против всех (и друг друга)

напарники? нет. союзники? тоже мимо. просто не существует слова, которое бы четко впечатало их отношения в рамки. Чонсоб и Соул. они вместе крутились в дерьме: грабежи, взломы, мутные продажи. так уж вышло, что одинаково вывернутый взгляд на мир сплотил двух бывших врагов. они знали друг друга с детства, но в этой памяти не было ничего светлого. никогда не дружили-только бесконечный лай и драки до разбитых костяшек. повод нашелся бы всегда. хоть из-за девчонки, хоть из-за тупого проигрыша. но через пару лет после школы жизнь выкинула их за борт, в одну лодку, в бега. и все эти старые упреки, вся эта злость как-то сами собой переросли сначала в понимание, а потом в любовь. история долгая, так что сразу к финалу. Чонсоб был в бешенстве. они всегда были заодно, каждое решение-пополам, а их любовь-как колючая проволока, через которую не пролезть. доверие было фундаментом, даже когда оба нагло врали друг другу в глаза. за что бы они ни брались, если вместе-значит, выгорит. Чонсоб чертовски это ценил. -но этот подонок… Чонсоб стиснул зубы до боли, глядя, как пламя пожирает бумаги-гору доказательств, которые он так отчаянно надеялся не найти. Соул не был тем, за кого себя выдавал. и дело было не в мастерстве защиты. Чонсоб, хакер, для которого не существовало закрытых дверей, он просто не мог представить, что искать нужно там. данные Соула были не просто спрятаны-они были мимикрированы под совершенный мусор, они погребены в таких неочевидных цифровых могилах. почему он вообще начал копать? все просто. этот ублюдок слишком профессионально уходил от ответов. каждый раз, когда Чонсоб пытался заглянуть чуть глубже, Соул технично переводил тему в постель, и в сексе все вопросы тонули. Чонсоб злился на себя. он, дурак, сознательно закрывал глаза, позволяя себе верить. чтобы вытащить правду, пришлось пожертвовать месяцами. Чонсоб почти не появлялся дома, пока Соул буквально обрывал его телефон. японец скучал, писал сотни сообщений, но Чонсоб был непоколебим. он не обвинял, не устраивал истерик- просто морозил Соула на два долгих месяца. общая квартира пустовала, хотя Чонсоб знал о каждом шаге любимого: он успел нацепить на его пса датчики, и никакое умение Соула обходить городские камеры не спасало его от этого невидимого поводка. Чонсоб злился не на само гуляние. он бесился от этой тотальной, патологической скрытности. Соул был хорош в грабежах и сделках, но в быту он был как на ладони - Чонсоб знал обо всех его попытках стереть данные слежки, которые Соул наивно списывал на ошибки системы. Соул умел прятать эмоции, но, как оказалось, свои истинные намерения он прятал в сто раз лучше. в чем заключалось предательство? а самом фундаменте. до того как войти в криминальный мир, Соул работал в штабе государственной охраны. не в обычной канцелярии, а в самом ядре системы. всплыли данные о сотрудничестве, отчеты, контакты… все стрелки указывали на одно: Соул был предателем по всем фронтам. профессиональный крот, засланный или просто сбежавший -теперь это не имело значения. факт всегда лежал перед глазами, а Чонсоб просто слишком сильно любил, чтобы его заметить. @@@ Чонсоб разблокировал телефон. экран слепил, высвечивая больше сотни уведомлений. Шота буквально разрывал чат: извинялся, метался, искренне не понимая, в какой момент все пошло прахом. Чонсоб выключил компьютер. все данные стерты, улики сожжены. в отличие от некоторых, у него еще оставались остатки совести. он открыл диалог с Соулом и отправил короткое, сухое: «скоро приеду». припарковавшись у реки, остаток пути он прошел пешком. на нем была объемная толстовка и помятые спортивки-весь вид так и кричал о том, что это лишь короткий визит, не более. правда, под слоями оверсайза Чонсоб спрятал пару сюрпризов. стоило ему коснуться двери, как та распахнулась. Соул буквально снес его, вцепившись в талию мертвой хваткой. уткнувшись в шею, Хаку что-то обиженно затараторил на японском-когда эмоции перекрывали кислород, он всегда забывал чужой корейский. Шота отстранился лишь на секунду, чтобы тут же потянуться за поцелуем, но между их губами легла холодная ладонь Чонсоба. -прости! Чонсоб, не сердись, что бы я ни сделал... - Соул смотрел так жалобно, что внутри всё болезненно сжалось. Чонсобу на мгновение захотелось стереть себе память, швырнуть все свои находки в реку и просто обнять его в ответ. но сердце уже было разбито, а склеивать его на фундаменте из лжи он не собирался. -нам нужно поговорить,-отрезал Чонсоб. перехватив запястье Хаку, он потащил его в сторону спальни. японец шел следом абсолютно послушно, на ходу пытаясь выудить из Кима хотя бы намек на причину такого холода. -если будешь хорошим мальчиком, я всё скажу,- Чонсоб толкнул Соула на кровать и тут же опустился сверху, устраиваясь на его коленях.