С чистого листа

Глава 2 — Новой лист Рекомендую включить: Crystal Castles—Vanished Дни пролетели незаметно. Аня по возможности заботилась о парне. Но за пару дней до начала учёбы Августа стала терзать тревога. Оставшиеся дни казались вечностью. Мысли о том, примут ли его в новом коллективе, вперемешку с общим страхом неизвестности терзали сознание. Порой тревожность доходила до уровня серьёзной паранойи. Но осознание скорого праздника всё же возвращало парня на землю, прибивая гвоздями к полу, чтобы тот не смел снова уходить в свои бескрайние мысли. Что ещё больше поражало — за то время, что Август находился в другом городе, он не получил ни одного сообщения от отца. В целом, это было и к лучшему, так как заводить диалог с этим человеком у него отпало задолго до отъезда. Ночью Августу так и не удалось уснуть в предвкушении следующего, важного дня, который станет решающим в его дальнейшей судьбе. Исходов было всего два: Бог наконец-то смилуется, и общество воспримет нового участника коллектива с распростёртыми объятиями, или он, как всегда, будет отвергнут и прибит к белым воронам. Второй вариант, конечно, более вероятен, учитывая, что он следовал за Августом на протяжении всей жизни, но надежда умирает последней. Услышав надоедливый звук будильника, он приподнялся, пытаясь разлепить глаза. Звук резал слух и неприятно давил на голову. Наконец отключив будильник, парень окончательно проснулся, хотя тот и не засыпал. Потребовалось несколько минут, чтобы встать на ноги и направиться в ванную. Обычно утренняя рутина не вызывала симпатии, но сегодня он, на удивление, трепетно отнёсся к задачам. Включив душ, холодная вода полилась на парня, отчего он покрылся мурашками и вздрогнул, но с места не сдвинулся. Вода помогала быстрее прийти в себя. Закончив с водными процедурами, Август направился на кухню, где его ждал завтрак. До школы он дошёл быстро, хоть и не хотел торопиться. Всё же страх был сильнее желания войти во взрослую жизнь. Войдя на территорию, парень быстро нашёл свою учительницу с табличкой класса. Сама линейка прошла без происшествий. Большую часть времени Август провёл молча, но иногда к нему подходили новые одноклассники и знакомились. Моментами он слышал, как его обсуждают, но не подавал виду. После линейки класс поднялся в кабинет. Внимание Августа привлёк парнишка с тёмными волосами. Переборов страх, он подошёл к нему: — Могу я сесть? Парень кивнул в знак согласия. Молчание прервал сосед: — Я Женя, — сказал он, протянув руку Августу. — Август. Женя был с длинными тёмно-коричневыми волосами, глаза у него были жёлтыми, скорее даже янтарными. После знакомства между парнями снова возникло молчание, хотя Августу очень хотелось поговорить ещё — стеснение не позволило. После урока он задержался в кабинете, а когда спустился вниз, Жени уже не было. Август шёл до дома медленно, погружённый в свои раздумья. Несмотря на то, что между ними не было ничего, кроме простой любезности, он был рад, и сердце слегка покалывало. Вечером Август рассказывал о сегодняшнем дне, надеясь, что мать рядом и слышит его. Школьные дни проходили незаметно, общения почти не было, хотя к нему подходило пару человек и из вежливости интересовались, почему он стоит один. Август никогда не являлся интровертом или социопатом, скорее, его вынуждало быть замкнутым собственное положение в обществе. В прошлой школе не обходилось ни дня без травли, а по улице сверстники ходили и тыкали пальцем. Так что быть белой вороной для него — событие, которое он всегда принимал как должное. Мечта обзавестись настоящим другом разбилась лет в двенадцать, когда единственный его друг рассказывал все истории из дома одноклассникам. Всё стало ещё хуже, когда Август признался в чувствах к своему однокласснику. После этого он стал постоянной жертвой насмешек и издевательств. Август ещё больше замкнулся и стал думать, что дело в нём, что его чувства фальшивы. Первый месяц учёбы прошёл вполне обычно, без происшествий. Августа приняли в новом коллективе, ему было комфортно. Он был вполне доволен своей нынешней жизнью: местом, где живёт, сожительством с тётей (скорее наоборот, облегчало жизнь), школой и даже тем, что отец больше не звонил. В своих фантазиях Август часто погружался настолько глубоко, что представлял, как отец больше не пьёт, устроился на работу и живёт лучшую жизнь. Хотелось бы в это верить, но это были лишь фантазии — глупые, полные ложных надежд. Порой снились кошмары, напоминающие о тех ужасных событиях, о том проклятом дне. Дни проходили как обычно: ранний подъём, завтрак, учёба — ничего необычного. Разговоры с соседом по парте, хоть и были об учёбе, радовали Августа — любая возможность поговорить лучше тишины, лучше той пустоты, что была внутри. Всё шло однотипно до одного дня. Август весь день выглядел поникшим и грустным. После уроков Женя подошёл к нему: — У тебя что-то случилось? — Да нет, всё в порядке, устал просто. Да и мне уже пора, я пойду… — Да погоди ты. Ну куда ты такой несчастный собрался? Может, пойдём развеемся? Август замялся. Это было очень неожиданно — они с Женей едва знакомы. — Как это всё странно, мы же с тобой не общаемся толком, лишь в школе. — Значит, самое время подружиться и пообщаться нормально наконец. Я вообще с тобой давно хочу подружиться, ты мне таким интересным кажешься. — Правда? — Клянусь! Ну так что, пойдём? — Ладно, правда звучит так, будто ты меня заманить куда-то хочешь. — Не-а, моё сердце занято музыкой и моей гитарой. — По тебе так и не скажешь, что ты на гитаре играешь. — У меня ведь и группа своя есть. Нас там три колонки, правда, но мы обязательно известными станем. — А название какое? — Катарсис. — Необычное. — Агась. Я как раз сейчас на репетицию пойду. А пошли со мной? Будешь первым, кто нашу репетицию вживую увидит, а то вчетвером всё время. Предложение развеяться и сблизиться звучало крайне заманчиво. — А они против не будут? — Конечно нет, а почему должны? — Ну тогда пошли.