Дом — там, где ты

Джисон поставил перед Минхо стакан с кофе и уселся рядом. — Я же не заказывал. — Это от меня. — Ты такими темпами обанкротишься. Джисон хихикнул: — Я всего пятый день тут работаю, не преувеличивай. Минхо, качая головой, фыркнул, — Ты каждый раз что-то берёшь. Джисон, понизив голос, прошептал: — Всего лишь хочу порадовать своего парня, не вижу в этом ничего такого. Уши Ли в тот же момент заливисто покраснели. Казалось, словно из них вот-вот пойдёт пар. Хан, поднявшись с места, потрепал его по волосам. — Ладно, не буду тебя отвлекать, извини. — Погоди. Джисон остановился, а Минхо, пользуясь возможностью, чмокнул его в щёку. Он тут же отвернулся и перевёл взгляд на тетрадь, пряча розовые щёки. — Всё, иди, теперь мы квиты. Джисон умолчал, но не смог сдержать нежной улыбки. Минхо стал более спокойным в последнее время, радостным, и таким свободным, словно с него спали оковы. Он не перестал извиняться полностью, но его поведение стало свободнее, а действия — отчасти. Порой Минхо смущался настолько, что не мог и слова сказать. Джисон считывал его намёки, но и подначивал действовать открыто в плане тактильностей. Смотря на такого счастливого Минхо сердце наполнялось теплом. "Хорошо, что я тогда рассказал ситуацию с его матерью. Теперь волноваться не о чем, кроме переезда" — подумал Джисон стоя за стойкой бариста. Внутри парня царило полное спокойствие. Всё в кои-то веки налаживалось: Джисон нашёл работу, любимого человека, и у него были близкие люди. У Минхо теперь нет преград. Он может заниматься танцами, не боясь запретов. На них обоих давили собственные страхи, боязнь ошибиться, чужие ожидания, но парни нашли в друг друге спокойствие. Одного взгляда друг на друга хватало, чтобы ощутить землю под ногами. Джисон чувствовал себя счастливым. Минхо, потянувшись, поднялся из-за столика, и кивнул на дверь. Джисон, проводив его взглядом, ответил лёгким кивком. Не смотря на приятную прохладу благодаря кондиционеру, долго усидеть на месте было сложно: что-то либо затекало, или начинало болеть. Хан перевёл взгляд на настенные часы, стрелка на которых лениво ползла к отметке пяти. Клиентов толком не было из-за адского пекла продолжающегося полдня. Спасало только радио, по которому играли песни Chase Atlantics, но скуки это не умоляло. Глаза Джисона лениво осмотрели помещение и вернулись к Минхо, стоящему возле входа. К нему быстрыми шагами направлялась больно знакомая фигура, заставив Хана вылететь из-за стойки пулей.

***

— И долго ты так жить собираешься? — Как я буду дальше жить — уже моё дело, — ледяным тоном отчеканил Минхо. — Я тебя не отпускала! — Ты сама сказала, чтобы я жил самостоятельно. Теперь я так и живу. Чего ты ещё хочешь, я не понимаю? — И ты решил, что уже можешь уйти? Да я... я столько сил я в тебя вложила, растила, учила, — её голос сорвался на крик и редкие прохожие стали оборачиваться: — И теперь ты выбираешь это, так ты мне отп... — Это мой выбор как жить, а не твой! — повысил голос уже Минхо, и продолжил более спокойно: —...Мой, ясно? Хватит пытаться навязать мне то, чего хочешь ты сама. Я уже не ребёнок, чтобы и дальше следовать твоей указке. — Не благодарный ребёнок! Я тебе только лучшего желаю, а ты! Ты... ты вообще понимаешь, что выбираешь?! Минхо только фыркнул и посмотрел в сторону кафе. Возле двери стоял Джисон и, видимо, уже давно. Ли подошёл к Хану и взял за руку у матери на глазах. В её взгляде отразилось отвращение, а губы задрожали. — Я выбираю остаться вместе с ним, и продолжу дальше заниматься танцами. А ты делай, что хочешь. — Ты выбираешь его?! Внука этих бездарностей с фамилией Хан? Думаешь, он... — Хватит! — перебил её тираду Минхо, и в глазах миссис Ли отразилось удивление со смесью разочарования: — Можешь поливать грязью меня сколько хочешь, но Джисона не трогай. Ты ничего о нём не знаешь, чтобы ты так выражаться про его родственников, и о нём самом. Я уже сделал свой выбор. Минхо переплёл их пальцы и посмотрел на маму, а затем на Джисона, в чьих глазах отражалось тепло. Мама, не найдя что больше сказать, ушла не оборачиваясь. Минхо не одарил её даже взглядом, продолжая смотреть на Джисона. — Я так тобой горжусь, Минхо, — Джисон притянул парня к себе, крепко обнимая: — Ты большой молодец. Минхо обнял Джисона за спину и уложил голову на его плече. — Я люблю тебя, — прошептал Минхо и заглянул ему в глаза: — Я хочу строить свою жизнь с тобой и быть всегда рядом. — И я тебя люблю, — хихикнул Джисон, — Но твои слова звучат как обещание. — Это именно оно и есть. — Тогда я, Хан Джисон, обещаю, что буду строить свою жизнь вместе с с тобой, и также всегда буду рядом и не оставлю. Джисон протягивает мизинец, и Минхо обхватывая его палец своим, закрепляет обещание. Это обещание о навсегда, о вечности вместе, и любви, не смотря на преграды.

