Тёплый шарф на холодном теле

Утро в главном вестибюле университета пахло сыростью и палёной резиной — ребята из технического отряда накануне пытались реанимировать старый генератор. Джон стоял у массивной дубовой стойки, где раньше сидела университетская вахтерша, и лениво пересчитывал патроны в обойме, когда шаги за спиной заставили его внутренне вздохнуть. Он узнал эту походку ещё до того, как каблуки тяжёлых ботинок коснулись бетонного пола. Окетра выглядела собранной, как и всегда, но в складке между её бровей читалось опасное для окружающих напряжение. — Опять уезжаешь, Харрис? — она остановилась в паре шагов, скрестив руки на груди. Солнечный свет из разбитого зенитного фонаря на потолке ложился на её тёмные, синие волосы, но Джон, даже не оборачиваясь, уже мысленно заготовил оборонительную позицию. — Город зовёт, синевласка, — Джон загнал обойму в рукоятку пистолета с глухим, сочным щелчком и наконец повернулся к ней, оперевшись поясницей о стойку. — Там, знаешь ли, прекрасная погода для утреннего променада. Никаких обязательств, только я, мой железный конь и свежий смог. Окетра его иронию проигнорировала. Её взгляд упал на ключ зажигания, который Джон крутил на пальце. — Нам нужно экономить бензин, Джон. Райя вчера чётко сказала: запасы в хранилище тают быстрее, чем мы рассчитывали. Твой мотоцикл жрёт слишком много для того, чтобы ты просто катался по руинам ради своего удовольствия. Ты превратил вылазки в регулярные курортные поездки. — Во-первых, не ради удовольствия, а ради душевного равновесия, — Джон примирительно поднял ладонь, хотя в его глазах за оранжевыми линзами блеснула привычная язвительность. — А во-вторых, милая моя, напомни-ка мне, чьи «курортные поездки» привезли позавчера фильтры для очистки воды, которые Райя так нежно поглаживала, и столько тушёнки, что наш общий склад впервые за месяц перестал выглядеть как филиал пустыни Сахара? Окетра поджала губы. Аргумент с провизией был весомым, и отрицать, что Джон в последнее время возвращался подозрительно нагруженным, она не могла. Но её педантичная натура требовала контроля. — Это разовый успех, Джон. Город пустеет. Ты не можешь бесконечно находить полные склады в местах, которые мы до этого обыскивали трижды. Бензин — это наш ресурс выживания на случай эвакуации. Каждая твоя поездка — это литр, который мы отнимаем у грузовика. Джон картинно вздохнул, поправляя воротник куртки и закидывая ключи в карман. Спорить с Окетрой, когда она включала режим «матери-настоятельницы», было делом энергозатратным. — Ладно, уговорила, — сдался он, хотя в голосе всё ещё сквозила насмешка. — В этот раз так уж и быть. Моя главная и второстепенная цель на сегодня — заправки. Поищу бензин. Привезу тебе пару канистр, чтобы ты могла спать спокойно и не считать мои километры. Довольна? Окетра смерила его долгим, изучающим взглядом, словно пыталась понять, где именно в его словах кроется подвох. — Будь осторожен. В восточном секторе вчера видели активность. И не возвращайся с пустыми руками, Харрис. — Я никогда не возвращаюсь с пустыми руками, — бросил Джон уже на ходу, направляясь в сторону мастерских. Это было его последнее слово в этом споре, и оставлять за собой право финальной реплики он любил больше, чем горячий кофе по утрам. В комнате Дилана было относительно тихо, если не считать монотонного гудения старого системного блока, который