Хранитель чудовища

Паря над землёй с безумной скоростью, зрачки глаз безвольно ходили ходуном в поисках одного-единственного человека, хотя я сильно сомневался в его человечности. Блуждая по тёмным переулкам, уши уловили громкие визги сирен полицейских машин. Не было причин не понять, зачем они прибыли в это неприглядное место. Ноги невольно ватными шагами поплелись к месту, где было совершено убийство. Проходя сквозь плотный туман, состоящий из людей, фигуры машин и людей в штатском становились отчётливее с каждым мигом. Уже на знакомом до боли в висках месте стояло ограждение, а полицейские с явной тревогой на лице разгоняли толпу зевак, заинтересовавшихся происходящим. Внезапно в густой толпе послышался низкий детский крик: — Мама! Молодая девушка лет пятнадцати отталкивала каждого попавшегося ей на пути человека, крича от боли и страха. Бух. Где-то внутри сердце упало к ногам, и я не в силах был смотреть на ребёнка, который бился с полицией, чтобы увидеть хладный труп своей покойной матери. Крики и визги машин сводили разум с ума, выражая самые разные полные самобичевания мысли: «Я же мог спасти её!» «Что, если бы я подошёл пораньше?» «Почему я сбежал в тот момент, упустив ублюдка?!» Внезапно поле зрения заполнил до боли знакомый силуэт. Жёсткое очертание лица, миндалевидные глаза и едва заметная ухмылка, играющая на тонких губах; только одежда совсем другая. Я сразу вспомнил образ убийцы и, сам того не осознавая, ринулся прямо к нему. Внезапно его глаза сузились, словно он пытался что-то разглядеть, и тут же зрачки резко уменьшились: я попался. Но ничто не в силах меня остановить, ведь я — неосязаемое существо. Мужчина начал незаметно оглядываться, чтобы никто не заподозрил его в убийстве, после чего прибавил шагу и стал отступать. — Ну нет! Не уйдёшь, мразь! — взревел я в мыслях. Однако, к моему удивлению, стоило нам чуть отойти от толпы, как вдруг он резко остановился, повернувшись ко мне всем телом. Не рассчитав скорости, я затормозил прямо перед его налитыми кровью глазами. — Попался, — внезапно мерзкая улыбка поползла по его мертвенно-бледному лицу. — А? — только и успел издать хриплым голосом призрак, уставившись на жутко улыбающегося мужчину. Тот же лишь гнусно усмехнулся и резко вытянул вперёд свою руку в элегантной чёрной перчатке, поглотившую его запястье. Как и ожидалось, пальцы прошли сквозь призрака. — И впрямь, паранормальщина! — весело захохотал он прямо перед лицом обескураженного парня, который выглядел явно растерянно от вида сумасшедшего. Кадык Мэтью дёрнулся вверх и вниз, несмотря на отчаянное желание подавить страх перед тем, кто недавно убил несчастную женщину, ехидно при этом ухмыляясь. Лишь вспомнив это наполненное ужасными воспоминаниями событие, лицо призрака исказило злобное выражение, олицетворявшее всё негодование в нём. Взглянув на выражение лица оппонента, мужчина резко замолчал и стал приглядываться. В погоне Мэтью много раз прокручивал этот момент, но в действительности всё оказалось совсем иначе. Не желая поддаваться соблазну сбежать прямо сейчас, он одарил мужчину неоднозначным, полным непонимания взглядом и прошипел: — Сукин сын... Улыбка озарила его бледное лицо, в то время как глаза ничего не выражали, словно в них не было той человеческой души, что живёт в каждом. Мужчина ничего не ответил на ругательство, а лишь пожал плечами; при лунном свете его жёсткие линии лица вызывали отвращение. — Удивительно... — словно выдохнул он, пытаясь снова прикоснуться к телу неосязаемого существа. Похоже, он удивился не меньше Мэтью. Не решаясь упускать свой шанс, парень резко запрокинул голову, выпрямил спину — та стала похожей на доску — и сделал суровое лицо. Узрев такое зрелище, мужчина невольно отпрянул, но потом лукаво улыбнулся, зажимая рот рукой, не давая вздоху пройти сквозь щель пальцев. — Я тот, кто пришёл покарать тебя! — громким басом сказал призрак, выдавая себя за духа, хотя и не сильно он обманывал. Но не успел он закончить начатую речь, как небо пронзило громом, а луна скрылась за туманом, смешанным с тучами. Мужчины резко схватились за грудные области, словно нещадящая боль пронзила их. Они оба чувствовали, как что-то проходит сквозь сердце — как леска или проволока. Секунды превращались в часы глубокой боли, настолько сильной, что не стыдно было пустить слезу. Язык онемел, колени неимоверно дрожали, гортань словно сдавливала чья-то невидимая рука, не давая и глотку воздуха пройти внутрь. Прошли лишь нелепые десять минут, однако и призрак, и человек точно отдавали себе отчёт — прошло куда больше времени. Казалось, вечность. Теперь оба смотрели друг на друга глазами, налитыми кровью, из которых, казалось, полопались сосуды. — Ах ты, ублюдок, что ты сделал с моим телом?! — взревел нелюдь, разрывая голосовые связки. Призрак лишь медленно моргал, глядя на убийцу, который испытывал, возможно, такую же боль, что и его прошлая жертва. Мэтью смотрел сквозь мужчину, словно не замечая, и устало пробурчал: — Я ж-же говорил: покараю..! — после этих слов губы резче задрожали, а глаза продолжали смотреть в пустоту перед ним.