🛬🛬🛬

Вокруг куча людей, все куда-то спешат, они чуть ли не спотыкаются, пока бегут. Шум аэропорта закладывает уши, а объявления о рейсах звучат на всю громкость. Джисон с Минхо смотрят на Феликса и Хёнджина, чьи глаза на мокром месте. Друзья заключают их в кругу объятий так сильно, что дышать становится труднее. — Три месяца т-так быстро-о прошли, — дрожащим голосом протягивает Феликс, уже не сдерживая слёз. — Л-лето всегда слишком быстро кончается, — поддакивает заикающийся Хёнджин, шмыгая носом. — Ну чего вы, ребят. Полгода подождать и увидимся, — пытается подбодрить Джисон, но сам еле сдерживается, чтобы не заплакать. — Полгода н-не т-три месяца... — всхлипивает Феликс, вновь включая Джисона в объятия. — Я знаю, но мы очень хорошо провели лето, и будем держать связь, — ласково щебечет Джисон, стараясь успокоить друга. — Мы будем созваниваться, — подаёт голос Минхо и, хлопая Хёнджина по плечу, крепко обнимает: — Мы будем по вам скучать. — Мы тоже, — соглашается Хван, всё ещё шмыгая носом. Компания кое-как отлипает друг от друга, и Феликса приобнимает уже Хёнджин. — Я уже начинаю скучать, — бормочет Феликс, высмаркиваясь в платочек: — Звоните почаще, хорошо? — И напишите, как долетите, — Хёнджин кивает, поджимая губы. — Мы будем, — в унисон произносят парни. — Смотрите оба, берегите друг друга, — Феликс указывает на них двумя пальцами поочерёдно. — Вы тоже друг друга берегите, — кивает с улыбкой Минхо: — Напишем сразу, как сможем. Женский голос нарушает идиллию между ними, оповещая о рейсе: — Рейс номер 77777, до отлёта десять, пожалуйста, начинайте занимать места. Пожалуйста, подходите и занимайте места! — Напишите или позвоните! — Обязательно! Парни берутся за руки покрепче и, переходя на бег с чемоданами, за считанные минуты добираются до самолёта. Люди друг за другом заходят в него, занимая места. Сердца обоих колотятся как заведённые от страха и ожидания вместе взятых. Минхо и Джисон смотрят друг на друга улыбаясь. В их глазах отражается безграничная нежность, доверие, и любовь к друг другу. — Ты боишься? — Джисон наклонил голову набок, а его глаза слегка прищурились. — Боюсь, но с тобой мне не так страшно, — Минхо покачал головой. — Это почему же? — Джисон хмыкнул и боднул его плечом. — Потому что мой дом — там, где ты, — прошептал Минхо и быстро поцеловал его в макушку: — Куда бы не полетели, я всегда последую за тобой, потому что люблю, и никогда не оставлю тебя. — И я всегда последую за тобой, и никогда не оставлю, потому что лишь с тобой я чувствую себя дома. Я очень сильно люблю тебя, — хихикнул Джисон, слегка сжимая руку любимого в своей. — Ну, тогда пойдём, Джисони? — Пойдём, Хо. Они поднимаются по трапу продолжая держаться за руки. Когда до входа в самолёт их разделяет всего один шаг, парни вновь смотрят друг другу в глаза. Время словно замирает. Как только их взгляды встречаются, всё становится ясно обоим. Сейчас их судьба решается окончательно. Прошлые решения привели их к настоящему, сквозь все преграды и невзгоды они прошли вместе рука об руку. Решимость, отражающаяся в глазах парней и то, что они находятся здесь, самое явное тому доказательство. Клятва о вечности, данная ими, связывает парней с городом N, который останется для них родным и проклятым одновременно. В нём произошли и плохие, и самые хорошие воспоминания, но именно они связали их сердца вместе.