Вкус самого главного

Глаза Сяо чуть прикрыты, но это не спасает от режущего яркого красного света светофора, что затопил собой, казалось, всю округу, отражаясь от мокрой после дождя дороги. Несмотря на прохладную апрельскую ночь, маленькие капельки пота стекают по шее за воротник изрядно помятой рубашки из-за стоявшей в машине духоты. Голова его раскалывается после тяжёлого рабочего дня, и всё, что ему хочется - как можно скорее оказаться дома. Снять с себя пропитавшуюся усталостью и плохим настроением одежду, уснуть, прижавшись к мужу, и забыть о работе на все выходные. Опять он задержался допоздна, а ведь обещал сам себе вернуться пораньше, чтобы отдохнуть и провести время с семьёй. При мысли о семье сердце его сжимается, ноет от тоски вместе с кошками, что скребут на душе. Когда в последний раз он ужинал вместе с ними? Сколько вечеров подряд он провёл под горами документов, договоров и прочих важных бумажек, сливавшихся в итоге в бесконечный поток макулатуры? Даже сейчас перед ним возникают фантомы отчётов и имён. Сколько раз он их дополнял, подписывал снова и снова, и снова, по кругу, пока за окном не наступит ночь? Устало потерев шею, Сяо бросает взгляд на приборную панель, на прикреплённую к ней маленькую фотографию его семьи – самых родных и любимых людей, с которыми он проводит так ничтожно мало времени. Вот и сейчас, когда он вернётся домой, они наверняка будут уже спать, ведь время беспощадно приближается к одиннадцати часам. И пока он думал о том, как снова войдёт в тёмную, наполненную сонной тишиной квартиру, светофор наконец-то решает выпустить его из своего плена и переключается на зелёный. Глазам становится легче, резь остаётся где-то там, на маленьком участке дороги, пока он едет дальше. Едет домой.

