Без дна

БЕЗ ДНА

Воет ветер дальних странствий, Раздаётся жуткий свист - Это вышел в Подпространство Структуральнейший лингвист. (Бр. Стругацкие)

В бездну Ирин упал еще до полутра третьника. Сам виноват – позабыл, что бездна там, дожидается невнимательных. Погнался за отбившейся бараницей, и на тебе. Казалось поначалу, что бараницу вот-вот нагонит, но видно, водил его деревной, издевался. А не искать нельзя, как в безоградке без бараницы показаться? Какой же ты, скажут, пасатель, что лучшую бараницу потерял? И вот теперь Ирин падал. Медленно, скучно как-то падал, но все равно тревожно думалось о том, что ждет там, внизу. Ирин мысленно взмолился негрязным – вынесите, мол, на крышах своих, не оставьте! А все же было боязно. Не каждый третьник в бездну падаешь. Однако вышло все нестрашно: в самом низу бездны оказался небольшой сводой. Этому-то сводою, пускай неглубокому, Ирин был очень благодарен – мокрый, да зато живой. Рядом проплыло какое-то головное. И не просто проплыло, а и притормозило возле Ирина – чего, мол, тут в нашем сводое расселся? Самим мало! Головное было небольшое, серенькое, и Ирин понадеялся, что древокушное. Зря. - Сегодняк, - обрадовалось головное и неприятно осклабилось. Это Ирину очень не понравилось, и он поспешил поскорее покинуть сводой. Головное за ним не погналось, и то счастость. Вокруг него, как ни странно, королила относительная светлота, но от сводоя отходили две дешевоги, влево и вправо. Небольшая столичка стояла на юсупье. «Влево пойдешь – бараницу найдешь, Вправо пойдешь – лыжа потеряешь», - гласила столичка. Ирин отряхнулся и побрел налево. Без того узкий шаг превратился, однако, вскорости в полз. Ирин уже совсем хотел сдать назад, но полз расширился и он очутился в просторной энмере. В центрине энмеры стоял прозрачный сдном. Ирин любил слушать разные беседки, в которых всегда в сдному ждала прекрасная Она, и потому поспешил взглянуть сквозь прозрачное крыло. Увы, не Она – в сдному лежала пропавшая бараница. Что ж, и то возлеснт, подумал Ирин и попытался сдвинуть крыло. Это ему удалось, и что же? Вместо бараницы лежит в сдному прекрасная главнесса. Тканье на ней блестящее, сашки и ошейник золотые, чеса длинная. Как учили беседки, склонился над главнессой Ирин и поцеловал ее поскорее прямо в алые грибы. И в тот же морг обратилась главнесса сначала в бараницу, а потом и в серенькое головное. - Сегодняк! Прокуш! - заверещало головное и кинулось из сднома прямо на Ирина. Ирин попытался бежать, но споткнулся и упал. Головное тем пространством выбралось из сднома. - Скоморошка, - ухмыльнулось оно, протягивая Ирину переднюю безусловность. – Я, кстати, Ямушка. - Ирин, - представился Ирин, расхрабрившись, и пожал острые крюкоти. – Не знаешь, Ямушка, как из этой бездны выбраться? - Знаю! – обрадовало Ирина головное. – Иди за мной! Ямушка привела Ирина на нивяну, где рос высокий вёдрень. По нему-то он и полез вверх, туда, где в надполу зияло небольшое открытие. Ямушка висела позади, как спинмеш. Она оказалась неожиданно тяжелой – только позже Ирин понял, что подлое головное захватило с собой свой сдном. Показалось ему, или открытие над ними неуклонно затягивалось? Светлоты во всяком случае поубавилось. Ирин прибавил неотложности, но все было тщетно. Он уперся зазадком в твердый надпол. - Кто это верх запаял! – раздосадованно поштрафовал Ирин неведомо кому, грозя середняком. Однако Ямушка обрадовалась. - А вот теперь мы по-настоящему в бездне! – прокричала она, отпуская стеклянный сдном. - Разобьется! – испугался Ирин. - Никогда, - торжественно заявила Ямушка. – Там же нет дна! За мной, вверх! И они полезли вниз.