Чужие руки, родные поцелуи

Когда ему пришло сообщение с адресом и временем, Вадим заинтересовался. Во-первых, кто узнал его телефон, а во-вторых, почему этот кто-то всё ещё шлёт СМСки в век соцсетей. Короче, на явно назначенную встречу он пришёл. И был удивлён, увидев стоящего на пороге многоквартирного дома самого Сергея Разумовского. Оглядевшись в поисках пары этого нормального, Вадик с ухмылкой подошёл ближе. — Ну и на кой ляд я понадобился такому важному лицу? — наклонившись вперёд, нагло спрашивает Дракон, с прищуром следя за реакцией противника. Тот скользит взглядом по всему телу Вадика, потом снова возвращается к глазам. — Ты ж хотел Волкова трахнуть? — спокойно, чуть приподняв подбородок, в ответ задаёт вопрос Сергей, заставляя Вадима подавиться. Это… Не самый ожидаемый вопрос. Разумовский морщится. — Не строй такие большие глаза, мне Олег рассказал, как вы время проводили. — Какой болтливый, — фырчит в ответ Вадик, кривя губы. Да, хотел. Да и хочет до сих пор, у него ж задница такая… А эта грудь, о которую хочется тереться, наверняка не хуже женской будет. — Даже знать не хочу, о чём ты сейчас думаешь, — складывает руки на груди Сергей, всё так же спокойно стоя у входа в дом. Будто не он спрашивает у Дракона, не хочет ли тот трахнуть его партнёра. — В общем, по глазам вижу, что хочешь. У меня предложение, — Вадик честно готовится к любому рода идее, но то, что говорит Сергей, буквально выбивает воздух из лёгких, заставляя начать глупо хихикать над странностью ситуации. — Ты сейчас идёшь за мной и по моим инструкциям трахаешь Олега. Сначала Вадик держится. Честно. Смотрит в эти серьёзные глаза и тоже пытается быть серьёзным. Но не может. Смех распирает грудную клетку, и Вадим не сдерживает его, хохоча в голос. Разумовский только бровь вскидывает, наблюдая за смеющимся Драконом и пережидая этот приступ веселья. — Ты, Разумовский, с дуба рухнул? — всё ещё посмеиваясь, спрашивает Вадик. Сергей головой качает и делает шаг чуть в сторону и назад, предлагая следовать за ним. — А, похуй, всё равно сегодня выходной. В квартире, в которую поднялись с Сергеем, довольно просторно. Окна очень удачно расположены — наверняка даже в закатные часы света в комнатах полно; картины на стенах, обои в пастельных тонах; минимум мебели, но даже так квартира выглядит уютно обжитой. Вадик делает пометку себе в голове, запоминая адрес на тот случай, если Разумовский каким-то неведомым образом сотрёт своё сообщение. Если уже не стёр. Сергей в это время разувается и идёт в ванную, откуда секунду спустя слышится шум воды. — Если ты не соблюдаешь банальные правила гигиены, можешь катиться отсюда, — доносится крик сквозь шум воды, и Вадик хмыкает весело, идя на голос. — Прекрасно. Вот мыло, вот полотенце, — Сергей кивает в сторону названного, отходя ближе к проходу и упираясь плечом в дверной косяк. — Отвечая на твой вопрос: нет, не рухнул. Волкову, как здоровому мужику, нужен секс, а я его дать ему не могу. — Импотент, что ли? — брякает Дракон, поднимая взгляд и через зеркало над раковиной наблюдая, как злобно сужаются глаза Разумовского. — Асексуал. У меня встаёт, но я не вижу смысла в сексе, только с эстетической точки зрения, — фырчит Сергей, разворачиваясь на пятках и рукой приказывая следовать за собой. — Поэтому мы с Олегом ищем ему партнёров. Хотя ищу скорее только я, он редко присоединяется. А тут вдруг решил, что ему с тобой хочется попробовать, мол, молодость вспомнить, — проходя по длинному коридору, продолжает говорить Сергей. Вадик оглядывается, запоминает расположение дверей в комнаты на всякий случай. А с этими двумя действительно случай может быть всяким. Внезапно коридор сворачивает направо, и Разумовский останавливается, разворачиваясь к Вадиму, пристально глядя ему в глаза. — Хоть на шаг отступишь от того, что я буду тебе говорить, мы оба тебя прикончим. Проверь, сил нам хватит, — и открывает дверь в полутёмную комнату, наполненную сладковатым запахом масла и тихим непонятным жужжанием, с довольно просторной кроватью, на