тот использовал для калибровки радиочастот. Сам Дилан сидел спиной к двери, уткнувшись в монитор, и даже не повернулся, когда Джон с грохотом опустился на свободный стул рядом, едва не смахнув коробку с резисторами. — Эта твоя синевласка когда-нибудь затыкается? — с порога заворчал Джон, закидывая ноги на край стола. — Серьёзно, Дилан, у неё в голове встроенный счётчик моих расходов. «Бензин, Джон! Пропорции, Джон! Райя недовольна, Джон!» У меня ощущение, что я вернулся в подростковый возраст и отчитываюсь перед завучем за прогул химии. Дилан лениво повернул голову, опустив наушники на шею. Его лицо выражало крайнюю степень утомления от чужих жалоб. — Она права, вообще-то. Бензин на исходе. И если ты продолжишь мотаться туда-сюда, нам скоро придётся переходить на лошадей. Если найдём их, конечно. — О, отлично, ещё один бухгалтер, — Джон всплеснул руками, криво усмехаясь. — Вы сговорились? Я обеспечиваю этот лагерь медициной, которую вы сами фиг бы где достали, а вы считаете капли в моём баке? Дилан вздохнул, отворачиваясь от экрана, и внимательно посмотрел на друга. Его пальцы ритмично застучали по клавиатуре. — Джон, если твой таинственный Ло снабжает тебя припасами в таких объёмах, почему бы просто не привести его к нам? Серьёзно. Избавишь себя от придирок Окетры, сэкономишь этот несчастный бензин, о котором она печётся. Человек, который так хорошо знает город, нам здесь нужен. Мы выделим ему комнату, Райя проверит его... Ну, насколько это возможно для немого. В чём проблема? Лицо Джона мгновенно изменилось. Вся напускная весёлость и ворчливость исчезли, уступая место холодной, глухой настороженности. Он медленно спустил ноги со стола и подался вперёд. — Я, кажется, уже говорил тебе, Дилан, — его голос стал непривычно тихим и жёстким. — Не время. Университет сейчас — это пороховая бочка. Здесь все скрытные и параноидальные. Ло... он другой. Он не впишется в вашу структуру с утренними линейками и распределением обязанностей. У нас сейчас с ним общее дело. Мы проверяем эфир, и мне нужно, чтобы он оставался там, где он есть. Свободным радикалом. Дилан иронично приподнял бровь, услышав последнюю фразу. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и на его губах появилась скептическая, почти жалостливая усмешка. — «Общее дело»? — переспросил Дилан, выделив эти слова интонацией. — Ты и «общее дело», Джон? Серьёзно? Эти слова в принципе несовместимы в одном предложении. Сколько я тебя знаю, твоё единственное общее дело — это ты сам и твои личные интересы. Ты никогда ничего не делаешь просто так, Харрис. Так что не вешай мне лапшу на уши про высшие цели. Ты просто нашёл себе карманного супергероя и не хочешь делиться им с песочницей. Джон промолчал, лишь сильнее сжав челюсти. Спорить с Диланом было бесполезно — тот слишком хорошо видел людей насквозь сквозь свои программные коды и логические цепочки. Джон встал, резко потянув замок куртки вверх. — Думай что хочешь, нерд, — бросил он, проверяя рацию на поясе. Индикатор мигнул зелёным. — Мне пора. Ло ждёт. А у нас, как ты заметил, график. Не дожидаясь ответа, Джон быстрым шагом вышел из лаборатории, оставив Дилана в компании гудящих процессоров. Солнце уже поднялось выше, пробивая утренний туман, и Харрис знал: на автобусной остановке его уже ждёт молчаливая фигура в синем капюшоне. Завтрак закончился, пора было переходить к делу.

