Утешение (2)

Дождь к вечеру не кончился. Только усилился. Теркель стоял у подъезда, натянув капюшон ниже. Он сам не понял, зачем согласился. Ну, то есть понял: потому что Саки был единственным, кто заговорил с ним за последние две недели не ради домашнего задания. Но от этого не легче. – Думал, не придёшь, – раздалось сбоку. Теркель дёрнулся. Саки стоял под козырьком соседнего подъезда, без зонта, в своей дурацкой чёрной толстовке. Волосы мокрые, но ему плевать. – Думал, ты врёшь, – честно ответил кудрявый. – Я не вру, Теркель. Брюнет подошёл ближе. Не спеша, как будто боялся спугнуть. Остановился в полуметре, сунул руки в карманы. – Куда пойдём? – Не знаю. Ты позвал. Саки кивнул куда-то в сторону парка. Тот самый, где они с Джейсоном когда-то жгли костры и пили дешёвое пиво. Где Теркель впервые попробовал сигарету и кашлял полчаса, а Эллиот ржал как конь. Сейчас там будет пусто, мокро и темно. – Пошли, – сказал Саки и пошёл первым. Теркель поплёлся следом. --- Они шли молча минут десять. Саки не пытался заговорить, не лез обниматься, как в классе. Просто шёл рядом, иногда замедляя шаг, чтобы Теркель не отставал. Могенсен чувствовал себя странно. Как будто он не в своём теле. Или не в своей жизни. Потому что в его жизни Саки был врагом. Тем, кто дёргал за кудри, прятал рюкзак, ржал над его рисунками. А тут идёт рядом, молчит и даже не пытается ударить. – Зачем тебе это? – наконец спросил Теркель, глядя под ноги. – Что именно? – Всё. Разговор. Прогулка. Руку на плечо. Зачем? Саки остановился. Повернулся к нему. В тусклом свете фонаря лицо казалось бледным, а глаза – почти чёрными. – А ты хочешь, чтобы я ответил честно? – А ты умеешь? Брюнет усмехнулся. Без издёвки. Просто уголок губ дёрнулся. – Я за тобой три года наблюдаю. Думал, ты заметил. Теркель замер. – Чего? – Того. Как ты сидишь один. Как ждёшь, что Джейсон позовёт. Как он не зовёт. Как ты скис весь. Мне... – Саки на секунду замолчал, подбирая слово. – Мне жаль тебя стало. Вдруг. Сам не понял когда. Кудрявый хотел огрызнуться. Сказать, что не нуждается в жалости бывшего мучителя. Но вместо этого горло сжалось. – Ты издеваешься сейчас? – Нет. – Почему тогда? Саки шагнул ближе. Очень близко. Так, что Теркель почувствовал запах мокрой куртки и чего-то ещё – дешёвого геля для душа, наверное. – Потому что я тоже один, Теркель. Нигель – долбоёб. Он не друг, он так, компашка. А я устал притворяться. – Притворяться кем? – Тем, кому на всех плевать. --- Под фонарём было холодно и сыро. Но Теркель не уходил. – И что теперь? – спросил он тихо. Саки пожал плечами. Потом протянул руку и сжал пальцы на рукаве кудрявого. Не сильно. Почти невесомо. – Теперь будем вдвоём. Если хочешь. Теркель посмотрел на его пальцы. Потом в лицо. И не нашёл в нём ни насмешки, ни угрозы. Только что-то очень уставшее и почти тёплое. – Хочу, – выдохнул он и сам удивился тому, что не соврал. --- После этой прогулки они действительно начали общаться. Сначала осторожно, будто проверяя друг друга на прочность. Потом всё смелее. Саки пересел за парту к Теркелю. Джейсон удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал – он вообще теперь редко что-то говорил Могенсену. Теркель старался не смотреть в его сторону, когда на перемене Эллиот обнимал Джоанну. Вместо этого он смотрел на Саки. А Саки смотрел на него. Одноклассники перешёптывались. Кто-то крутил пальцем у виска. Кто-то спрашивал, не прибил ли Саки Теркеля окончательно. Но Могенсену было всё равно. Потому что однажды, когда они вдвоём остались в классе после уроков, Саки просто взял его лицо в ладони и поцеловал. Неловко, неумело, будто впервые в жизни. И Теркель ответил. А потом уже было плевать на остальных. Совсем.