Но не без препятствий
20 апреля 2026 г., 00:40
Аномалии интересовали Барроу. В конце концов, он и сам был аномалией. Наверное, именно поэтому он и обратил внимание на Кейла Хэнитьюза. Этого шебутного, странного, абсолютно невозможного человека. По-хорошему, необычное исключение из древнего проклятия стоило хорошенько изучить: запереть в лаборатории, взять анализы... Но Барроу не стал этого делать. Он видел в Кейле огромный потенциал, запереть который в четырех стенах было бы расточительством. Белая Звезда дал ему место подле себя, титул, которые другие должны были уважать, и дом, где всегда ждали. Взамен он хотел только находится рядом. Ему было бы достаточно и простого присутствия Хэнитьюза на собраниях Руки. Просто чтобы все знали, что трогать его опасно... Ну и чтобы чаще любоваться им, не без этого. Но Кейл был на удивление эффективен. Он быстро завоевал уважение Красных Звёзд и работал за четверых. Хэнитьюз мог найти малейшее несоответствие в тысячах отчётов, а за это Белая Звезда готов был многое отдать.
Первое время Кейл опасался, вечно следил за Барроу, думая, что тот не замечает, тихо предостерегал детей. Однако в те минуты, когда он говорил с Белой Звездой, от этого страха ничего не оставалось. Если бы реинкарнатор не видел того поведения испуганного зверька, то ни за что бы не поверил, что Хэнитьюз, этот абсолютно бесстрашный и спокойный в любой ситуации человек, может бояться его. Со временем ситуация улучшилась. Поняв, что вредить ему никто не собирается, Кейл расслабился. Он стал чаще улыбаться, но не фальшивой вежливой улыбочкой, а самой настоящей, мягкой и теплой, а иногда можно было даже услышать его тихий смех. Чаще, правда, звучало неразборчивое ворчание обо всем на свете, которое, на самом деле, не несло никакого негативного посыла. Белая Звезда находил это самое ворчание довольно милым.
Барроу различал цвета, но все они были для него какими-то пресными. А Кейл был ярким, живым, абсолютно восхитительным... Белой Звезде нравилось наблюдать за ним, нравилось слушать его голос, нравилось ощущать мягкую теплую кожу... Кстати говоря о коже, прикосновения стали для Барроу настоящей проблемой, хотя Кейл, возможно, об этом даже не догадывался. Ему хотелось трогать Хэнитьюза, хотелось ощущать теплую кожу и мягкие волосы... Это было естественно, ведь Белая Звезда долгие годы был лишён такой роскоши как тепло или мягкость. Тем не менее, ему не хотелось ставить Кейла в неловкое положение. Он ограничивался осторожными прикосновениями: контакт ладоней, дружеские похлопывания по плечу и, изредка, мягкое поглаживание по волосам - и постоянно следил за чужой реакцией, стараясь не доставить неудобств своим поведением. Хэнитьюз, часто сидящий с лицом абсолютно лишенным всякого выражения, мало помогал с определением его комфорта, поэтому ориентироваться приходилось на остальное тело. Сначала Кейл напрягался при любом контакте, но уже вскоре привык, а иногда даже сам накрывал ладонь Барроу своей.
Белая Звезда не знал, когда это переросло в нечто большее, чем простой эффект проклятия. Большее, чем просто уважение или даже дружба. Кейл восхищал его. Не как объект наблюдения и даже не как личность, а как стихия, неумолимое и прекрасное явление, не подчиняющееся ничему и никому, но одновременно податливое и мягкое. Ему хотелось слушать его. Не для того, чтобы услышать голос, а для того, чтобы слышать то, что он хочет донести. Хотелось смотреть на него. Не потому, что он красив, а потому, что он завораживает. Хотелось касаться его. Не потому, что он теплый, а потому, что это он. Даже без тепла и мягкости кожи, без бархата голоса, без изящных движений он был прекрасен. Барроу чувствовал, как с каждым днём становится всё более и более зависимым от него, словно тонет в бескрайнем море... Но он не хотел это прекращать. Если это означает покой и счастье, долгожданное тепло, но не физическое, а духовное, то Барроу готов утонуть, готов раствориться без остатка. Но он знает, что этого не произойдет. Ему не дадут исчезнуть в этой пучине. Знает, ведь в чужих глазах он видит то же восхищение, ту же робкую нежность и то же адское пламя.
Он хотел ухаживать за Кейлом красиво. Хотел, чтобы Хэнитьюз смог почувствовать и оценить всю ту нежность, на которую ещё способно его старое сердце. Но красиво не получалось. Все сладкие речи застревали в горле, слишком фальшивые и приторные, чтобы быть произнесенными. Все знаки внимания и подарки разбивались о стену культурных различий и недопониманий.
Их первый поцелуй Белая Звезда вообще не любил вспоминать. Страсть быстро сменилась неловкостью, и вот уже Кейл, который буквально несколько секунд назад сам прильнул к его губам, в смятении отстраняется и под нелепым предлогом сбегает. Барроу в тот момент чувствовал себя так, словно его холодной водой окатили. Последующее после вылавливания Кейла признание в любви тоже было скорее разочаровывающим. Хоть оба и были счастливы, чувства оказались вполне взаимны, а небольшая неловкость малозначима, испортил всё внезапный обморок Кейла, поставив жирную точку в их недолгом разговоре.
Следом всё пошло не намного лучше. Ни о каком покое не могло идти и речи. Вся жизнь превратилась в какую-то беспрестанную гонку с судьбой и обстоятельствами, где старт объявляли боги, а местоположение финиша не знал даже дьявол. В эти дни, полные суматохи и страха, смешанного с триумфом, они наконец зашли дальше поцелуев. В тот вечер Белая Звезда был невероятно зол. Но не столько на Кейла, в очередной раз поставившего на кон свою жизнь, сколько на себя, за то, что не смог уберечь его. Барроу отчитывал его перед детьми долго, иногда даже переходя на крик, но понимал, что все его слова бесполезны. Это недоразумение все равно сделает по-своему. И тогда он избрал другую тактику. За закрытыми дверями, где не было детей, а только они двое и витавшее в воздухе напряжение, Белая Звезда воспользовался не жёсткими словами, а нежными прикосновениями. И, кажется, до Хэнитьюза начало что-то доходить.
Та ночь была одной из последних в то время, когда они могли просто расслабиться.
Барроу бы соврал, сказав, что тайна Хэнитьюза, одна из многих его секретов, не имела для него значения. Соврал бы, сказав, что его это не пугает. Но также он соврал бы, сказав, что этого достаточно для того, чтобы разрушить их связь. Возможно, это было глупо с его стороны, и уж точно это противоречило здравому смыслу, но Белая Звезда никогда не жалел, что остался с Кейлом. Он любил его во всех проявлениях. Он видел его гнев, выжигающий всё вокруг яростным пламенем, видел заботу и нежность, способную творить чудеса, видел холодный расчётливый ум и пламенную страсть, неудержимость и нежелание вставать по утрам, нечеловеческую выносливость и капризы по поводу холодного завтрака. Он принимал Кейла любым и знал, что тот ответит тем же.
