Тени в сумерках

— Авада Кедавра!      — Экспеллиармус!      Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Гарри видел, как зелёная вспышка Волан-де-Морта слилась с его собственной и как Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти. Гарри, тренированный ловец, поймал её свободной рукой — и в ту же минуту Волан-де-Морт упал навзничь, раскинув руки, и узкие зрачки его красных глаз закатились. На полу лежали смертные останки Тома Реддла — слабое, сморщенное тело, безоружные белые руки, пустое, отсутствующее выражение на змеином лице. Волан-де-Морт погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага.      Какое-то мгновение вокруг ещё стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри, и первыми к нему подбежали Рон и Гермиона; это их руки обвивали его, их громкие голоса наполняли звоном уши. Потом рядом возникли Джинни, Невилл и Полумна, а потом всё семейство Уизли, Хагрид, Кингсли, МакГонагалл, Флитвик, Стебль — Гарри не мог разобрать ни слова из того, что все разом кричали ему, не мог понять, чьи руки обнимают, тянут, толкают его; сотни людей теснились к нему, желая прикоснуться к Мальчику, Который Выжил, благодаря которому всё наконец кончилось…      Солнце стояло прямо над Хогвартсом, и Большой зал был полон жизни и света. Без Гарри не могли обойтись ни восторги, ни горе, ни празднование, ни траур. Все хотели, чтобы их лидер и знамя, спаситель и вождь был сейчас с ними; похоже, никому не приходило в голову, что он страшно устал и что ему страстно хотелось сейчас побыть лишь с несколькими близкими. Он должен был говорить с родственниками погибших, пожимать их руки, глядеть на их слёзы, принимать их благодарности, он должен был выслушивать поступавшие целое утро новости о том, что по всей стране люди, поражённые заклятием Империус, пришли в себя, что Пожиратели смерти бежали или были арестованы, что невинно осуждённых сию минуту отпустили из Азкабана и что Кингсли Бруствер назначен временно исполняющим обязанности министра магии…      Тело Волан-де-Морта вынесли из Большого зала и положили в другом помещении, подальше от останков Фреда, Тонкс, Люпина, Колина Криви и ещё пятидесяти человек, погибших в борьбе с ним. МакГонагалл вернула на место столы факультетов, но сейчас все сидели как попало, за столами смешались преподаватели и ученики, призраки и родители, кентавры и эльфы-домовики. Выздоравливающий Флоренц лежал в углу, а Грохх просовывал огромную физиономию в разбитое окно, и ему бросали еду в смеющийся рот. Наконец совершенно измученный, выжатый как лимон, Гарри оказался на скамье рядом с Полумной.      — На твоём месте я бы мечтала сейчас о тишине и покое, — заметила она.      — Я и мечтаю, — ответил Гарри.      — Я их отвлеку, — сказала Полумна. — А ты надевай свою мантию. — И не успел он и слова сказать, она уже кричала, показывая в окно: — Ой, смотрите, морщерогий кизляк!      Все сидевшие поблизости оглянулись, а Гарри набросил мантию-невидимку и поднялся со скамьи.      Теперь он мог беспрепятственно передвигаться по залу. Он увидел Невилла. Меч Гриффиндора лежал рядом с его тарелкой, и целый рой восторженных поклонников не спускал с него глаз, пока он ел. Идя по проходу между столами, он заметил троих Малфоев, жавшихся друг к другу, словно сомневаясь, позволено ли им тут находиться, но никто не обращал на них ни малейшего внимания. Повсюду Гарри видел воссоединившиеся, скорбящие, радующиеся семьи. Однако он никак не мог найти тех, кто был сейчас ему нужен больше всех. Гарри вышел из Большого зала. Мраморная лестница была полуразрушена, часть перил обвалилась, повсюду виднелись пятна крови и осыпавшаяся штукатурка.      Где-то в глубине коридоров раздавался голос Пивза, распевавшего победный гимн собственного сочинения: Наш маленький Поттер Умело расставил Волану капкан, А мы их побили — Поднимем за наше здоровье стакан!      — Да, начинаешь чувствовать масштаб трагедии, — Подумал Гарри, криво усмехаясь.      «Сейчас я почувствую счастье», — думал он. Однако усталость затмевала другие чувства, и только боль от утраты Фреда, Люпина и Тонкс пронзала его на каждой ступеньке, как входящий в тело нож. Сильнее же всего он чувствовал колоссальное облегчение и желание спать. Но прежде нужно было объяснить всё Рону и Гермионе — они так долго были его верными соратниками и заслужили полную правду. Рассказать им всё, что видел в Омуте памяти и что случилось в Запретном лесу. Он шел, пока ноги сами не привели его к кабинету директора.      Горгулья, охранявшая вход, была теперь сдвинута в сторону; она стояла, скривившись набок, и вид у неё был оглушённый.      «Интересно, — подумал Гарри, — она ещё способна разбирать пароли?» Но увидев его статуя бесшумно сдвинулась в сторону. Гарри начал подниматься по лестнице, когда услышал голоса. В кабинете были люди. Поттер поднялся еще на несколько ступенек и замер. Он почувствовал, как по спине поползли противные холодные мурашки. - Альбус, долго мы еще будем ждать? – недовольным тоном проговорил стоящий спиной к Гарри человек, видневшийся через приоткрытую дверь. - Не торопись, Джеймс. Вы ждали достаточно долго. Что эти пара часов. Подождем, пока все успокоятся, а потом вызовем мальчика сюда, - раздался до боли знакомый старческий голос, - Нам не нужен лишний шум. Его нужно убрать тихо. Снимем личину и отправим в больницу Святого Мунго. Главное дать последнюю порцию зелья. Лишние вопросы ни к чему. - Да. Если он будет как тряпичная кукла, то там и не спросят. Мало ли заклятий тут было. Директор, а когда с меня снимут обвинения? – Раздался хриплый, лающий голос, принадлежавший Сириусу Блеку, - надоело уже мотаться по стране. Да и Джинни скоро не сможет скрывать живот. Мне потом всю жизнь оправдываться, что это отпрыск Поттера? Нам с Джинни это никак не сдалось! Сколько можно тянуть? Зачем вообще нужно было изображать что-то с этим малохольным? - Сириус! – повысил голос Дамблдор, - А ты сам хотел вливать в нашего псевдогероя зелья? Мальчишка попался не из слабых. Зелья из-за сильного ядра только так перегорали. Вот и пришлось всех ребят просить. А проще, когда тебе доверяют. - Сириус, директор прав, - раздался голос… Гермионы, - ты не представляешь, чего мне стоило куковать с ним в палатке и не вызвать подозрений. Хоть самой начинай ему глазки строить. А нам с Ронни такое надо? - Ничего, потерпите, котятки, - приторно засюсюкала Молли, - немного осталось. Джеймс с Гарри уже тут. Скоро с этим самозванцем разберутся. Как раз вовремя. Его сейфы теперь совсем слились в сейфами Поттеров. Так что скоро будет вам и нам всем за все компенсация. И Лорда он все же убил, так что вообще проблем никаких. Живи и радуйся. Ох, Джеймс, прости… Все забываю, что Лили… - Не стоит, Молли, - отмахнулся Джеймс, - не забывай, что эта грязнокровка едва не испортила все. Я предлагал ей заменить на маглов нас обоих и увезти ребенка, а она уперлась. Вот и получила что хотела. Волдеморт так и не понял, что убил магла. А она все же сильна. Даже не своего ребенка, но так защитить смогла. Жаль только, что так и не понятно из какого рода исток был. В Гарри ее кровь молчит. - Ох, Джеймс, - Сириус подошел и похлопал друга по плечу, - ерунда все это. Сам знаешь, что у гязнокровок исток – это один на несколько тысяч. Ну что, долго еще нам здесь сидеть? - Подожди, я почти закончил снимать чары привязки к этому портрету. Не хватало еще что бы он и дальше разговаривал. Сил высасывает не меряно, - устало проговорил директор, - чары хорошие, никто так и не понял, что он так и не ожил. А вот портрет Северуса молчит… Не хорошо. Этот выбраться никак не должен. - Нет, директор, там все чисто, - Сириус засмеялся лающим, диким смехом, - Отошел в мир иной как герой! Я убедился и хижину подпалил на всякий случай. Так что скоро очухается. Эх, Рема жалко, так только тоже больно уж правильный был… Гарри попятился и тихо спустившись с лестницы и стараясь не шуметь быстро направился прочь. Его трясло. В себя парень пришел только в туалете плаксы Миртл. Он стоял и уперевшись на раковину смотрел в зеркало на свое отражение. Бледная до синевы кожа и в момент ставшие мёртвыми глаза. - Это какое то безумие… - тихо прошептал он. В состоянии шока он не увидел, как приоткрылась дверь туалета. Он услышал только шепот и увидел, как в него летит пурпурный луч. Он понял, что падает. «Вот и все!» - пронеслось в голове. Однако тут же он услышал тихий хриплый шепот, раздававшийся словно сквозь вату. - Прости, Гарри. Прости, - над ним склонилась фигура в мантии и откинула капюшон. Поттер увидел до боли знакомые, но словно выцветшие рыжие волосы и ставшие безмерно печальными обычно искрящиеся весельем глаза. Джордж склонился над Гарри и аккуратно положил в карман его мантии палочки и что-то еще, - Фреда больше нет, и я не смогу пойти с тобой. Билл тебе все объяснит. Он тебя ждет у гоблинов. Гарри, я рад, что у меня был такой друг как ты. Не друг. Брат. Мы с Фредом узнали обо всей этой мерзости год назад. Сделали все, что смогли. Думали, что вместе с тобой хоть на край света… Но не судьба. Мы же с ним связаны. Душа одна. А с половиной души только Волди жить мог. Мне не долго осталось. Но кое-что я еще успею. Ты уж извини, за мою последнюю шутку. Если честно, для себя хотел. Стыдно, конечно, но думаю поймешь, зачем. А теперь тебе отдаю. Так тебе проще будет спрятаться от этих. Поверь. Прощай, брат! Живи и за нас тоже! И запомни! Крепко запомни! Ты! Ни! В! Чем! Не! Виноват! Если узнаю, что ты себя за нас или Люпинов или еще за кого винишь, то я тебе с того света пинка выпишу! Кричер! Забирай его! Пора! Гарри почувствовал, как сознание ускользает. В глазах окончательно потемнело и он оказался среди серого плотного тумана. Да, Гарри уже видел такой, когда получил последнюю аваду. Но теперь он был в нем не один. Напротив него стояла облаченная в черный призрачный плащ с глубоким, скрывающим лицо капюшоном фигура. - Здравствуй, мое любимое дитя… Мой повелитель!