Тёплый шарф на холодном теле

Больница Хэнфорта встретила Лололошку той же мертвой тишиной, из которой он когда-то вышел. Но теперь он шел сюда как гость, а не как экспонат. В отделении физиотерапии Ло нашел то, что искал — целую коробку одноразовых химических грелок. Он активировал несколько штук, чувствуя, как внутри пакетов начинается реакция. Для него это тепло было чужеродным, почти неприятным, но он методично закрепил пакеты под водолазкой: на груди, имитируя жар сердца, и на предплечьях. Закончив «сборку» себя, он вышел на улицу. Хвойное масло, которым он пропитал шарф, казалось ему слишком резким, но он надеялся, что для человеческого обоняния это будет естественнее, чем запах формалина и старой кожи. *** В университете утро началось с суеты. Джон, проспавший почти четырнадцать часов, выполз на кухню, где Дилан уже вовсю гремел посудой. — О, воскрес из мертвых, — буркнул Дилан, пододвигая к нему кружку с кофе. — Твой вид вчера пугал даже Окетру. Ты весь вечер бормотал что-то про «голубые очки». — Мне нужно вернуться в город, — вместо приветствия сказал Джон, жадно припав к кружке. — Ты с ума сошел? — Ричард, зашедший в столовую, замер в дверях. — Ты только вчера едва ноги унес! Райя сказала, что у тебя истощение. Джон поставил кружку на стол. Врать он не любил и не умел — слишком уважал собственное отражение в зеркале, чтобы путаться в показаниях. — Я не закончил исследование в том секторе, — произнес он, глядя прямо на Ричарда. Это было правдой — «исследование» странного спасителя в его голове не было завершено. — И там осталась пара вещей, за которыми стоит вернуться. Джон умолчал о том, что эти «вещи» — не консервы, а ответы на вопросы, которые не давали ему уснуть. — Если Райя узнает — она тебя привяжет к койке, — предупредил Дилан. — Значит, сделаем так, чтобы она была занята инвентаризацией, — Джон хитро прищурился. — Я возьму мотоцикл. Он тише внедорожника. *** Ло ждал его. Он не знал почему, но был уверен: Джон вернется. Человеческое любопытство — такая же сильная сила, как и голод. Звук мотоциклетного двигателя Ло услышал за три квартала. Он стоял в тени полуразрушенной арки, проверяя свой «таймер моргания». Раз, два, три... моргнуть. Раз, два, три... имитировать вдох. Джон заглушил мотор у того самого магазина. Он осторожно шел по улице, держа руку на кобуре. — Эй! — негромко позвал Джон, оглядываясь. — Симпатяга! Ты здесь? Ло медленно вышел из тени. На нем был голубой шарф, натянутый до самых глаз, и очки, сдвинутые на переносицу. Он выглядел как выживший, который очень сильно бережется от инфекции. Джон заметно расслабился, хотя и не убрал ладонь с пистолета. — О, явился. Слушай, — он подошел ближе, и Ло заставил свою грудную клетку мерно подниматься. — Ты вчера меня здорово выручил. Я Джон. Джон Дейви Харрис. У тебя вообще имя есть? Лололошка медленно достал блокнот. Его рука в перчатке двигалась ровно. «Лололошка». — Лололошка? — Джон приподнял бровь. — Оригинально. Редко встретишь такое имя в этих широтах. Джон подошел еще на шаг. Ло почувствовал, как химические грелки под одеждой начинают отдавать жар. Джон внезапно протянул руку и коротко похлопал Ло по плечу. Через слои ткани он почувствовал отчетливое тепло. — О, — Джон усмехнулся. — А я уж грешным делом подумал, что ты какой-нибудь призрак. Уж больно ты тихий. И пахнет от тебя... елками? В парке отсиживался? Лололошка кивнул, внутренне отмечая: Сработало. — Слушай, Лололошка, — голос Джона стал серьезнее. — В городе небезопасно. Почему ты не идешь со мной? У нас есть еда, стены, Райя посмотрит твои раны... — он указал на бинты под шарфом. Ло быстро написал: «Я не могу. У меня здесь есть неоконченные дела». — Дела в руинах? — Джон недоверчиво хмыкнул. — Ну ладно. Если ты так привязан к этому месту... Он замолчал, вглядываясь в черные линзы очков Ло. Пауза затянулась. Тишину нарушал лишь далекий вой ветра в пустых оконных проемах. Джон медленно полез во внутренний карман куртки. Ло инстинктивно напрягся, рука чуть дернулась к топору, но Джон достал лишь небольшую рацию. — Вот, — Джон протянул её Лололошке. — Настрой на вторую частоту. Если твои «дела» станут слишком опасными или ты решишь, что сырые консервы тебе надоели — просто нажми кнопку. Я не обещаю, что прилечу на вертолете, но... своих не бросаем. Понял? Лололошка осторожно взял рацию. Металл корпуса казался ледяным по сравнению с химическим жаром, разливавшимся под его одеждой. Он коротко кивнул. — Вот и отлично, — Джон улыбнулся, и на этот раз улыбка не была дежурной. — До связи, Лололошка. Постарайся не стать чьим-нибудь обедом. Мотоцикл взревел, и Джон сорвался с места, оставляя после себя облако пыли. Лололошка стоял на пустой улице, сжимая в руке рацию. Он посмотрел на нее, потом на свой блокнот. В голове пульсировала одна мысль: «Своих не бросаем». Он не был «своим». Он вообще не был человеком. Но впервые за всё время его мертвой тишины внутри что-то изменилось. Это не был пульс, но это было чертовски на него похоже.