Vials and Veins

      Наушник в левом ухе противно зашипел. Райя выдохнула в микрофон длинную тираду на английском с примесью испанских ругательств, которые Лололошка уже успел выучить за всё то время, пока она работала у него оператором. Впрочем, Дейвисон не мог её осуждать, знал, что она устаёт до чертиков, разгребая за ним оперативные сводки и такие вот сюрпризы от чересчур любопытных сотрудников левых групп. — Да в самом деле, сколько можно?! Твой надоедливый дружок опять насилует наш сервер, — Наверняка сейчас барабанит пальцами по консоли с особым усилием. — Ты же говорил, что прижал ему хвост через того бугая из ФБР!       Лололошка, стоя по колено в зловонной жиже дренажного коллектора под лабораторным комплексом «Санкхо-Гол», поправил налобный фонарь, луч которого выхватывал из темноты склизкие стены и скелет какого-то мелкого животного, обглоданного мутировавшей фауной. Он усмехнулся, чувствуя, как ноет левый глаз под повязкой. Подарочек от Тадмавриэля, еще до того, как старый ублюдок окончательно съехал с катушек на идее создания идеального биооружия. Кожа вокруг мутирующего глаза чесалась адски. — Джодах обещал в этот раз окончательно разобраться. — произнёс Дейвисон, перешагивая через трубу, с которой свисали нити неизвестной органики. — Ты должна была уже привыкнуть к Харрису. Он слишком настырный. Уверен, он и под дулом пистолета не бросит идею перекопать половину федеральной киберзащиты, а потом ещё и нашу. — Cabeza de mierda! — выругалась девушка. — Я не хочу, чтобы из-за любопытства какого-то кабинетного умника из ФБР на тебя объявили охоту раньше времени. Лололошка ничего не ответил, нагнулся, подбирая образец мутировавшей плесени, которая светилась в ультрафиолете ядовито-зеленым.       Мысль о Джоне отозвалась где-то между пятым и восьмым позвонком неприятным, тянущем чувством. Этот засранец и правда в последнее время достаёт им кучу хлопот… Дейвисон как-то даже лично с ним встречался. И, пожалуй, даже живые мертвецы его так не пугали, как нарисовавшаяся перед ним копия его самого, только более аккуратно выглядящая, худощавая и с дурацким бейджем «ФБР». Кто знает, может именно так и выглядел бы Лололошка из параллельной вселенной, послушавший Джодаха и отправившийся с ним на службу. Но, он здесь, имеем что имеем, решил уехать за мечтой в Архей и влезть в дела отца своего лучшего друга.       От той встречи в общем-то ничего и не изменилось. Побрызгались друг в друга ядом, пытались вроде даже договориться, но закончилось всё какой-то смазанной угрозой Дейвисона в сторону прижатого к столу учёного… Виновата в этом их с Джоном внешняя схожесть, которая подпитала интерес учёного к оперативнику ещё больше, или странное повисшее между ними напряжение неделикатного характера, — Дейвисон даже анализировать не хотел. Пошло оно всё к черту! Он просто хочет спокойной жизни без всей этой чертовщины, а в итоге вынужден крутиться как может. Если на заданиях он рисковал стать лакомым кусочком для надоедливых упырей и мишенью для людей Тадмавриэля, то в офисе ООБ, ФБР и прочих, рисковал получить либо пулю в лоб, либо проснуться на операционном столе в качестве куска мяса для экспериментов. Классная у тебя жизнь Дейвисон, просто сказка! — Хер с ним, пусть роется, — сказал он наконец, выпрямляясь. — Если он до чего и докопается, то только до моего трупа, в прямом смысле. Отгрызу его загребучие руки, будет ему уроком. Райя фыркнула в динамик и отключилась, бросив напоследок, чтобы заканчивал быстрее и был осторожнее.

