Смерти, конечно же, нет

      Глухая тишина рушится лишь редким капанием ржавой воды в ванной со старого крана. Руслан глядит в потолок неотрывно, даже не смыкая глаз, слушая, как размеренно и лениво бьется его сердце. В воздухе под светом восходящего солнца видно, как летает пыль, кружась над землей и медленно оседая глубоко в легких. В сгибе локтя у ребер лежит темноволосая голова, негромко, но при этом отчетливо дыша. От тела, лежащего рядом, исходит тепло, совсем ненавязчивое, едва ощутимое. Его грудная клетка тяжело расширяется, ребра расходятся под натиском покрытых смолой легких, а затем обратно сужается на сиплом выдохе. Опухшие темные глаза рассеянно измеряют покрытый трещинами беленый потолок. Илья кладет свою прохладную руку поперек чужой груди, и Руслану она кажется до ужаса тяжелой, словно кусок арматуры. Веки сохнут и слипаются, а хриплое дыхание рядом становится слишком близко, опаляя диким жаром. Стоящая на столе пустая зеленая бутылка приломляет солнечный луч, пропустив сквозь свое толстое стекло. По стенам бегут цветные зайчики, от которых словно разит этилом. Самое время поспать, чтобы воспаленный мозг перестал давать предметам свойства, которых у них не может быть.       Его зеленые глаза пьянят до беспамятства. Руслан готов поглотить его всего целиком, чтобы больше никому не досталось. Шатен клянется сам себе, что тогда даже не начал бы, если б не знал, что они вечно будут держаться за руки. Золотистая звезда отражается в блестящих глазах, и Руслан неосознанно тянется к нему, как утопающий к надувному кругу, желая поймать еще кусочек кислорода.       Но смерти, конечно же, нет. Это было бы слишком безумно, думает Руслан, если бы хоть что-то в этом мире было бы способно прервать их связь друг с другом. Илья обворожительно улыбается самой яркой улыбкой, которая принадлежит только шатену, протягивая к его лицу свою худую кисть, чтобы вытереть белую пыль, скопившуюся под носом. Тушенцов смеется, не сводя мутного плоского взгляда с слишком красивого лица. Он касается чужой щеки одними пальцами, будто боится разрушить видение, но Илья перед ним слишком настоящий, чтобы раствориться. Поцелуи горячие, они оставляют на коже огромные кровоточащие ожоги, которые тут же покрываются уродливыми волдырями. Но Руслан готов терпеть эту адскую боль всю свою жизнь, если ему придется.       Сухие деревья машут голыми ветвями приветливо, но это выглядит так устрашающе, что кровь стынет в жилах. На замерзший асфальт опускаются первые снежные кристаллы, плавно вальсируя в воздухе. Руслан крепче сжимает в своей ладони чужую, почти как у него: покрытую черными орнаментами. С чужих губ сплывают легкие облачка теплого пара, которые почти сразу исчезают, растворяясь в прохладе осени. Сквозь тихий шум легко посвистывает слабый ветер через толстые щели старых кирпичей. — Еще я отменяю старость. Мы будем вечно молодыми, — вдумчиво произносит Коряков, переминая сигарету на светлых губах. Смерти, конечно же, нет, — думает про себя Руслан, с едва пробивающейся улыбкой крепче сжимая илюшину холодную руку, будто боится, что она ускользнет.       В его глазах мерцают огни, как на звездном небе. Руслан теснее жмет его к себе, желая остаться так навсегда. Если б можно было, он бы сросся с Ильей. Они были бы отличными симбионтами. Он целует его медленно, и внутри него несутся тысячи метеоритов, грубо ударяясь в самый низ, заставляя все болезненно пульсировать и пылать от жара. Они вместе пойдут в ванную, ноги разъедутся по мокрой плитке, и Руслан упадет сверху. Илья закатит глаза, и они не выберутся оттуда, пьяные и счастливые.       Когда умерла тихо соседская бабушка, трупный запах ее разлагающегося тела пропитал собой весь подъезд. Илья лично видел ее покрытое паразитами лицо, пока курил на лестничной площадке, когда дверь в квартиру все же удалось выломать. Но Руслан говорит, что они всегда будут вместе, и ничто не способно их разлучить. Илья верит ему, когда смыкает свои веки на его редко вздымающейся груди.       И вот когда на горизонте внезапно вырастет ядерный гриб, Илья прижмется к Руслану, широко раскрыв глаза. В них не будет ни страха, ни сожаления, а наоборот. Илья улыбнется Руслану, сказав ему: — Смотри, как пиздато. Руслан укутает его своими руками, накрыв тонкие губы. И не останется больше на Земле ни одной души, которая могла бы также слышать, дышать и видеть, как они.       В мире станет безумно тихо, лишь влажные звуки слияний будут разрывать на части слепую непроглядную пустоту. И спустя какое-то время, когда они изнемогут в болезненно-сладкой истоме, они наконец сольются воедино, растворившись в сырой почве.       Смерти, конечно же, нет. Это было бы слишком безумно.