***

До автобусной остановки Джон добрался без приключений, срезая путь через полузаброшенные дворы. Рокот его мотоцикла в утренней тишине казался оглушительным, но Харрис умел держать обороты так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лололошка уже ждал его под бетонным навесом. Завидев Джона, он лишь едва заметно повернул голову, фиксируя его приближение. Джон заглушил двигатель, плавно скатился по инерции в тень разрушенного павильона и слез с сиденья, сразу же накидывая на руль маскировочную сетку. — Ну что, симпатяга, готов к утренней разминке? — негромко спросил Джон, поправляя оранжевые очки. — Карта у меня. План простой: сначала пройдёмся по твоим вчерашним следам в западном секторе, попробуем размотать этот клубок с радиоволнами, а потом заглянем на пару заправок. Синевласка устроила мне знатную головомойку из-за топлива, так что без пары канистр бензина возвращаться в наш уютный склеп мне противопоказано. Ло молча кивнул и сделал шаг вперёд, готовый вести за собой. Когда Лололошка прочёсывал Хэнфорт в одиночку, он не особо заботился о маскировке от обычных мертвецов. «Дикие» и «медленные» попросту не воспринимали его как добычу, видя в нём лишь очередную неподвижную или бесцельно бродящую тень мёртвого города. Он мог пройти в паре метров от стаи, и ни один из заражённых даже не повернул бы головы. Но сейчас, когда рядом шёл Джон — абсолютно живой, тёплый человек, чей пульс, запах и дыхание для любого чудовища в радиусе ста метров были лучшим маяком, — правила игры кардинально менялись. Ло понимал это. Ему нужно было вести их так, чтобы ни один зомби не догадался о присутствии Харриса. Впрочем, Джон и сам в плане скрытности оказался мастером. В отличие от большинства выживших, которые в панике жались к стенам или шумно дышали, Джон двигался плавно, почти бесшумно, перенося вес с пятки на носок. Он идеально читал рельеф: не наступал на битое стекло, обходил ржавые листы железа и замирал за секунду до того, как из-за угла мог показаться случайный «мертвяк». Они углубились в узкие улицы западного промышленного пояса. Туман здесь всё ещё лежал плотным слоем, притираясь к потрескавшемуся асфальту. Первой точкой на их маршруте был тот самый старый склад на углу Мейн и Фабричной, где Ло накануне заметил странное пятно у стены рядом с обломком кирпича. Лололошка вывел Джона из-за угла, жестом показав замереть в тени раскидистого сухого куста, а сам указал пальцем в перчатке на асфальт под стеной склада. Джон прищурился, глядя на кирпич и чистое место вокруг него, которое Ло посчитал подозрительным свежим пятном. Харрис медленно подошёл ближе, присел на корточки, но смотреть стал совершенно в другую сторону. Его взгляд зацепился не за землю, а за стык металлических листов ворот склада, примерно на уровне человеческого плеча. Джон протянул руку и аккуратно, едва касаясь пальцами, снял с острого края железной обшивки тонкую серую нитку. Она была синтетической, прочной и явно застряла здесь совсем недавно — её ещё не успело растрепать ветром. — Пятна на асфальте — это, конечно, монументально, Ло, — с привычным сарказмом прошептал Джон, поднимаясь и демонстрируя нитку на пальце. На его лице заиграла самодовольная, кривая ухмылка. — Но я и не сомневался в твоей феноменальной «внимательности». Кирпичи в этом городе безусловно ведут свою тайную жизнь, но живые люди обычно носят одежду из дешёвой армейской штормовки. Кто-то протискивался здесь к пожарной лестнице. Причём у этого «кого-то» явно хорошая комплекция. Ло перевёл взгляд с обломка кирпича на нитку в руке Джона. Чёрные линзы его очков не выражали эмоций, но он послушно достал блокнот и сделал пометку, признавая правоту Харриса. Они двинулись дальше, проверяя жилой квартал у реки. Ло вывел Джона к тому самому свежевзломанному окну первого этажа, где внутри лежала старая ржавая консервная банка. Лололошка заглянул внутрь, безмолвно указывая на порог. Джон залез на подоконник, заглядывая вглубь запылённой комнаты. На банку он даже не посмотрел. Вместо этого его внимание привлекла оконная рама. Он указал Ло на едва заметные царапины на деревянном пазу, где крепилась защёлка. — Снова мимо, симпатяга, — хмыкнул Джон, спрыгивая обратно на тротуар и отряхивая ладони. — Банка там лежит со времён первой волны заражения, судя по слою ржавчины. А вот замок вскрывали профессиональной отмычкой-воротком. Очень аккуратно, без лишнего шума. Сюда заходили не мародёры в поисках еды. Сюда заходил тот, кто искал наблюдательный пункт с хорошим обзором на мост. Ло молча перевернул страницу блокнота. То, что для него, существа с иной логикой восприятия, казалось просто набором хаотичных изменений в пространстве, Джон, обладая человеческим опытом и аналитическим складом ума, связывал в чёткую цепочку действий неизвестного лазутчика. Ло не обижался на иронию — напротив, он внимательно фиксировал, как именно Джон находит эти скрытые зацепки. — Ну что, ладно, — Джон похлопал Ло по плечу, и через плотную синюю ткань кофты до него снова дошло ровное тепло работающих химических грелок. — Для парня, который вырос в лесу, ты всё равно неплохо справляешься. По крайней мере, ты притащил меня в правильный квадрат. Тот, кто шпионит в эфире, действительно крутился здесь. Но нам пора менять профиль деятельности. Ставлю перед фактом: кофейни подождут, сейчас нам нужно погулять по местным заправкам, пока синевласка не объявила меня в федеральный розыск внутри университета. Ло коротко кивнул. Он спрятал блокнот в карман, поправил рюкзак и снова пошёл впереди, высматривая безопасный коридор между редкими фигурами «медленных», бродящих в тумане впереди по улице.

