневый манчестер. И так мы снова — здесь — держимся за руки на декабрьском заснеженном Чеджу. Потому впереди — неделя снега, океана и скал, восхождение на Халассан и матча с мандаринами. Вне зоны доступа и с новой начатой сюжеткой на телефоне.