Часть 1
Брейк никогда не спал. По крайней мере, он убеждал в этом всех окружающих, включая собственное тело, которое, казалось, давно разучилось подчиняться законам усталости. Однако сегодняшнее утро в особняке Рейнсворт выдалось настолько тягучим и бессмысленным, что даже вечно бодрствующее сознание решило взять небольшой тайм-аут.
В гостиной было тихо. Шерон уехала с Реймом по делам в город, оставив Брейка наедине с горой непрочитанных книг, остывшим чаем и вязкой, как сироп, скукой. Солнце пробивалось сквозь тяжелые портьеры, рисуя золотые полосы на полу, и в одной из таких полос, свернувшись калачиком, лежала Эмили.
— Эмили, ты счастливое создание, — пробормотал Брейк, уронив голову на скрещенные руки, лежащие на столе. Голос звучал хрипло, без привычной игривой нотки. — Тебе не нужно притворяться, что тебе интересны отчеты о зерне из южного крыла.
Ответом ему было лишь мерное сопение куклы. И в этой тишине, нарушаемой лишь тиканьем старинных часов, он услышал шаги. Легкие, осторожные, почти невесомые. Её шаги.
Он не поднял голову. Даже когда дверь тихо скрипнула, пропуская в комнату слабый аромат лаванды и бумажной пыли — верный признак того, что ты только что вернулась из библиотеки. Брейк замер, наслаждаясь секундой неведения. Это была странная игра, которую он вел сам с собой: чем дольше он не открывал глаза, тем дольше мог воображать, что ты просто проходишь мимо и не заметишь его в этом жалком, неказистом состоянии.
— Брейк? — твой голос прозвучал мягко, словно ты боялась спугнуть тишину.
Молчание. Он не ответил, лишь плечи едва заметно напряглись под тонкой тканью рубашки.
Ты подошла ближе. Ковер скрадывал звуки, но он чувствовал твое тепло за спиной. На столе стояла чашка с давно остывшим чаем, рядом валялась рассыпанная горсть засахаренных фиалок — его любимое лакомство. Обычно он ревностно охранял сладости, но сейчас даже они остались без внимания.
— Ты спишь? — шепотом спросила ты, хотя прекрасно знала ответ.
И тогда, повинуясь порыву, ты сделала то, чего не позволял себе ни один житель этого дома — коснулась его. Тонкие пальцы скользнули по его волосам, откидывая непослушную прядь со лба. Движение было легче дуновения ветра, но для Брейка оно прозвучало как гром.
Его глаза распахнулись мгновенно. Алый глаз встретился с твоим взглядом. В нем не было привычной насмешки или колкости. Только растерянность, смешанная с чем-то похожим на голод. Голод по простому человеческому теплу.
— Ты что это делаешь? — голос его прозвучал глухо. Он поймал твою руку, перехватив запястье. Хватка была слабой, скорее удерживающей, чем пугающей. — Я не пушистый котенок с помойки, знаешь ли.
Но ты не отдернула руку. Ты видела, как дрогнула его ладонь, сжимающая твою. Видела, как в глубине алого зрачка плескалась тьма, которую он так старательно прятал за маской шута.
— Ты замерз, — ответила ты просто. — Чай совсем холодный.
Брейк моргнул. Обычно он бы съязвил, сказал что-то о том, что смерть — штука сама по себе холодная, и уж ему-то не привыкать. Но сейчас слова застряли в горле. Твоя рука в его ладони была горячей, живой. Настоящей. Такой реальной, что мертвый холод внутри него начал отступать, сворачиваясь, словно загнанный в угол зверь.
— Я не сплю, — выдохнул он, отпуская твое запястье, но не разрывая контакта, позволяя твоим пальцам снова скользнуть в его волосы, к затылку. — Никогда не сплю.
— Знаю, — ты улыбнулась той улыбкой, которую он ненавидел и обожал одновременно. Улыбкой, в которой не было жалости, было только понимание. — Поэтому я пришла. Смотреть за твоим сном, которого нет.
Он хотел было рассмеяться, сказать, что это самая абсурдная логика в мире, достойная разве что Чеширского Кота. Но вместо смеха он вдруг уткнулся лицом в твой рукав. Ткань пахла книгами и тобой. Это было нелепо. Глава дома, незаконный контрактор, рыцарь, переживший ад Бездны, сейчас выглядел как нашкодивший мальчишка, ищущий утешения в складках чужой одежды.
— Глупая, — пробормотал он, и голос его вибрировал где-то у твоего запястья. — Если ты будешь сидеть так близко, я ведь могу и взаправду заснуть. И тогда ты будешь виновата в том, что я увижу хороший сон. А я не люблю быть кому-то обязанным.
В комнате стало светлее. Эмили незаметно переползла на подоконник, словно давая вам больше пространства. Брейк, так и не поднимая головы, нащупал рукой край твоей юбки, притягивая тебя ближе, заставляя сесть на соседний стул. Его дыхание выровнялось.
— И какая же будет плата за такую услугу? — тихо спросила ты, продолжая перебирать его серебристые пряди.
Он приоткрыл один глаз. Взгляд был хитрый, но уставший.
— Твои пирожные, — прошептал он. — Все. На неделю вперед. И не смей убирать руку с моей головы.
Часы продолжали тикать, отсчитывая мгновения покоя. Брейк знал, что он не уснет по-настоящему — кошмары Бездны слишком цепки. Но сейчас, чувствуя биение твоего пульса под своей щекой и слыша, как скрипит перо Эмили, рисующей что-то на пыльном стекле, он вдруг понял: есть что-то дороже и слаще любых конфет. Это момент, когда можно просто притвориться, что он — всего лишь уставший за день человек.
И он позволил себе эту маленькую, драгоценную ложь.
