Хранитель чудовища

В последний раз мужчина окинул взором плохо пахнущую комнату, осмотрелся и вышел за огромную дверь; казалось, даже гигант под два метра ростом сможет спокойно прошагать за её порог. Призрак невесомо парил над полом, залитым уже засохшей и рыхлой тёмной кровью, казалось, даже его теперь нечеловеческое сердце пропустило множество ударов при виде этих несчастных людей. Однако он быстро пришёл в сознание, поняв, что они, по сути своей, не сильно и отличаются от их «карателя»; но одному Мэтью был верен до конца — никто не заслуживает такой жестокой и мучительной смерти. Пока парень был погружён в философию, которая была как никогда не кстати, незаметно приближались чьи-то шаги; Мэтью резко обернулся, услышав чужое шарканье ног, но увидел лишь до боли знакомую физиономию. Нелюдь преспокойно шагал с непонятной бутылкой в руках в направлении армии трупов. — Что это? — тихо спросил парень у грозного мужчины. — Это? — невольно фыркнул тот, но на вопрос всё же ответил: — Скрываю улики. — «Снова эта его улыбочка до ушей, хоть ниточки пришей», — разочарованно повернулся призрак в другое направление. Стоп, что?! Скрыть улики? Да и запах какой-то слишком странный и знакомый одновременно... Неужели!.. Не успел Мэтью завершить начатую ужасающую мысль, как позади него в воздухе всполыхнуло пламя: красный, жёлтый, черный, оранжевый — сколько оттенков отразились в широко распахнутых глазах призрака. Внезапно нюх уловил запах непонятной гари: так сгорали мертвецы, их плоть постепенно приобрела тёмный-тёмный цвет, а пахло в помещении (или же остатках от него) отвратно. Однако не то привело Мэтью в ужас. Нелюдь так просто сжёг тела тех людей, ни на минуту не поколебавшись, откуда же в нём эта нечеловечность?... Но самое ужасное было ещё впереди — теперь нет ни шанса спасти хоть одну из этих несчастных душ. — Ч-что ты наделал? — в ужасе отшатнулся парень. Страх пришёл не только от увиденного, но и от старых воспоминаний... Та картина снова предстала перед глазами, заставляя хотеть быстрее хватать воздух ртом. Из транса Мэтью вывел озадаченный голос: — Как «что»? Они были плохими парнями, я встал на путь истинный, спас людей этого несчастного города от них! Что ж ты опять не рад? — ухмыльнулся он. — Оу, а время поджимает! — Видя, что пламя уже охватило большую часть, мужчина мигом оказался у ничем не примечавшейся стены, казалось, она лишь немного хрупче, чем остальные. Однако это его не остановило. Нелюдь схватил свой старый инструмент — лом — и с силой ударил им прямо по словно начерченному кресту: по хлипкому материалу тут же пошла трещина, и вскоре она оставила после себя небольшое отверстие. Туда и спрыгнул Нелюдь, закричав напоследок: — Ты, может, и дух, но выходить, пожалуй, пора!! Мэтью словно окатили ледяной водой, и он тут же рванулся вслед за убийцей. Нелюдь бежал с неестественно быстрой для обычного гражданского, но предельно ясной для него скоростью; призраку же ничего не оставалось, кроме как молча следовать за ним: ужас перед пожаром всплывал перед очами каждый раз, когда он начинал мыслить, поэтому Мэтью хотел заглушить все те остатки здравого смысла хотя бы до того времени, пока они не остановятся. В гортани ощутилось крайне тошнотворное послевкусие, однако рвоты не было — ужасное чувство. Парень плыл за мужчиной хвостиком, всячески избегая зрительного контакта, однако, похоже, даже Нелюдь может уставать, ведь уже через полчаса непрерывного бега он резко завернул за угол, схватился за грудки и расстегнул пару мешавших дыханию пуговиц: — Хаа... — глубоко выдохнул человек, мельком взглянув на призрака, который выглядел совершенно нормально, и не скажешь, что бежал беспрерывно целых тридцать минут. — Неужели духи совсем не чувствуют усталости? — хмыкнул он; конечно же, это был риторический вопрос, не требующий ответа. Но Мэтью продолжал томно и долго смотреть на своего оппонента. — Чего уставился? Неужели я настолько неотразим? — опять усмехнулся он, однако глаза призрака отражали отнюдь не восхищение, а отвращение и презрение. Ах, сколько раз перед лицом смерти в виде Нелюди жертвы смотрели на него с такими удручающими глазами; помнится, среди таких был священник, именно от него убийца узнал о вере, однако человек, что проповедовал об истине и правде, сам лишь прикрывался святыней, пока творил отвратительные вещи — только Нелюдь знал об этом, но он не хотел мстить, тот просто встал у него на пути, вот и всё. — Эй, будешь так зыркать — дыру во мне прожжёшь, — опять пошутил, и капли крови на одежде создавали весомый контраст между этим шутом и его цветастой мантией. — Тебе приносит удовольствие убивать людей? — неожиданно для себя, без колебаний, спросил Мэтью; он правда не понимал, как можно лишить жизней стольких людей без капли зазрения совести. — Да, — немного помолчав, Нелюдь снова улыбнулся и с этими словами отвернулся, стягивая с себя всю одежду: необходимо переодеться после убийства. Накинув новые одеяния, мужчина внезапно остановился и подошёл вплотную к призраку, лицом к лицу, казалось, можно даже услышать его медленное дыхание. — Давно хотелось кое-что узнать... Что ты хочешь от меня? Уже давно маешься-маешься, да молчишь! — ехидно растянув улыбку на лице, спросил Нелюдь. Как он догадался? Где Мэтью допустил ошибку? Его действия могли выдать правду — да, он чего-то определённо хочет, и это «что-то» значит для него куда больше, нежели спасение душ. Нелюдь знал об этом.