***

      Квартира, выделенная ООБ, представляла собой бетонную коробку в пустом жилом блоке, специально для него создали территорию для сотрудников с высоким уровнем заражения. Стены здесь были обиты свинцовыми листами и пластиком, который легко мыть от биологических жидкостей, если вдруг протокол будет воспроизведён в действие (как мило с их стороны!). Лололошка стянул с себя грязную куртку, бросил её прямо на пол в прихожей и, не включая верхний свет, прошёл к кухонному столу, где лежал подготовленный Райей шприц с сывороткой-стабилизатором. Незаконченная разработка Эграсселя… Но, несмотря на явные недоработки, препарат нехило держал вирус в узде, не давая левой половине лица покрыться язвами и некротическими пятнами. Дейвисон закатал рукав, вогнал иглу в вену и нажал на поршень. Холодок пробежал по телу, а затем накатила острая вспышка головной боли, из-за чего он не сразу понял, стучит у него в ушах или где-то в реальности.       Спустя пять минут стук стал громче и настойчивее. Стучали в дверь. Лололошка медленно опустил рукав, чувствуя, как каждая клетка в теле напряглась. Он подошёл к двери, посмотрел в маленький монитор цифрового глазка. На пороге, засунув руки в карманы белоснежного, явно дорогого пальто, стоял Джон. Смотрел прямо в камеру гаденько ухмыляясь. Лололошка выругался сквозь зубы, в недоумении отворяя дверь, прислонившись плечом к косяку так, чтобы левая, поврежденная сторона лица оставалась в тени коридора. Правая бровь изогнулась в немом вопросе: Какого хера ты тут забыл, как пробрался на охраняемую территорию и откуда, блядь, у тебя этот адрес? Харрис лишь закатил глаза. — О, ради бога, убери это выражение лица, симпапусик, оно тебе совершенно не идёт. — Произнес он, делая шаг вперед, и, проходя мимо, намеренно толкнул оперативника плечом. Джон был худощав, поэтому ожидаемо натренированное тело Дейвисона даже не покачнулось. — Ради всех святых, когда ты оставишь меня в покое? — Риторический вопрос, направленный всем высшим силам. — Сюда не пускают без специального пропуска. Как ты, мать твою, сюда попал? — Ты меня недооцениваешь. Впрочем, я уже привык. Джон прошёл вглубь квартиры, не дожидаясь приглашения. Окинул взглядом аскетичную обстановку, задержался на шприце, лежащем на столе с остатками янтарной жидкости. Развернулся к оперативнику, который так и стоял у распахнутой двери, прикрывая левый глаз, к которому сейчас прилила кровь из-за резко подскочившего давления, хмыкая. — Адрес, — продолжил Харрис, стягивая перчатки из тонкой черной кожи, — мне слил Джодах. Не добровольно, конечно. Пришлось немного надавить на его чувство вины, но он оказался сговорчивее, чем в прошлый раз. Что важнее, мне нужен твой биоматериал для исследования.       Лололошка прикрыл дверь, вернулся к столу, взял использованный шприц и бросил его в специальный контейнер для биологически опасных отходов. — Ты в курсе, что если меня сейчас увидит патруль ООБ с посторонним человеком из ФБР без допуска, меня упекут в изолятор глубже, чем подвальные лаборатории Тадмавриэля, а тебя просто пристрелят за нарушение периметра карантинной зоны проживания. — Меня? Пристрелят? — Джон издал короткий смешок, обошёл мужчину и остановился напротив, на расстоянии вытянутой руки. Он горделиво задрал нос, указывая на себя ладонью. — Я — ведущий научный сотрудник ФБР, Дейвисон. У меня четырнадцать патентов. Если они меня тронут, через час здесь будет рота спецназа с ордером на обыск за подписью самого директора. А через два — слушания в Конгрессе по поводу сокрытия информации о штамме Т-Вируса, циркулирующего в крови оперативника, которого они держат на коротком поводке как сторожевого пса. О, Джон умел резать правду-матку, не заботясь о том, что разрезает попутно чьи-то нервы или служебные полномочия. — Тебе нужна моя кровь? — Лололошка устало потёр здоровый глаз. — Хочешь предложить мне другие варианты? — Джон улыбнулся уголком губ и заиграл бровями. Дейвисон строго глянул на учёного, ничего не отвечая, что заставило Харриса выпрямиться и махнуть рукой. — Ну конечно мне нужна кровь, Лололошка! Что за тупой вопрос? Жаль, вирус не даёт буста нейронной активности в мозгу. Но да ладно, сейчас не об этом… — Джон поправил очки, съехавшие на переносицу. — Если Эграссель не выйдет из комы в ближайшие полгода, корректировать формулу будет некому, кроме меня. А я не могу работать вслепую, по обрывкам украденных файлов.       