Контрактный зверь для омеги

Глава 1 В большом доме на окраине столицы, где улицы всегда пахли свежим хлебом из пекарни за углом и где по вечерам над крышами мягко мерцал защитный купол, словно тончайшая вуаль из звёздного шёлка, жила семья генерала Элиаса Ривейна. Дом стоял на холме, окружённый старым садом, где яблони переплетались с дикими розами, а по тропинкам бегали солнечные зайчики от фонтана. Здесь было просторно, тепло и безопасно — как и должно быть в мире, где раз в несколько месяцев небо темнело от далёких теней, но купола держали их на расстоянии, а армия всегда была начеку. Ксавиру, которого все в семье ласково звали Виви, было десять лет. Он был самым младшим — третьим сыном генерала, и единственным омегой в доме, где все старшие дети были альфам: брат Арден, высокий и широкоплечий в свои шестнадцать, и сестра Лирия, грациозная и острая на язык, которой исполнилось четырнадцать. Виви был маленьким даже для своего возраста — тонкие запястья, мягкие светлые волосы, что всегда падали на глаза, и взгляд, полный тихого любопытства. В семье его обожали. По-настоящему. Мама пекла ему пирожные с ягодами каждые выходные, отец приносил из поездок маленькие сувениры, Арден катал его на плечах по саду, а Лирия заплетала ему косички и рассказывала истории про далёкие экспедиции. Но воспринимали… не всерьёз. Как будто Виви был хрупкой фарфоровой статуэткой, которую можно баловать, но нельзя брать с собой в настоящую жизнь. В тот день небо было особенно ясным. Купол над городом едва заметно переливался в лучах закатного солнца, а в воздухе витал запах свежескошенной травы и дымка от барбекю, которое брат разжёг на заднем дворе. Генерал Элиас Ривейн вернулся из очередной экспедиции на южные рубежи всего пару часов назад. Его форма ещё хранила лёгкий запах пыли и металла, а в глазах блестела та самая усталость, которую он всегда прятал за широкой улыбкой. — Виви! — прогремел его голос из холла, низкий и тёплый, как всегда. — Иди сюда, сынок. У меня для тебя кое-что особенное. Ксавир сбежал по широкой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу. Его босые ноги шлёпали по прохладному паркету. На нём была любимая домашняя рубашка с вышитыми маленькими дракончиками — подарок Лирии на прошлый день рождения. Арден и Лирия уже сидели в гостиной, лениво развалясь на диванах: брат полировал свой нож, сестра листала планшет с учебными материалами академии. Оба подняли головы и улыбнулись. — Опять папа что-то притащил из своих «опасных» поездок? — подмигнула Лирия, но в голосе не было насмешки, только привычная нежность. — Ага, — отозвался Арден, откидывая чёлку. — Только смотри, Виви, если это опять какой-нибудь блестящий камешек, не вздумай его в карман класть. В прошлый раз мама нашла у тебя под подушкой целую коллекцию. Виви фыркнул, но щёки порозовели от удовольствия. Он обожал, когда вся семья собиралась вот так — шумно, тепло, без спешки. Отец стоял у камина, высокий, с широкими плечами, на которых лежала вся тяжесть командования одним из южных легионов. В руках он держал небольшую бархатную коробку, тёмно-бордовую, с золотой застёжкой. Когда Виви подошёл ближе, Элиас опустился на одно колено — специально, чтобы быть на одном уровне с сыном. — Смотри, — сказал он тихо, открывая коробку. Внутри, на мягкой подушке из чёрного бархата, лежало яйцо. Необыкновенное. Оно было размером с два кулака Виви, идеально овальное, и казалось выточенным из какого-то древнего камня. Поверхность переливалась глубокими оттенками изумрудного и тёмно-синего, с тонкими золотистыми прожилками, словно внутри застыла молния. Оно было тяжёлым, гладким и тёплым на ощупь — будто камень впитал в себя солнечный свет целой экспедиции. — Нашли в пещере на границе Пустошей, — объяснил отец, глядя на сына с той особенной улыбкой, которую приберегал только для Виви. — Окаменелое. Учёные говорят, ему не меньше трёхсот лет. Никто не знает, что за зверь мог бы из него вылупиться… если бы оно могло. Но оно не может. Просто красивая вещь. Для тебя. Виви осторожно взял яйцо обеими руками. Оно было тяжёлым и удивительно приятным на ощупь — словно держишь в ладонях кусочек живой истории. Он провёл пальцем по золотистой трещинке и почувствовал, как внутри что-то тихо отзывается — не движение, нет. Просто… тепло. Как будто яйцо помнило, что когда-то было живым. — Спасибо, папа… — прошептал он, и голос дрогнул от восторга. — Оно такое… красивое. Арден хмыкнул с дивана: — Теперь у тебя будет свой «контрактный зверь», Виви. Каменный. С ним точно не убежишь на передовую. Лирия рассмеялась, но мягко, без злости: — Представляешь, он бы пришёл в академию с этим в рюкзаке? «Здравствуйте, я Ксавир Ривейн, мой партнёр — древнее окаменелое яйцо». Экзаменаторы бы упали от смеха. Виви опустил глаза. Он знал, что они шутят по-доброму. Знал, что они любят его. Но внутри, там, где прятались самые тайные мечты, что-то кольнуло. Он часто смотрел по вечерам, как Арден тренируется со своим волком-тенем — огромным разумным зверем, с которым брат заключил контракт два года назад. Как Лирия летает на тренировках с своей крылатой ящерицей, которая умеет плеваться искрами. Они оба уже готовились к академии. Альфы. Сильные. Те, кому можно. А он… омега. Маленький, нежный, «наш Виви». Ему не разрешат даже приблизиться к экзаменам. Контракт с разумным зверем? Только для тех, кто может сражаться. А омеги — нет. Так было всегда. Так будет. Но яйцо в руках было тёплым. И Виви вдруг прижал его к груди, словно это не просто камень. — Я назову его… — он задумался, улыбаясь сам себе. — Звёздный. Потому что он блестит, как небо под куполом ночью. Отец потрепал его по волосам большой ладонью. — Хорошее имя. Держи его у себя в комнате. Пусть будет твоим талисманом. А мы пока поужинаем — мама уже зовёт. Виви кивнул, но не отпустил яйцо. Он поднялся по лестнице в свою комнату — светлую, с большим окном на сад, где на полке уже стояли все предыдущие «сокровища» от отца. Положил Звёздного на подоконник, где тот поймал последний луч закатного солнца и засиял, будто внутри действительно кто-то спал. Снизу доносился смех семьи, звон посуды, запах жареного мяса. Всё было как всегда. Тёплое, безопасное, любимое. Но Виви стоял у окна, прижимая ладошку к гладкой поверхности яйца, и шептал едва слышно: — Если бы ты мог… если бы только ты мог вылупиться… мы бы вместе полетели. Я бы показал тебе весь мир. И никто бы не сказал, что омега не может. За окном купол над городом мягко мерцал, отражая звёзды, а где-то далеко, за горизонтом, небо было чистым. Пока чистым.