***

Они продвигались к окраине сектора, где, судя по старой бумажной карте Джона, располагались две крупные заправочные станции. Туман постепенно редел, превращаясь в тяжёлую, полупрозрачную дымку, сквозь которую проступали ржавые скелеты брошенных автомобилей. На этом открытом пространстве маскироваться было в разы сложнее. Лололошка то и дело поднимал руку, заставляя Джона замереть за очередным помятым капотом пикапа или автобусной коробкой, пережидая, пока лениво волочащий ноги «мертвяк» скроется за углом. Первая АЗС оказалась полностью выпотрошенной — шланги колонок были перерезаны, а из подземных резервуаров давно выкачали всё до последней капли. Они не стали задерживаться и двинулись ко второй, расположенной чуть поодаль, у самого съезда на окружную дорогу. Эта заправка выглядела более многообещающе. Навес над колонками частично обрушился, похоронив под бетонными плитами несколько легковушек, что, видимо, и отпугнуло случайных мародёров. Ло бесшумно скользнул под уцелевшую часть навеса, проверяя периметр. Внутри операторской было пусто, если не считать пары высохших тел в форменной одежде. Убедившись в безопасности, он сделал знак Джону. Харрис тут же направился к служебным боксам в задней части здания, где могли храниться полные канистры. Лололошка шёл следом, но у самого въезда в ремонтную зону его взгляд зацепился за гладкую поверхность бетонного пола. На толстом слое серой пыли, покрывавшем всё вокруг, чётко выделялся свежий, глубокий след от протектора. Ло присел, рассматривая рисунок. Джон, собиравшийся пнуть заклинившую дверь подсобки, заметил его маневр и подошёл ближе. — Так-так, что тут у нас? — Джон наклонился, поправляя очки. Вся его напускная весёлость мгновенно улетучилась. — Ну надо же. Рисунок протектора — явная классика для эндуро. Причём след свежий, от силы день или два. Этот кто-то не просто пользуется мотоциклом, он загонял его прямо внутрь бокса, подальше от чужих глаз. Джон выпрямился, оглядывая стеллажи, и его взгляд замер на металлическом верстаке. Там, среди разбросанных гаечных ключей, лежал небольшой, аккуратно отрезанный кусок пластиковой стяжки и масляная тряпка, которая ещё не успела окончательно высохнуть. — Наш шпион из радиоэфира делает здесь пит-стоп, — тихо констатировал Джон, нахмурившись. — И судя по всему, чувствует себя здесь вполне уверенно. Это уже не просто зацепка, Ло. Это подтверждение. Мы ходим по его территории. Лололошка молча указал на канистры, стоящие в углу под брезентом. Зацепки зацепками, но Окетра ждала результатов, а тратить драгоценное время и бензин впустую Джон не мог. Харрис быстро метнулся к углу и приподнял брезент. Ему повезло: две двадцатилитровые металлические канистры оказались тяжёлыми и глухо булькнули при толчке. — Нашлась родная, — облегчённо выдохнул Джон, подхватывая обе канистры за ручки. — Синевласка сменит гнев на милость. Всё, симпатяга, план-минимум выполнен, валим отсюда, пока... Договорить он не успел. ХЛЁСТ! Оглушительный, резкий сухой хлопок разорвал вязкую тишину заправки. Звук прилетел откуда-то со стороны недостроенной пятиэтажки напротив. В ту же секунду в железный косяк бокса, буквально в двадцати сантиметрах от головы Джона, с жутким визгом ударила пуля, выбив фонтанчик ржавой крошки и острого крошева. Снайпер. Выстрел был предупредительным — мимо, конечно, но траектория давала очень чётко понять: их видят, их держат на мушке, и им здесь не рады. Джон среагировал мгновенно. Ловко пригнувшись и не выпуская канистры из рук, он мигом отскочил вглубь ремонтного бокса, за надёжную кирпичную стену. — Назад! Под прикрытие! — рявкнул Джон, и в его