Имя друга, брошенное Джоном так буднично, словно речь шла о погоде, ударило под дых. О том, что Эграссель занимался разработкой антивируса и вставлял палки в колёса собственному отцу, знал крайне ограниченный круг лиц. Райя, потому что таскала для Ло контейнеры с препаратом из схронов Эграсселя. Джодах, потому что вёл параллельное расследование по линии ФБР. Ну и, разумеется, несколько высокопоставленных шишек, которые предпочли бы забыть о существовании сына Тадмавриэля как о досадном недоразумении.       Джодах как-то рассказал, пока они сидели в баре, где оба глушили виски: на одном из закрытых совещаний межведомственной группы, куда стянули представителей всех силовых структур, поднимался вопрос о юридической ответственности Эграсселя, когда тот, мать его, очнется. За сокрытие намерений отца, за недонесение, за косвенное пособничество деятельности, которая привела к угрозе национального уровня. Они всерьез обсуждали, по какой статье привлечь человека, который сейчас лежал в коме, потому что пытался уничтожить разработки собственного папаши и спасти людей. Лололошка тогда едва не сорвался с места. Ави пришлось физически удержать его за плечо, прижав к барной стойке. Ублюдки. Лицемерные, трусливые сволочи. Даже если бы они знали, чем именно Тадмавриэль занимается в своих подземных лабораториях под вывеской Амбреллы, они бы всё равно зассали предпринимать хоть какие-то эффективные действия. Им проще найти козла отпущения — парня, который рисковал жизнью, чтобы нейтрализовать угрозу, пока они протирали штаны в кабинетах. Эграссель ведь начал свои исследования ради науки и спасения человечества. В том числе и ради Лололошки… Когда T-Вирус только начал проявлять себя в организме друга и первый приступ едва не закончился трагедией, Эграссель заперся в своей личной лаборатории и сутками не выходил оттуда, пока не синтезировал первую, еще сырую и нестабильную формулу. Благодаря ему Дейвисон сейчас мог использовать жалкие остатки препарата и не превратиться в тупой ходячий кусок гнилого мяса или, того хуже, в неконтролируемую машину для убийств.       И неизвестно, какие еще гадости обсуждают эти крысы в пиджаках, пока Эграссель лежит подключенный к аппаратам жизнеобеспечения, дышит через трубку и видит во сне, вероятно, тот самый момент, когда его отец отдал приказ ликвидировать собственного сына. Тадмавриэль настолько съехал с катушек в своих фантазиях, что попытался избавиться от единственного человека, который его любил. Эграссель хотел вразумить отца, а получил пулю в грудь от службы безопасности Амбреллы.       Челюсть Лололошки сжалась с такой силой, что зубы скрипнули. Левый зрачок дёрнулся, расширяясь и сужаясь в хаотичном ритме. Вирус отозвался на выброс адреналина, подстегивая агрессию. Блядство. Найти бы уже этого подонка и отправить на съедение созданных им же монстрам. — Откуда ты знаешь про Эграсселя и его разработки? — Лололошка сделал шаг вперед. — Эта информация не для ушей кабинетных крыс ФБР, даже таких настырных, как ты. Джодах не мог тебе этого рассказать. Значит, ты копал глубже, чем я думал. Джон не отступил, чуть склонил голову набок, изучая чужую реакцию. — Я же сказал, ты меня недооцениваешь, — повторил он, растягивая слова. — Я ведущий научный сотрудник, Дейвисон. У меня есть доступ к архивам, о существовании которых твоя подружка Абер даже не догадывается. Я проанализировал остатки препарата, которые ты оставляешь в шприцах после уколов. Райя, кстати, очень неаккуратно их утилизирует. Достаточно было подкупить одного санитара в твоём жилом блоке, и — оп-ля — у меня на столе образец для сравнительного анализа. А дальше — дело техники. Сопоставить молекулярную структуру с разработками Амбреллы, найти совпадения по базе патентов, восстановить цепочку авторства… Всё просто.       