Сука, какая же ты сука

Романенко и сам не понимает, что с ним стало. Как это ей так удалось завладеть его вниманием, что вместо премии он готов отдать все свои деньги за ужин с ней. Слишком сильный игрок перед ним — которому не грех было проиграть. Даже не так: которому очень хотелось проиграть, чтобы почувствовать её всю. Старательно выглаживал костюм, пытаясь понять, что произошло: почему из равнодушия вдруг сама предложила ужин. Пытался угадать её любимые цветы, выносил мозг девушке-флористике. Очень сильно ждал её смс с местом встречи. Только на нужной локации вместо эстетичного и элитного ресторана — бизнес-центр. Без единого намёка на возможный ужин. Зато с отелем — ярким цветом говорящим о продолжении. — О, Юрий Михайлович, — кажется, Ирина Петровна удивляется, выходя из чёрной тонированной машины. Будто это не она сама скинула ему адрес сорок минут назад. — Это Вам, — протягивает букет алых роз. — Спасибо, польщена. Кстати, можно на «ты»,— невзначай кладёт руку ему на грудь. — Пойдём, тут на третьем этаже неплохой отель с рестораном. Она даже не попыталась пойти с ним рядом — целенаправленно сделала шаг первой, чтобы даже не было мысли: они вместе. — Живёшь здесь? — интересуется Юрий Михайлович, заходя в пятизвёздочный отель. — Снимаю номер порой, — сегодня она снимает и его. — Пятый этаж, нажмите, пожалуйста, — снова игра для зрителей на «Вы». Третий номер от лифта уже ждёт своих временных пользователей: фрукты и шампанское. Примитивный набор для встречи. — Откроешь? — протягивает ему бутылку. Сама скидывает с себя бежевый плащ, оставаясь в полупрозрачном платье с откровенными разрезами. — Да, — кажется, весь словарный запас пропадает. Автоматически совершает набор действий. — За победу? — первой предполагает тост Ирина Петровна, протягивая фужер. — А вам очень идёт выигрывать, — присаживается напротив него, собирает капли шампанского с губ языком. Красная помада идеально держится — в отличие от Романенко. — Спасибо, — это всё, на что он способен. Потому что открывшийся вид её оголённого бедра слишком сильно пленит. — А мне очень хочется Вас поощрить, — кажется, руководит здесь директор Корсар: ставит фужер с шампанским на стол, пересаживается к нему на колени. Ирина Петровна наклоняется к его уху, проводит языком по мочке. Юрий Михайлович чувствует, как её бёдра прижимаются к его ширинке, совершая пару круговых движений, — и член твердеет мгновенно. Она улыбается: чувствует. Именно этого и хотела. Медленно, глядя прямо в глаза, расстёгивает ремень, следом молнию, запускает руку. Проводит вверх-вниз, ощущая, как он твердеет. Опускается на колени. Теперь к руке присоединяются губы. Романенко точно такого не ожидал. Он знает: ещё пара минут — и он кончит, так и не успев доставить ей удовольствие. — Продолжим? — отрывается она, но не успевает договорить, а он уже перехватывает её запястье. Поднимает женщину с колен и встаёт с кресла сам. Не отпуская руки, разворачивает к себе, рывком тянет вниз молнию платья. Бельё летит следом: сначала лифчик — щёлкнув застёжкой, потом трусики, которые он выдирает из-под неё, когда она пытается сжаться. Теперь она — подобно Еве — лежит на белоснежной кровати. — Раздвинь ноги, — теперь её очередь подчиняться. Она медлит полсекунды. Для приличия. Он не ждёт. Сам раздвигает её колени — широко, грубо, вжимая бёдра в матрас. Смотрит на неё снизу: влажную, раскрытую, с идеальной помадой и горящими глазами. Улыбается. Вставляет палец — средний, глубоко, до упора. Ирина Петровна выгибается ему навстречу. Второй — безымянный. Она пытается насадиться глубже, но он убирает руку. — Не торопись. Оставляет её одну — но лишь на пару секунд. — Так вы говорили о поощрении… Начнём? — склоняется и шепчет прямо над ухом, входя резко. Даже слишком резко. Но её это только заводит — ещё больше. Ей слишком это нравится. Её отчаянные попытки взять контроль провалены. Ирина Петровна зафиксирована им: одна рука у изголовья кровати, вторая отчаянно собирает простыни в такт его толчкам, пока он придерживает её за шею. Ей слишком хорошо. Юрий Михайлович выходит из неё неожиданно. Резко переворачивает на живот, входит сзади. Она видит каждое его движение в отражении зеркала — и ей это очень нравится. Нравится его попытка подчинить её: одной рукой хватает за волосы, второй придерживает за талию. Они слишком шикарно смотрятся в стекле. Стоны срываются друг за другом. — Тише, — командует он.  Но вместо того чтобы остановиться и дать передохнуть, движения становятся ещё резче, глубже, жёстче. Ей до одури хорошо. Она выгибается навстречу его толчкам, чтобы поймать ритм, — но всё безуспешно. Он меняет его каждый раз, чтобы было ещё приятнее. — Мне кажется, мы оба заслужили такое поощрение? — выдыхает он ей в затылок, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Ирина Петровна не отвечает. Она кончает, сжимая его так, что он сам едва держится. Но держится. Слишком сильно хочется растянуть её удовольствие. Доводит до второго оргазма— пальцами, не даёт упасть на кровать, пока не кончает сам. Только после этого они вместе падают на белые простыни. Ему слишком хорошо с ней, чтобы даже на секунду осознать её действия. Но всё же нужно. Иначе никак не объяснить, почему спустя десять минут она уже поправляет причёску у зеркала — полностью одетая. — А ты куда? — Домой. Я привыкла спать у себя дома. — История обнулена. Она выиграла. Получила то, что хотела. — Номер проплачен до утра. Пока. Не опаздывай завтра. Финально смотрит на себя в зеркало — и уходит. — Сука, — выдыхает Юрий Михайлович в пустоту. — Какая же ты сука. Так получается кто кого? Она его?  Или он ее