которой… — Блять, — нервно срывается с губ. Олег грёбаный Волков. Лежит абсолютно голый, с завязанными глазами, руки и ноги привязаны к столбикам кровати. Делая в его сторону несколько шагов, Вадим открывает для себя ещё более возбуждающую картину — на олеговом члене явно причиняющие дискомфорт кольцо, не давающее возможности кончить, а внутри мягко вибрирует не малых размеров пробка. Губы его растягивает специальный кляп, из-за чего Волкову приходится широко раскрывать рот. — Привет, Волче, — нежно говорит стоящий за спиной Вадима Серёжа и подталкивает его вперёд. — Такой хороший, такой молодец, не кончил, пока я вёл нашего гостя, — мурлычет Разумовский, растягивая гласные. Вадим поправляет свой стояк сквозь штаны и слушает-слушает-слушает, как заходится сторонами Олег от похвалы. — Дотронься до него. Губами, руками, приласкай его тело, давай же, — чужие руки обнимают сзади, ладони приспускают штаны. Действия Сергея будоражат, и Вадим подчиняется, словно загипнотизированный. Не может не подчинится. Кожа под пальцами горячая, влажная от пота, мышцы напряжены до предела. Будто и не было тех лет, что мужчины не виделись, всё по ощущением такое же. Кроме внимательного взгляда в спину, который отслеживает каждое действие. Вадик оборачивается и констатирует — не врал, чертяга, в глазах ни грамма похоти, чистый интерес, лёгкая доля волнения за партнёра и готовность перехватить, убить в любой момент, стоит только чему-либо отклониться от плана. Хочется показать ему язык, и Дракон не отказывает себе в этом, довольно улыбаясь и вновь возвращаясь от возмущённо пыхтящего Сергея к распластанному на кровати Олегу. Пройтись кончиками пальцев по плечам, скользнуть ладонями по предплечьям, сжать чужие запястья поверх деликатно завязанной верёвки. Волков дышит тяжело, пропуская вдохи. Красивый, паршивец. Поцеловать хочется, да только в голове возникает картинка злобных глаз, а память услужливо воспроизводит чужой голос, пропитанный ядом: «Никаких поцелуев в губы. Один поцелуй, и полетишь мгновенно с лестницы». Но желание поцеловать настолько сильно, что Вадиму трудно сдерживаться. Пытаясь отвлечься, он нависает ниже над телом под собой, хрипло смеясь на ухо Олегу, когда тот дёргается от прикосновения грубой ткани штанов с нежной кожей члена. Руки живут своей жизнью, лаская под собой каждый миллиметр открытой кожи, проходясь по рёбрам в лёгкой щекотке, надавливая на живот в попытках почувствовать вибрацию через него, игриво огибают дёргающийся член. — Умница, — к спине прислоняются грудью, а на плече оставляют поцелуй. Словно похвалу, что сдержался, не поддался искушению. Чужие ладони скользят по мышцам живота под майкой, поднимая её выше, а после стягивают окончательно, отбрасывая куда-то назад. Уха касается горячее дыхание. — Поцелуй шею, оставь свои следы на ней. Заставь Олежу хотеть большего. Серёжа отстраняется, огибает кровать и садится у изголовья, вплетая пальцы в мокрые волосы Волкова. Тот тянется к прикосновению, обнажая шею, в которую тут же впиваются зубы Вадима, вырывая звонкий стон. Разумовский довольно кивает и продолжает ласково гладить Олега по голове. Вадик не обращает на него внимания, полностью сосредоточившись на том, чтобы пометить Волкова. Как раньше. Чтобы наутро шея была без единого чистого места, чтоб всё тело было усыпано засосами и укусами. Язык проходится по оставленному следу, губы будто бы в извинении оставляют лёгкие поцелуи вокруг. А после снова болезненный укус, у самого кадыка. Серёжа замирает, готовый в любую секунду оторвать Вадима от шеи возлюбленного, но тот самостоятельно отстраняется, вновь зализывая обиженное место. Волков действительно скулит, высунув язык, откидывает, как может, голову назад, разрываясь между тем, чтобы подставляться под родные прикосновения и получать больше возбуждающей боли. Бёдрами подаётся вверх, пытается найти контакт хоть с чем-то, кроме воздуха, на что получает слабый шлепок по ягодице. Вадим ругается ему в шею и чувствует руку в своих волосах, что толкает голову