Гермионе нужна помощь

Поттер проснулся от очередного кошмара. *** Гарри резко распахнул глаза, но вместо уютной спальни в Гриффиндоре его окружала вязкая, почти осязаемая тьма. Он стоял посреди пустого коридора Хогвартса — слишком тихо, слишком пусто, только далёкое эхо чьих‑то шагов нарушало тишину. Вдруг из‑за угла появилась Джинни. Её лицо было непривычно серьёзным, глаза блестели от волнения. Она подошла ближе и, глядя прямо на него, тихо, но твёрдо произнесла: — Гарри… Я люблю тебя. Давно. И больше не могу это скрывать. Слова ударили в грудь, как заклинание — Гарри замер, не зная, что ответить. В груди что‑то ёкнуло, но прежде чем он успел собраться с мыслями, из тени выступил Рон. Его лицо исказила смесь боли и гнева. — Ты… ты что, серьёзно? — голос Рона дрожал. — После всего, что мы прошли? Ты влюблена в него? — Рон, послушай… — попыталась вмешаться Джинни, но он резко перебил её. — Нет, это ты послушай! Он мой лучший друг! А ты — моя сестра! Как вы вообще могли… — Я не планировала этого! — воскликнула Джинни, и в её голосе зазвучали слёзы. — Это просто случилось! — Просто случилось? — Рон сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. — Ты хоть понимаешь, что это всё меняет? Всё! Гарри попытался вмешаться: — Рон, успокойся. Давай просто поговорим… — О чём тут говорить?! — Рон резко повернулся к нему, и в его глазах читалась настоящая боль. — Ты знал? Знал и молчал? Или сам этого хотел? — Нет! — Гарри почувствовал, как внутри всё сжимается. — Я не… Я не думал, что… — Конечно, не думал! — Рон горько усмехнулся. — Ты никогда не думаешь, Гарри. Ты просто берёшь то, что хочешь, а потом удивляешься, почему все вокруг страдают. Эти слова обожгли сильнее любого проклятия. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Джинни шагнула к брату: — Рон, это несправедливо. Ты не можешь винить его за то, что чувствую я! — Замолчи! — выкрикнул Рон. — Просто замолчи. Я не хочу больше ни слышать, ни видеть ни одного из вас. Он резко развернулся и зашагал прочь, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Джинни бросилась было за ним, но остановилась, беспомощно опустив руки. — Рон… — её голос дрогнул. Гарри сделал шаг к ней, но вдруг почувствовал, что ноги будто приросли к полу. Стены коридора начали дрожать, воздух сгустился, а свет факелов померк. Джинни обернулась к нему — её лицо исказилось, стало чужим, незнакомым. — Почему ты ничего не сделал? — прошептала она, и в её глазах больше не было любви — только упрёк. — Ты мог всё исправить, но опять просто стоял и смотрел. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но не смог издать ни звука. Тьма вокруг сомкнулась, поглощая их обоих, и в этот момент он резко проснулся. Он сидел в кровати, тяжело дыша, простыни прилипли к вспотевшей спине. За окном едва брезжил рассвет. В голове всё ещё звучали слова Рона: «Ты просто берёшь то, что хочешь…» Гарри провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки кошмара. Но ощущение предательства и потери осталось — липкое, неприятное, будто этот сон был не просто сном. Он пошел в соседнюю комнату проверить Рона. Уизли услышал шаги Гарри, и двинулся дальше. Свет неожиданно включился. Гарри потер руками глаза, чтобы проверить, не очередной ли это кошмар, в то время как Уизли смотрел удивленными глазами на Поттера, который явно не собирался спать ночью. — Рон, тебе ничего не снилось в последнее время? — спросил Поттер дрожащим голосом. — Например, кошмары…. — Нет, Гарри, — ответил Рон, присев на свою кровать, — А тебе? Что-то произошло? Выглядишь не очень. — Эх… Как бы правильно выразится, Рон… — замешкался Гарри, нервно почесав рукой шею, — Мне приснился кошмар. Будто мы ссоримся из-за Джинни. — Да ну тебя, Гарри! — Рон лишь похлопал его по плечу, от чего Гарри немого поморщился, — Ты же знаешь, что я одобряю твои отношения с моей сестрой. Она ведь, взрослая девушка. А с тобой, я уверен, что она в безопасности, и ей ничего не угрожает. — Возможно, ты прав, - ответил Гарри, нервно улыбнувшись, — Но есть одна проблема. — Какая же? — полюбопытствовал Рон. Гарри сглотнул. В горле пересохло. — Я… я думаю, мне нужно расстаться с Джинни,— выпалил он. На мгновение воцарилась тишина. Рон моргнул,потом прищурился: — Что? Ты