-хочешь, чтобы я остался? тогда не сопротивляйся. Хаку смотрел в его хмурое, непроницаемое лицо и покорно кивал. он бы и так ни за что не отпустил своего корейца, а уж вступать в перепалку сейчас-последнее, чего ему хотелось. Чонсоб склонился к самому лицу Шоты. -одно лишнее движение и всё закончится,- прошептал он в самые губы, прежде чем впиться в них поцелуем. от этого первого касания Соул буквально поплыл. он слишком долго изнывал в одиночестве, поэтому отвечал с отчаянной, почти молитвенной жаждой. лед внутри Чонсоба тоже начал подтаивать. поцелуй выходил куда нежнее и глубже, чем его колючий взгляд. но стоило рукам Хаку инстинктивно подняться к талии Кима, как тот резко прервал контакт. недоумение на лице Соула сменилось легким шоком, когда Чонсоб быстрым, отточенным движением выудил наручники. Хаку только сейчас окончательно осознал, что под объемной толстовкой Чонсоб прятал не только обиду. прежде чем он успел хоть что-то сообразить, металл холодно щелкнул на его запястьях, замыкая их в замок. Чонсоб уложил его на лопатки и, удобно устроившись сверху, навис над ним с опасной, самодовольной улыбкой. -обещай быть хорошим мальчиком. он знал, что больше не поверит ни единому слову этого человека, но сейчас ему была нужна эта иллюзия контроля. Соул шумно сглотнул. его зрачки расширились-смесь страха и возбуждения ударила в голову. тело, истосковавшееся по прикосновениям за время разлуки, предательски отозвалось мгновенно. японец завороженно кивнул, не в силах отвести глаз от Чонсоба. сейчас его заводил любой жест любимого, а стальные ограничители на руках только подстегивали и без того натянутое терпение. Чонсоб, не сводя с него пристального взгляда, принялся медленно, пуговица за пуговицей, расстегивать ночную рубашку Соула. -ты скажешь, в чем я виноват?...-голос Соула прозвучал почти надломленно. руки Чонсоба замерли. он медленно перевел взгляд с обнаженной груди Хаку на его глаза, и в этом тяжелом взоре Соул прочитал: «зря». времени на извинения Ким не оставил. он молча поднялся и направился к шкафу. испугавшись, что это конец и Чонсоб сейчас просто уйдет, Соул вскочил с кровати, звякнув цепью наручников. -подожди! не уходи, пожалуйста! я буду молчать, клянусь! Чонсоб обернулся. в его руках был шелковый галстук. -последний шанс. это твое второе наказание. несмотря на ярость, кипевшую внутри, Ким завязал узел почти бережно, лишая японца зрения. Соул лишь прикусил губу. он чувствовал, как Чонсоб методично отбирает у него всё: право смотреть, право говорить, право касаться в ответ. было по-настоящему жутко гадать, какая именно тайна вскрылась, раз гнев Чонсоба принял такую изощренную форму. толкнув Соула обратно на матрас, Чонсоб снова накрыл его губы своими, пока руки стягивали с японца остатки одежды. Хаку больше не шевелился, сдерживая судорожный выдох каждый раз, когда пах Чонсоба задевал его бедра через ткань шортов. этот поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. в тишине спальни Соул отчетливо слышал, как на пол глухо упала толстовка, а следом-и всё остальное. Чонсоб вернулся, устраиваясь верхом на его поясе. его ладони начали медленно массировать пресс Соула, а бедра плавно, мучительно по-хозяйски поехали вперед-назад. Хаку только прерывисто мычал в пустоту, борясь с желанием рвануть наручники и просто сгрести в охапку этого человека, который исчез на два месяца, а теперь вернулся, чтобы пытать его близостью. честно говоря, Соул был готов кончить прямо сейчас. от одних этих дразнящих движений, от рук Чонсоба, ласкающих грудь, и от того, как ритмично Ким прижимался к нему, выбивая из легких последние остатки самообладания. Чонсоб припал к шее Соула, и первая сорвавшаяся с губ японца мольба утонула в очередном жадном стоне. -какой терпеливый...-прошептал Чонсоб, перед каждым новым укусом сверля взглядом лицо Хаку. он словно искал в нем трещину, признак того, что маска вот-вот сползет. -ты же самый похотливый из всех, кого я встречал, -эти слова, брошенные с ледяной издевкой, острой иглой вонзились в сердце ревнивого японца. мозг Соула мутнел, он плавился под руками Чонсоба, готовый на всё.