ниже. — Давай, сделай ему приятно, — мурчат сверху, продолжая подталкивать к груди. — Волче рассказывал, как тебе нравилась эта грудь. Она стала больше с вашей последней встречи, удели ей внимание. Вадик рычит, широко языком лижет один из сосков, другой сжимая пальцами, и Олег выгибается, заламывая руки. Вскоре метки появляются и на груди — Дракон не сдерживается в своих порывах осталось засосы на всём теле, поэтому с удовольствием кусает упругую грудь. Серёжа присоединяется и здесь, между пальцами перекатывая то один, то другой сосок, наслаждаясь стонами Олега. Вадик секунду смотрит на чужие пальцы, а потом решает сотворить глупость — лижет горошинку соска, сжатую этими пальцами. Прямо поверх, не стесняясь. Волкова подкидывает от ощущения родных рук и чужого горячего языка на своём теле. Он стонет хрипло, стараясь сильнее прогнуться в лопатках, отчаянно желая заполучить больше. В голове практически пустота. Одинокие мысли взрываются фейерверками-комментариями: «ещё!», «да, здесь!», «умоляю!». Жалея, что ничего не может сказать, Олег лишь воет на одной ноте, когда Вадик зубами сжимает сосок, оттягивая его. Ладонь Серёжи снова перемещается в волосы, и Волков жмурится под повязкой от негодования — он ещё хочет, чтобы губы Вада поверх пальцев таких любимых и родных, чтобы чувствовать их обоих, обжигаясь от их действий. — Хороший мой, — шепчет Серёжа, оттягивая за волосы голову Олега назад. — Такой возбуждённый Волче, такой жаждущий. Тебе так нравится, как это делает Вадим, да, дорогой? — Дракон замирает на секунду, задерживая дыхание. Казалось бы, в комнате искрит от возбуждения, а этот чертяга такой спокойный, даже голос не дрожит. — Не останавливайся. Спустись ниже, доведи его до грани одними лишь прикосновениями и поцелуями. Давай же, — Серёжа наклоняется в сторону Вадима, игриво растягивая губы в улыбке, — у тебя так хорошо это выходит. Теперь глухо стонет уже Вадик. — Никогда бы не подумал, что у меня кинк на похвалу, — хрипло вырывается вместе со смехом, и Дракон цепочкой поцелуев спускается ниже, проходясь по мышцам пресса укусами. Олег напрягает живот, задерживая дыхание, но Вадим так и не доходит до болезненно стоящего члена, вместо этого смещаясь вправо, кусая выпирающую тазовую кость. Серёжа, довольный тем, что всё идёт по плану, тянется вперёд, вплетая пальцы в короткие волосы Вадика, лаская беглыми движениями. Отвлечённый, Дракон поворачивает голову в сторону, успевая поцеловать ладонь в центр, прежде чем Серёжа растерянно подожмёт руку к себе. Мужчины замирают, глядя друг на друга, практически не моргая. Вадик вскидывает нахально бровь, ухмыляясь, на что Разумовский обречённо качает головой. Молчаливую пантомиму разрывает недовольное громкое сопение снизу. — Не отвлекай, — несильно хлопает по бедру Олега Вадик. — Я, может, только договорился с твоим благоверным, чтоб тот с нами немного развлёкся. Серёжа закатывает глаза, поджимая губы. Олег растерянно вскидывает голову, и даже под повязкой видно, как он поднимает в вопросе брови. — Расслабься, — кидает Серёжа, оглаживая щёку Волкова пальцами. Тот преданно льнёт к ладони. — Я буду принимать участие чуть больше, чем обычно, иначе этот псих не успокоится. — И кто ещё из нас псих? — фыркает Вадим, любопытства ради подцепив пробку внутри Олега и слегка потянув её на себя. Покорность Волкова возбуждает до звёздочек в глазах. Хочется сломать его, заставить умолять всем своим телом, своими стонами. Пробка в руке отдаёт приятной вибрацией, и Вадик с удовольствием следит за тем, как сжимаются вокруг неё мышцы, стараясь удержать внутри. Олег задыхается, крутит бёдрами, насколько позволяют верёвки, выгибается, скулит возбуждённо. Серёжа прикусывает губу, следя за каждым действием, каждую секунду запечатлевая на сетчатке глаз, чтобы позже нарисовать это, показать Волкову, насколько горячо он выглядел, бесстыдно подставляясь под чужие руки. И в то же время хочется присоединиться. Не трахнуть, нет, заласкать. Просто чтобы чувствовать разгорячённость кожи, ощущать каждый судорожный