сейчас серьёзно? — Да, — Гарри сжал кулаки, стараясь говоритьтвёрдо. — Мне кажется, я больше не чувствуютого же к ней. Не так, как раньше. Рон нахмурился: — Погоди. Ты это из‑за того сна? Гарри вздрогнул: — Нет. Это не из-за сна. — Гермиона сказала, что ты в последнее время нервный…  — Рон вздохнул. — Потому что тебе снятся кошмары. Гарри покраснел: — Это не только из‑за сна. Просто… в последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли, что мы с  Джинни будто на разных волнах. Она ждет чего‑то, а я… я не могу ей этого дать. Рон помолчал, изучающе глядя на друга. Потомнеожиданно спросил: — А ты ей это говорил? Прямо? — Нет ещё, — Гарри опустил взгляд. — Я боялся,что это её ранит. И боялся, что ты… что ты будешь против. — Против? — Рон фыркнул. — Гарри, я же  не тиран. Да, Джинни моя сестра, но я хочу, чтобы она была счастлива. И если ты чувствуешь, что не можешь ей этого дать — лучше сказать правду сейчас, чем мучить её годами. Гарри поднял глаза: — Ты правда так думаешь? — Конечно, — Рон хлопнул его по плечу. — Лучше честный разговор и боль на пару недель,чем ложь и разочарование на годы. К тому же…— он усмехнулся, — ты же не собираешься бросить её ради кого‑то другого? Или?.. — Нет! — Гарри рассмеялся, и напряжение,сковывавшее его грудь, немного отпустило. — Никаких других. Просто… я понял, что,возможно, был влюблён в образ — в ту Джинни,которую видел со стороны. А когда мы стали встречаться, оказалось, что реальная жизнь сложнее картинок в голове. — Это нормально, — серьёзно сказал Рон. — Мы все через это проходим. Главное — будь с ней честен. И дай ей время. Джинни сильная, она справится. Гарри глубоко вдохнул: — Спасибо, Рон. Я боялся, что ты воспримет это как предательство. — Предательство — это если бы ты продолжал с ней  встречаться, не испытывая настоящих чувств, — Рон потрепал его по плечу. — Иди.Поговори с ней. Лучше сегодня, пока ты непередумал. Гарри кивнул, чувствуя, как тяжесть, давившаяна плечи последние дни, понемногу уходит. Онвдруг осознал, что даже если разговор будеттрудным, он делает правильный выбор — длясебя и для Джинни. — Пойду найду её, — сказал он, разворачиваясь к лестнице. — Удачи, — бросил ему вслед Рон. — И помни:что бы ни случилось, я всё равно твой лучший друг. Даже если ты иногда ведёшь себя как последний идиот. Гарри обернулся и улыбнулся: — Спасибо. За всё. Он направился к гостиной Гриффиндора, и впервые за долгое время в груди разливалась не тревога, а странное, почти забытое ощущение — облегчение. *** Гарри нашёл Джинни в гостиной Гриффиндора — она сидела у камина с учебником по зельеварению, но, судя по застывшему взгляду, не читала, а задумчиво смотрела на пламя. При виде Гарри её лицо озарилось улыбкой, но та тут же померкла, когда она заметила его напряжённое выражение. — Гарри? Что‑то случилось? — Джинни захлопнула книгу и поднялась навстречу. Он остановился в паре шагов от неё, сжимая и разжимая кулаки. — Джинни… нам нужно поговорить. Она мгновенно насторожилась: — О чём? Ты какой‑то странный уже несколько дней. — Я знаю, — Гарри провёл рукой по волосам. — И это как раз из‑за нас. Из‑за наших отношений. Джинни замерла. Её пальцы невольно сжали обложку учебника. — Продолжай, — голос прозвучал ровно, но в глазах уже мелькнула тревога. — Я долго думал… и понял, что больше не чувствую того же, что раньше. Мне кажется, нам стоит расстаться, — слова давались тяжело, каждое будто обжигало горло. На мгновение повисла тишина. Джинни побледнела, но не отступила. — То есть как? — тихо переспросила она. — Что значит «не чувствую того же»? — Просто… я больше не испытываю тех чувств, — Гарри старался говорить честно, но мягко. — Не той влюблённости, не той страсти. Я не хочу тебя обманывать и тянуть время в надежде, что всё вернётся. Лучше сказать правду сейчас. Джинни резко отвернулась к камину, сжала губы. Когда она снова посмотрела на Гарри, в её глазах стояли слёзы, но голос оставался твёрдым: — Ты уверен? Может, это просто трудный период? Мы могли бы… — Нет, — перебил Гарри, стараясь не выдать, как больно ему видеть её такой. — Я думал об этом. Много думал. И понимаю, что это не временный кризис. Это моё настоящее состояние. — Понятно, — Джинни кивнула, и одна слезинка всё-таки