-интересно, как же ты снимал напряжение эти два месяца? Чонсоб грубо укусил розовый сосок, заставив Хаку жалобно хныкнуть, но тут же милосердно облизнул опухшую кожу, издеваясь над его реакциями. -наверное, там, куда ты таскался всё это время, да?-Ким приподнялся, окончательно избавляя Соула от последней преграды в виде одежды. Хаку лишь отчаянно замотал головой. сознание, затуманенное похотью и болью разлуки, отказывалось строить сложные логические цепочки. он был уверен, что всё можно объяснить позже. он ошибался. Чонсоб действовал быстро. времени оставалось мало, и он рывком натянул на себя толстовку, скрывая тело. -открой рот, - скомандовал он. поднявшись с бедер Соула, Ким смочил пальцы в его рту и поспешно, почти лихорадочно занялся подготовкой самого себя. он оперся локтем справа от головы Хаку. Соул слышал его прерывистое дыхание и короткие стоны совсем рядом, понимая, что именно Чонсоб сейчас делает. внутри закипала злость и обида-Соул ненавидел, что его лишили этого зрелища. горячий воздух обжигал ухо, Хаку терпел на пределе сил уже пятнадцать минут, еще минуту больше он не выдержит. -мудак...-тяжело вырвалось у Чонсоба, прежде чем он вернулся в исходную позицию. он медленно опустился, принимая пульсирующее тепло Соула внутрь себя. Хаку выгнул спину, содрогаясь от мощного, тяжелого стона. -можешь говорить, -выдохнул Чонсоб, глядя сверху вниз на повязку на глазах японца. теперь, когда они были связаны максимально тесно, у Соула наконец появился шанс разговорить Чонсоба. или хотя бы попытаться оправдаться до того, как его мир окончательно рухнет. Соул пытался вытолкнуть из себя хоть одно внятное предложение, но каждый толчок Чонсоба превращал слова в рваные вздохи. кореец лишь издевательски ухмылялся: он слишком хорошо знал, как сильно Хаку помешан на контроле. Соул привык вести, доминировать, жадно впитывать глазами каждую реакцию партнера. но сегодня правила диктовал не он. Чонсоб чуть подался назад, вынуждая Соула выпрямить спину и принять сидячее положение. -попроси... как следует... и я сниму это,- едва вымолвил Чонсоб, сбиваясь с ритма от собственного удовольствия. -Умоляю,-сорвалось с губ Хаку. он не выдержал: впился зубами в плечо Чонсоба и, наконец поймав темп, стал двигать бедрами навстречу. как только галстук соскользнул на кровать, Соула едва не накрыло панической атакой пополам с эйфорией. обида, злость, вопросы-всё мгновенно вылетело из головы. перед ним снова был его Чонсоб, и Хаку готов был душу продать, лишь бы этот момент длился вечно. но Чонсоб торопился. секундомер в его голове отсчитывал последние минуты. он снова захватил губы японца, взвинчивая темп до предела. ждать развязки долго не пришлось-Соул, изголодавшийся по близости за два месяца, кончил глубоко внутрь. пока Хаку, обессиленный и дезориентированный, пытался восстановить дыхание, Чонсоб резко отстранился. ловкими, отточенными движениями он перехватил ноги японца, связывая их вместе. только сейчас до Шоты дошло, что Чонсоб подозрительно быстро оделся почти наполовину. -почему ты на меня зол?-прохрипел Соул, отчаянно пытаясь дотянуться до него, чтобы снова обнять, почувствовать кожу. -ты работал в ********. голос Чонсоба прозвучал как выстрел. он приподнял край своей толстовки, зажав его в зубах, чтобы освободить руки. устроившись прямо на груди ошеломленного Соула, он обхватил себя пальцами, стремясь как можно скорее кончить и уйти. Соул замер, глядя снизу вверх на это пугающее и одновременно возбуждающее зрелище. правда, которую он так тщательно прятал, теперь висела между ними, как оголенный провод. глаза Хаку расширились. в этот момент мир для него просто перестал существовать, схлопнувшись до одной единственной точки -ледяного взгляда Чонсоба. он не знал, как реагировать, что сказать, чтобы не разрушить последние крохи этой близости, которая и так уже трещала по швам. Чонсоб увеличивал темп, срываясь на тяжелое, рваное дыхание. даже ему, при всей его выдержке, было чертовски трудно довести это до конца. он наклонился, вжимаясь в губы Соула в последнем, горьком поцелуе, и только после этого окончательно разрядился. -прощай. слово упало тяжелым камнем в мертвой тишине комнаты. Чонсоб резко встал с кровати, натянул штаны и, не оборачиваясь, направился к выходу. он методично игнорировал надрывные крики Соула, который, будучи связанным, мог только беспомощно метаться по измятым простыням. дверь захлопнулась, ставя точку там, где Хаку надеялся увидеть продолжение.