вздох. Вадим в это время, наигравшись с пробкой и доведя Олега до звенящей пустоты в голове, тянется к его члену, желая обхватить его, провести большим пальцем по головке, дразнящие размазывая предэякулят. Разумовский останавливает его, хлопая по ладони, и тут же тянет за эту ладонь на себя. — Ты не уделил всё своё возможное внимание его груди, — мурлычет дьявол во плоти, пока Вадим пытается понять, что от него хотят. Серёжа наклоняется к его лицу, выдыхая в самые губы: — Сейчас его тело — одна сплошная эрогенная зона. Будь хорошим мальчиком, перед тем, как трахнуть его задницу, трахни его сиськи и спусти в рот. Заставь захлебнуться своей спермой, размажь её по его коже. Давай же. Из горла вырывается утробный рык, и Вадим в мгновение стягивает с себя штаны с боксерами, выдыхая довольно, стоит только члену перестать быть сжатым тканью. Разумовский выливает немного непонятно откуда взявшейся смазки между грудей Олега, и тот хрипит надсадно от прохлады. В голове будто щёлкает тумблер — такая желаемая грудь сейчас в его распоряжении, и Вадик, расставив ноги по обе стороны от тела Волкова и сжав ладонями его сиськи, толкается между ними. Член приятно скользит по смазке, зажатый между упругими мышцами. Серёжа вплетает пальцы в волосы Олега, заставляет его голову опустить максимально. Дракон рычит, когда подаётся вперёд и чувствует чужой язык на самом кончике головки. Хочется ворваться в открытый рот, засадить по самые гланды, но пока Вадим лишь трахает чужую грудь, рыча от удовольствия. Обхватывает ладонью член, отдрачивает с оттягом, водя головкой по соскам, остался поблёскивающие следы. Чувствуя приближающийся оргазм, Вадик наконец подползает ближе к лицу Олега, разворачивается, и, чувствуя ладонь Серёжи на свой плоти и горячее чужое дыхание на ней, вставляет по самые яйца в открытый благодаря расширителю рот. Волков тут же давится, приятно сжимая глоткой член. — Трахни его рот, — звучит шёпот у самого уха, а на шее оставляют несколько поцелуев. — Заставь его задыхаться из-за своего члена в его горле. Серёжа опускает ладони на живот Дракона, поднимаясь ими выше, доходя до груди, пока тот медленно, чертовски медленно подаётся назад. Чужие прикосновения ощущаются дико. Подпускать со спины давешнего врага — идея ещё более дикая, но это то, что происходит. Вадик позволяет себе расслабиться, отпустить контроль над собой в руках Разумовского. Вокруг члена сжимается чужое горло, Олег сглатывает, стонет глухо, стоит только Вадиму резко податься вперёд, и от этого кружится голова. Серёжа улыбается, любовно глядя на распластанного Волкова, тянется вперёд и кладет руку ему на горло, массируя через него выступающий орган Дракона. Тот рычит, следя за этим действием, и с большим остервенением начинает двигаться, срываясь. Ему хватает пары минут бесконечной долбёжки, нескольких задушенных приступов кашля Олега и такого соблазняющего: «умница, так хорошо трахаешь его глотку», — от Сергея, чтобы кончить, войдя по самые яйца и замерев. Волков давится, широко распахнув глаза под повязкой, а Разумовский резко тянет бёдра Вадима на себя, заставляя выйти из горячего рта любовника и остатками спермы испачкать его лицо. Олегу неудобно — рот всё ещё раскрыт, сглотнуть очень трудно, поэтому он поворачивает голову в сторону, позволяя сперме вытекать, смешиваясь со слюной, на что Серёжа цыкает. — Собери всю эту сперму пальцами, — развязывая верёвку на руках и ногах, а также снимая со рта Волкова расширитель, указывает Сергей. Вадим, заинтригованный, выполняет команду, позволяя себе сильнее необходимого надавить на язык Олега, который тут же широко лижет пальцы. Серёжа удовлетворённо кивает, слезая с кровати и занимая близ стоящее кресло. — Используй её вместо смазки. Трахни его, давай же, — вторя словам, Олег разводит ноги шире, сгибая их и давая подложить себе под поясницу подушку. Вадим облизывается, принимаясь медленно вытаскивать пробку из задницы любовника. Член удивительно быстро твердеет, стоит только вслушаться в постанывания Олега, внимательно