***

Ключи предательски звенят, когда он вешает их на крючок ключницы. Те задевают остальных своих собратьев, и в ночной тишине прихожей лёгкое бряцанье ключей друг об друга звучит оглушающим металлическим перезвоном, словно целый хор колоколов. - Бездна, - одними губами ругается Сяо, бросая злобный взгляд на ключи и на всю ключницу в целом. С таким же успехом он мог перебудить весь дом, но всё равно удивляется, когда замечает слабый свет, исходящий из их с мужем спальни, и когда оттуда к нему выходит Итэр в своих пижамных штанах и старой растянутой, некогда принадлежащей самому Сяо футболке. Итэр встречает мягкой улыбкой, а маленькие морщинки возле уголков глаз наполнены радостью от встречи с возлюбленным. И сердце самого Сяо сбивается со своего ритма, начинает биться сильнее при виде такого по-домашнему уютного и любимого супруга. «Всё-таки разбудил» - думает Сяо, сетуя на своё не такое уж тихое возвращение. Хочет извиниться, но замечает, что в глазах напротив нет ни следа сна. На самом деле Итэр выглядит куда бодрее Сяо, и это странно. Итэр ведь начинает клевать носом, стоит времени едва-едва перевалить за восемь и всегда ложится спать первым. - Ты чего не спишь? – озадаченно спрашивает Сяо вместо нормального приветствия, но Итэра это только веселит, и улыбка его становится шире. - Да так, - начинает он и, шоркая мягкими тапочками, подходит ближе – Решил вот подождать своего занятого мужа. Он прижимается к нему, кончик носа щекочет щёку, а от последующего нежного поцелуя еле освещённый коридор озаряется светом. - С возвращением домой, - и вся усталость испаряется. Одним движением Итэр прогоняет её, словно по волшебству. И Сяо всегда знал, что его Итэр – настоящий волшебник. - Я скучал, - слова вырываются сами, вылетают изо рта вместе с глубоким вздохом, и Сяо не успевает их поймать, да и не собирался этого делать. Зачем скрывать очевидное, особенно когда каждый взгляд, каждый жест и слово Итэра говорят о том же. - Яньцин тоже хотел тебя подождать, но уснул во время своего вечернего мультика. Сяо улыбается при упоминании о сыне, пока Итэр помогает снять с него пиджак. Его маленькую идиллию омрачает лишь голодное урчание в животе. - Ты, наверное, умираешь от голода? Давай я разогрею тебе ужин, - предлагает Итэр, но Сяо уже идёт на кухню, и он спешит за ним, мысленно ругая себя за то, что отвлёкся, не уследил. Лишь надеется оказаться у холодильника раньше. Но Итэр не успевает. - Не беспокойся, я сам, - говорит Сяо, не замечая паники мужа и резким движением открывает дверцу холодильника. - Нет! Сяо, стой! Сяо мгновенно забывает об ужине. Для него не существуют аккуратно расставленные продукты: куча всевозможных бутылочек соуса на дверной полочке, забытая всеми пачка масла в самом углу и коробка с остатками молока на самом дне. Ему кажется, что он ворвался на тайную продуктовую вечеринку, на некий праздник, ведь торт на центральной полке так сильно выделяется своей торжественностью. - Ох, - тихо выдыхает Итэр рядом, а Сяо самозабвенно продолжает рассматривать неожиданную находку. «С днём рожденя» - написано тонкими линиями шоколада поверх светлого, пахнущего ванилью крема. Немного кривая и неумелая, с очевидной ошибкой надпись, сделанная рукой ребёнка. Как и кремовые завитушки, украшавшие торт то тут, то там своими разнообразными формами и размерами, а местами немного смазанные. Ещё никогда Сяо не видел торта красивее. И он знает, буквально кончиком языка чувствует его вкус. Это то, что вместе с сиропом пропитало слои коржиков, вложенное в основу крема вместе с каждой песчинкой сахара. Вкус, которого так жадно желает сердце, к чему он возвращается снова и снова. Забота, нежность, уют и любовь. Вкус тепла его семьи. Его дома. - Яньцин сам украшал, - говорит Итэр, не видя больше смысла что-либо скрывать – Обещай, что не забудешь удивиться, когда он завтра утром потащит тебя на кухню…это должно было стать сюрпризом. «Сюрпризом» - повторяет мысленно Сяо и только по кривенькой надписи вспоминает причину. Он так заработался, что совершенно забыл о собственном дне рождения. И как этот день наступил так неожиданно и быстро? - Обещаю, - говорит он с улыбкой. Эта улыбка слышится в его голосе, мягкая, как скрытый под кремом бисквит домашнего торта, который он рассматривает с нескрываемым обожанием. Яньцин своими маленькими ручками старательно выводил каждую линию, вкладывал в это своё усердие и терпение - всё для того, чтобы порадовать. И Сяо представляет его наполненные радостью глаза в тот момент - блестящие, словно две монетки моры. Для своих четырёх лет он прекрасно справился. Не хуже самого талантливого кондитера Ли Юэ, и сердце Сяо переполняется родительской гордостью – чувством, от которого раз за разом перехватывает дыхание. - Он у нас молодец. - Ага, - соглашается Итэр, разделяя это чувство – Ходил потом весь вечер такой довольный. Это надо было видеть. «Надо было видеть» - эхом отдаётся в голове. Надо было бы, но Сяо не видел. Как и множество остальных подобных моментов, воспоминания о которых греют в самые тяжёлые времена. Сколько он пропустил? Сколько ещё пропустит? Хочется быть частью всех этих рассказов, а не просто слушателем. Итэр улавливает его настроение так точно, как умеет только он. Не спрашивает устал ли – слишком уж ответ очевиден. Вместо этого он снова оказывается рядом, проводит по щекам тёплой ладонью, по чуть выступившим скулам и озабоченно хмурит брови. Он подозревает, что за эту неделю Сяо пропустил не один обед и, к глубокому стыду самого Сяо, окажется абсолютно прав. Итэр смотрит ему в глаза, на тени усталости под ними и едва заметные морщинки. Его обнимают, заботливые руки обвиваются вокруг него, зарывая пальцы в тёмные волосы. Прижимают к груди так крепко, что кажется, будто весь мир теперь сосредоточен в этих объятиях, а вне ничего более не существует. И Сяо поддаётся. С радостью прячется в этой крепости и расслабляется, опуская голову на плечо родного человека. И на душе становится так легко, так спокойно. Неудивительно. Итэр же волшебник. Итэр всегда делает лучше. - Тебе не помешало бы отдохнуть…ты так много работаешь, - говорит Итэр, хотя сам работает не меньше. - И это ты мне говоришь? – фыркает Сяо. - Даже не думай. Сейчас моя очередь ворчать и волноваться за тебя. В этот раз приглушенное фырканье больше похоже на смешок. Сяо целует нежную кожу на шее мужа, одновременно извиняясь и обещая подумать. Затем снова забывается в его тепле, словно ребёнок, которого укачивают перед сном. Он и в самом деле почти засыпает, но из приятной дремоты его вырывает удивлённое «О!». Итэр смотрит куда-то в сторону, так пристально, что невозможно не полюбопытствовать и не проследить за его взглядом. Часы на маленьком дисплее микроволновки показывают ровно двенадцать. А сонный Сяо снова не сразу вспоминает, что это значит. - С днём рождения, - Итэр вкладывает в слова всю свою нежность, дыханием опаляет покрасневшие уши. - А-ага, - смущённо отвечает Сяо, глядя на мужа и вздрагивает от ощущения мурашек на спине. Выражение лица у Итэра чересчур довольное – явно задумал что-то. Сяо абсолютно уверен, слишком уж хорошо он его знает и не может ошибиться. - Я ведь ждал тебя не только для того, чтобы защитить торт. Сяо недоверчиво приподнимает бровь, но тактично молчит и не напоминает Итэру, как ему не очень-то удалось это сделать. - Сегодня я собираюсь поцеловать тебя пятьсот двадцать раз и столько же сказать о том, как сильно я тебя люблю. И хочу начать прямо сейчас. Он хитро улыбается, а Сяо снова краснеет. Сердце бьётся быстро-быстро, жарко становится так, словно частица самого Солнца залетела к ним на кухню через слегка приоткрытое окно. А цифры часов сменяются другими, неспешно, но неумолимо идут вперёд. Время зачем-то резко ускоряется, зачем-то забирает безвозвратно наполненные счастьем секунды. И ему кажется, что только что начавшийся день вот-вот закончится. Гонимый надуманным страхом не успеть, Сяо, закрыв глаза, сам тянется за поцелуем. Итэру в самом деле стоит начать прямо сейчас, чтобы успеть выполнить задуманное. Но о времени не стоит волноваться. Вместо отобранных драгоценных секунд незамедлительно подарят новые.