скатилась по щеке. Она быстро смахнула её. — Ты решил это из‑за Рона? Он на тебя надавил? — Что? Нет! — Гарри сделал шаг вперёд. — Рон тут ни при чём. Он, наоборот, поддержал меня, когда я сказал, что хочу с тобой поговорить. Это только моё решение. Джинни помолчала, глядя куда‑то в сторону. Потом подняла на него глаза — в них уже не было слёз, только горькая решимость. — Хорошо. Если ты так решил, значит, так тому и быть. — Джинни, прости меня, — Гарри протянул руку, но она чуть отступила назад. — Не надо, — она покачала головой. — Лучше не надо. Я… мне нужно время. — Конечно, — он опустил руку. — Сколько потребуется. — Спасибо за честность, — в её голосе прозвучала странная, почти пугающая взрослость. — Это, наверное, самое ценное, что ты мог мне дать сейчас. Она сделала шаг к выходу, но на пороге обернулась: — Знаешь, Гарри… Я верила, что у нас всё получится. Но если ты больше не чувствуешь того же — значит, действительно лучше остановиться. — Я не хотел тебя ранить, — тихо сказал Гарри. — Но ранил, — просто ответила Джинни. — Хотя, может, так будет лучше для нас обоих. Она вышла, оставив Гарри одного у камина. Пламя дрогнуло, будто в такт его неровному дыханию. Он опустился в кресло, обхватил голову руками и глубоко вздохнул. В груди было тяжело, но он знал: поступил правильно. *** На следующий день после тяжёлого разговора с Джинни Гарри решил найти Гермиону — ему нужно было отвлечься. Он заметил её за столом в Большом зале: она увлечённо листала толстый фолиант и что‑то бормотала себе под нос. Гарри сел рядом и осторожно кашлянул. Гермиона вздрогнула, подняла глаза и улыбнулась: — О, Гарри! Привет. Как ты? — Нормально, — он постарался улыбнуться в ответ. — Хотя… в общем, я с Джинни расстался. Гермиона тут же закрыла книгу и внимательно посмотрела на него: — Понимаю. Ты поступил правильно, если так чувствовал. Но сейчас расскажи мне кое‑что другое: я наконец придумала своё собственное заклинание! Её глаза загорелись энтузиазмом, и Гарри невольно отвлёкся от своих переживаний: — Своё? Настоящее? — Да! — Гермиона понизила голос. — Оно создаёт временный барьер против ментальных атак. Я назвала его Protego Mentis. Пока оно слабое и действует всего пару минут, но я работаю над усилением эффекта. — Вау, — искренне восхитился Гарри. — Это невероятно, Гермиона. Ты гений. Она слегка покраснела от похвалы: — Спасибо. Я ещё не тестировала его в реальных условиях, но уверена, что потенциал огромный… Их разговор прервал внезапный грохот. Все в зале обернулись: массивные дубовые двери Большого зала со скрипом распахнулись, и в помещение вползло нечто, напоминающее гигантскую многоножку с шипастым панцирем и десятком мерцающих глаз. Ученики закричали, бросились к стенам, опрокидывая скамьи. Профессор Макгонагалл вскочила, выхватила палочку, но монстр уже нацелился на ближайшую группу студентов — среди них были Гарри и Гермиона. — Гарри, берегись! — Гермиона резко схватила его за руку. Он почувствовал, как её пальцы крепко сжали его ладонь. В тот же миг по телу пробежала странная волна тепла, а щёки вдруг предательски заалели. Монстр замер в метре от них, зашипел и отпрянул, будто наткнувшись на невидимую стену. Профессор Макгонагалл выкрикнула заклинание — и тварь рассыпалась в облаке едкого дыма. Шум постепенно стих. Ученики начали подниматься с пола, переговариваясь и оглядываясь по сторонам. Гермиона наконец отпустила руку Гарри и удивлённо посмотрела на него: — Ты покраснел? Что случилось? Гарри растерялся. Он не мог признаться, что внезапный жар и румянец вызваны не столько монстром, сколько её прикосновением и близостью. — Я… испугался, — пробормотал он, отводя взгляд. — Этот монстр выглядел очень жутко. Гермиона нахмурилась, но не стала настаивать: — Понятно. Но знаешь… мне кажется, сработало моё заклинание. Оно создало барьер, который остановил его. — Точно сработало, — кивнул Гарри, стараясь говорить уверенно. — Ты спасла нас, Гермиона. Она улыбнулась, но всё ещё выглядела задумчивой: — Надо будет доработать формулу. И проверить на других существах… Гарри кивнул, но мыслями был где‑то далеко. Он украдкой взглянул на Гермиону, на её сосредоточенное лицо, и вдруг осознал, что его сердце забилось чуть быстрее — совсем не от страха.