голосе больше не было ни капли сарказма. Лололошка, который даже не вздрогнул от звука выстрела, плавно, но невероятно быстро отступил в тень бокса, закрывая собой Джона со стороны открытого дверного проёма. Его рука сама собой легла на рукоять топора, а чёрные линзы очков зафиксировали направление, откуда стреляли. — Нас срисовали, — тяжело дыша, прошипел Джон, ставя канистры на пол и доставая пистолет. — И это точно не «дикие». Живой стрелок. Тот самый. Уходим через чёрный ход, к мотоциклу. Нам пора возвращаться, Ло. И как можно скорее, пока этот ублюдок не скорректировал прицел. Ло коротко кивнул, понимая, что сейчас каждая секунда промедления может стоить Джону жизни. Спасать Харриса от пули в лоб в открытом поле будет куда сложнее, чем увести его через лабиринты дворов. Наша «экскурсия» подходит к концу. Джон крепче перехватил пальцами металлические ручки, собираясь рвануть вглубь коридора, но Лололошка решительно шагнул наперерез. Без лишних слов он протянул руку и аккуратно, но с непреклонной силой потянул одну из двадцатилитровых канистр на себя. Харрис на секунду нахмурился, готовый огрызнуться, но быстро оценил ситуацию: бежать на полной скорости по пересечённой местности с близко к сорока килограммами мёртвого груза, да ещё и под прицелом снайпера — чистой воды самоубийство. Одной рукой отстреливаться в случае чего он бы просто не смог. Ло молча закинул ручку канистры на плечо, распределяя вес, словно в ней была пара банок газировки, а не тяжёлое топливо. Его движения оставались пугающе ровными и точными. — Ладно, уговорил, — процедил Джон, перехватывая пистолет поудобнее. — Уходим через задние ворота. Там за автомойкой есть глухой забор, снайпер оттуда нас не достанет. Они рванули с места одновременно. Ло шёл впереди, задавая бешеный темп, но при этом выбирая маршрут с хирургической точностью. Они не могли вернуться ровно той же дорогой, по которой пришли — открытая площадка перед заправкой простреливалась насквозь. Вместо этого Лололошка повёл их через узкий технический лаз в бетонной стене, заваленный обломками пластиковых ящиков. Выстрелов больше не последовало, но спину Джона буквально жгло от ощущения чужого взгляда сквозь оптический прицел. Перемахнув через полуразрушенный забор, они оказались в лабиринте узких складских переулков, шедших параллельно главной улице. Ло двигался быстро, но чутко: пару раз он резко вытягивал руку назад, заставляя Джона буквально врастать в стену, чтобы переждать, пока мимо, шаркая ногами по гравию, проковыляет привлечённый шумом выстрела «ходячий болванчик». Они петляли, путали следы и проверяли каждый поворот, исключая малейшую возможность того, что за ними увязался хвост — будь то выживший со снайперской винтовкой или привлечённая шумом стая. Минут через двадцать бешеного бега, когда дыхание Джона уже срывалось на хрип, они наконец выскочили к тени разрушенного павильона автобусной остановки. Маскировочная сетка на мотоцикле была не тронута. Кругом царила прежняя гробовая тишина мёртвого города. Ло аккуратно опустил канистру на землю и повернулся к Джону, поправляя капюшон и съехавший набок шарф. Харрис, тяжело опираясь ладонями о колени, пытался восстановить дыхание. Глухой стук сердца колотил в ушах. Он посмотрел на Лололошку — тот стоял абсолютно неподвижно, его грудная клетка не вздымалась от одышки, а лицо скрывали неизменные очки. Джон выпрямился, убирая пистолет в кобуру, но подходить к мотоциклу не спешил. Он замялся, крутя на пальце ключ зажигания, чего за ним почти никогда не водилось. В его голове крутились слова Дилана о том, что Университет — пороховая бочка, но оставлять