следя за тем, как он сжимается вокруг пробки, пытаясь удержать приятную вибрацию внутри, как он подаётся вверх, вскидывая бёдра. Горячая волна проходит по всему телу, и Дракону плевать на то, куда делся Разумовский, что он делает и на прочие не относящиеся к делу («телу», — правит себя Вадим) вещи. Главное погрузиться наконец в тесноту тела Олега, выбить из него крик, чтобы чувствовать его пальцы на своих плечах, чтобы остались метки — и на теле Вадика, и на теле Волкова. Чтобы крышу снесло, в голове не осталось ни единой мысли. Разумовский сбоку сидит вальяжно на кресле, закинув ногу на ногу и с любопытством смотрит за тем, как Дракон потихоньку сходит с ума от этой горячки. Ему нравится наблюдать за тем, как Олег в кулаках сжимает простынь, чувствуя внутри пальцы, которые не столько растягивают, сколько вталкивают чужую сперму. Картина порочна, картина ненормальна, — кому бы понравилось смотреть на то, как его любимого человека имеет совершенно чужой — но Серёже нравится. Он, почти не дыша, достаёт альбом, который заранее положил рядом с креслом, предвидя то, что ему может понравится действие настолько, что зарисовать захочется сразу же, когда видит, как Вадик закидывает ноги Олега себе на плечи и, приставив головку к жадно сокращающемуся входу, входит одним слитным толчком то конца, до шлепка. Волков голову откидывает, воздух жадно глотает, а Вадим, замерев на мгновение, начинает тут же двигаться, рыча от столь долгожданного чувства тесноты и жара. Серёжа жадно впитывает в себя происходящее, практически вслепую зарисовывая всё. Сердце в ушах стучит так, что практически не слышно громких стонов Олега, рычания Вадика, а тихого поскрипывания кровати и тем более. Кусая губы, Разумовский смотрит-смотрит-смотрит, как выгибается сильное тело Волкова, как он цепляется пальцами за простыни, как подставляет шею под жадные поцелуи-укусы; как Дракон, дорвавшийся, наконец, до вожделенного тела, не жалея любовника, вдалбливает его в матрас, как разукрашивает его кожу на шее и груди алыми пятнами-метками, как сжимает пальцами до синяков чужие бёдра. У Серёжи кружится голова от происходящего — он не помнит, чтобы Олег отдавался с такой страстью, чтоб до сорванного голоса, до разорванных простыней и нежелания двигаться в ближайшее время. А что желания такого у него не будет, понятно уже сейчас, когда Вадим, в последний раз яростно вгрызаясь в чужое плечо, замирает глубоко внутри, рукой доводя и Волкова до оргазма. Тот хрипит надсадно и без сил падает на кровать, накрывая рукой глаза. У Серёжи стоит так, как давно не стоял, но ему всё равно сейчас. Он на негнущихся ногах подходит к кровати, садится на край и с волнительным трепетом пальцами по телу Олега ведёт. Обводит каждую мышцу, царапает короткими ногтями живот, ласково проходится по ближайшему бедру. А сам смотрит в глаза Вадима с завороженной благодарностью. Вадик ухмыляется в ответ, вперёд подаётся и бесцеремонно целует Сергея, языком размыкая чужие губы, не отводя взгляда чуть прищуренные глаз от лица напротив. Олег смотрит на это, чуть отодвинув руку, и хмыкает лишь. Серёжа сейчас в том состоянии, что и не такое готов позволить. — И всё-таки удачно я сегодня зашёл, — довольно облизывается Дракон, отстранившись от Разумовского. Тот растерянно кивает и машинально переплетает пальцы с пальцами Олега. Вадим на это лишь сильнее ухмыляется. — Но мне пора бежать. Буду нужен — звоните, номер твой благоверный знает, — в последний раз похлопав по бедру Волкова, поднимается с кровати, поднимает свою одежду и выходит из комнаты. — Наглый он, — всё так же растерянно тянет Серёжа и тут же оказывается под Олегом, который, воспользовавшись состоянием любимого, нагло подминает его под себя, довольно блестя глазами. На периферии сознания оба замечают шум воды, но им сейчас не до этого. Волков осыпает лицо Серёжи поцелуями, перемежая это со словами благодарности и признаниями в любви. Разумовский хихикает от некоторых особенно щекотных поцелуев и наконец вздыхает спокойно — всё закончилось удачно.