Джон действительно впечатлял. Если он смог узнать всё это по несчастным остаткам сыворотки, значит, он способен и на большее. Возможно, он единственный, кто сможет стабилизировать формулу, если Эграссель не очнется… Лололошка не определился что испытывает ярче — восхищение или раздражение. Хорош чертяка. — Ты играешь с огнем, Харрис, — произнёс Дейвисон с недоброй усмешкой. — Если Амбрелла узнает, что ты суёшь нос в их разработки, тебя уберут быстрее, чем ты думаешь. — А я не думаю о ненужных вещах, — Джон пожал плечами, взгляд его стал серьёзнее. — Мне нужен твой биоматериал, чтобы работать над стабилизацией формулы в обход официальных каналов. Не ради тебя, не обольщайся. Ради науки! И, возможно, ради того, чтобы доказать самому себе, что я способен превзойти Тадмавриэля и его сынка. Лололошка резко выдохнул и, не сводя глаз с учёного, закатал рукав до локтя, обнажая бледную кожу с сеткой шрамов и свежим следом от укола. Протянул руку ладонью вверх. — Делай что должен и проваливай, — сказал он. — Если я узнаю, что ты использовал эти данные против меня или Эграсселя, я найду тебя и запихаю твои скляночки тебе в глотку. — Ой, какие мы злые. Поверь, мою глотку можно использовать и для более приятных процедур, после которых ты бы предпочёл оставить её в покое. Но тебе, видимо, интереснее думать о том, как бы меня покалечить. Это многое говорит о твоём психическом состоянии, кстати. Надо будет отметить в заметках. Дейвисон сжал кулаки, не нашёлся что ответить. И как бы ни старался, не смог проигнорировать ёкнувшее внутри непонятное чувство. Джон усмехнулся, оставляя чужую реакцию без комментариев. Достал из внутреннего кармана стерильный вакуумный контейнер и скарификатор, протер спиртовой салфеткой участок кожи над веной, нажал кнопку. Секундная боль, и тёмная, почти чёрная в тусклом свете квартиры кровь потекла в контейнер. На пару секунд Лололошка задержал дыхание, чувствуя как большой палец учёного невесомо ведёт по венам к ладошке, заставляя разжать напряжённые пальцы, когда процедура была завершена. Харрис поднял глаза. Провёл пальцем выше, по внутренней стороне запястья, прямо над пульсирующей веной, и расплылся в лисьей, блядской улыбке. — Такой напряженный, Дейвисон, — произнёс он почти шепотом. — Расслабься. Если бы я хотел тебя подставить, уже давно бы это сделал. Я тоже рискую, между прочим, так что… мы с тобой, кажется, в одной лодке. Нравится тебе это или нет. Он отпустил чужую руку и сделал шаг назад, поправляя воротник пальто. Лололошка стоял сжимая и разжимая кулаки, пытаясь унять бешеное сердцебиение и желание неловко откашляться. — Я зайду через неделю, — бросил Джон уже на ходу, направляясь к двери. — Постарайся к тому времени не сдохнуть и не превратиться в зомби. Будь паинькой и не усложняй мне работу. — Ради бога, Джон, не лезь больше в нашу систему. Райя на себе скоро волосы рвать будет! Харрис сделал вид, что не услышал, вышел из квартиры и, разумеется, не закрыл за собой дверь. Дейвисон смотрел на удаляющуюся фигуру, ученый резко повернул голову и подмигнул через плечо. — Подумай на досуге над своей угрозой про скляночки, красавчик. Дверь осталась распахнутой, впуская в бетонную коробку холод и запах хлорки. Лололошка прислонился спиной к стене, закрыл глаза и шумно выдохнул, когда перед глазами сам по себе нарисовался раздражающий белоснежный силуэт. В левом виске запульсировало. — Сукин ты сын, Харрис!