Ло здесь, в секторе, где только что объявился живой и явно агрессивный стрелок, казалось Харрису паршивой идеей. Если этот снайпер выследит Ло... — Слушай, Ло, — Джон сделал шаг ближе, его голос звучал непривычно серьёзно, без привычной язвительности. — Давай без фокусов в этот раз. Тот тип на заправке... он стрелял на поражение, просто промахнулся. Теперь он знает, что в секторе кто-то есть. Тебя могут вычислить по следам. Может, всё-таки поедешь со мной? В лагере, конечно, паранойя на паранойе, но стены там крепкие, да и под моим присмотром тебя никто не тронет. Пересидишь пару дней, пока всё не утихнет. Что скажешь? Ло замер. Чёрные линзы его очков были направлены прямо на Джона. Он прекрасно понимал, что Харрис предлагает это из искреннего, пусть и тщательно скрываемого за маской цинизма, беспокойства. Но согласиться Лололошка не мог. В Университете слишком много выживших, там есть Райя, там постоянный контроль, медицинские осмотры и распределение обязанностей. Находясь среди обычных людей круглые сутки, он не сможет вечно имитировать человеческие потребности. Рано или поздно кто-нибудь заметит, что его сердце не бьётся, ему не нужна еда, а его тело не вырабатывает тепло без химических грелок. Его вычислят. И тогда он станет для них не загадочным союзником, а опасным монстром. Ло медленно залез в карман, достал свой блокнот и быстро набросал карандашом несколько слов. Он вырвал листок и протянул его Джону. «Не стоит. Со мной всё будет в порядке. Меня сложно найти, если я сам этого не захочу. Вези бензин к своим.» Джон прочитал записку, пробежав глазами по неровным буквам, и тяжело, разочарованно вздохнул. Он скомкал бумажку и спрятал её в карман куртки. Спорить с Ло, когда тот принимал решение, было так же бесполезно, как и с Диланом. — Ладно, упрямый ты партизан, — Джон примирительно поднял руки, хотя в уголках его губ снова скользнула привычная кривая ухмылка. — Твоя жизнь — твои правила. Но если тебя подстрелят, не вздумай приходить к моему окну и пачкать кровью подоконник. Они вместе подошли к мотоциклу. Ло помог Джону надёжно закрепить обе канистры на багажных рамках по бокам заднего сиденья, стягивая их прочными резиновыми жгутами. Убедившись, что груз держится намертво, Джон перекинул ногу через сиденье и вставил ключ в замок зажигания. — Спасибо за компанию и за топливо, симпатяга, — Джон поправил свои оранжевые очки, бросив на Ло финальный взгляд. — Сигнал в эфире проверим в следующий раз. Сиди тихо и под пули больше не лезь. Ло коротко кивнул и сделал шаг назад, растворяясь в глубокой тени автобусного навеса. Джон резко нажал на кикстартер. Мотоцикл отозвался глухим рыком, который тут же разорвал тишину окраины. Харрис крутанул ручку газа, срывая байк с места, и резко ушёл в занос, направляясь в сторону безопасных путей к Университету. Лололошка провожал его взглядом до тех пор, пока силуэт мотоциклиста окончательно не скрылся за пеленой серого тумана. Когда глухой рык двигателя окончательно затих, уступив место зловещей тишине Хэнфорта, Ло медленно достал из кармана потрёпанный блокнот и карандаш. Эта запись была нужна лишь ему самому, как фиксация сорвавшихся планов. Прижав грифель к бумаге, Ло быстро набросал короткую строчку: «Жаль, что в кафе завтра мы уже вряд ли сходим». Лололошка захлопнул блокнот, спрятал его в карман и бесшумной тенью двинулся вглубь туманных улиц. Он бесшумно скользил вдоль серых стен, внимательно вглядываясь в пустые оконные проёмы. Появление стрелка заставляло быть в разы осмотрительнее, и Ло сканировал каждую тень сквозь чёрные линзы очков. Впереди его ждал осторожный путь обратно в убежище.