Чудо в День всех влюблённых

      Темнота всё плотнее. Она застилает глаза, забивается в уши, проникает в лёгкие с воздухом, обвивает моё тело как щупальца. Здесь нет ни малейших ориентиров, и я теряюсь в этой темноте. Мои глаза слепы, уши не улавливают даже собственное дыхание, ни малейшей молекулы запаха не доходит до моего носа, вкуса тоже нет, а если я попытаюсь коснуться собственного тела, то тоже ничего не почувствую, даже моё сердце перестало биться. Я словно растворился, слился с этой темнотой, но от этого только сильнее ощущается буря внутри.       Моя душа рвётся на части, горит и леденеет от всех тех эмоций, которые я запер в себе. Горе и боль о тех, кого я не смог защитить и потерял по собственной вине. Тоска и одиночество, которые не с кем разделить, потому что я не хочу снова кого-то подпускать к себе так близко, чтобы потом снова горевать о потере. И вместе с тем отчаянное желание, чтобы кто-то всё же был рядом. Я не прошу меня обнимать, гладить по голове и уверять, что всё будет хорошо, хотя бы просто молча посидеть возле меня. Даже такая малость будет бесценна и поможет хоть немного утихомирить безумие, творящееся внутри. Злость и презрение на тех, кто за моей спиной называет меня монстром, чудовищем, а при встрече фальшиво улыбается и восхищается моими подвигами.       В голове звучат голоса тех, кого я знал когда-то или знаю сейчас. Они ругаются, кричат, спорят, умоляют, требуют… Профессор Джеральд говорит, что я должен спасти его внучку, Мария умоляет дать шанс людям, Блэк Дум требует подчиниться и уничтожить планету, Соник настаивает на дружбе и пробежке, Руж предлагает украсть Мастер Изумруд…       Я хочу, чтобы они все замолчали!       Тяжесть накопленных эмоций увлекает меня всё глубже. У меня нет ни сил, ни желания сопротивляться. Я знаю, что не выберусь на свободу, не достигну поверхности этого бездонного океана, а буду бесконечно падать в никуда. Да и зачем мне это? Там, наверху, в «нормальном» мире, меня ждут только косые взгляды, боязливые шёпоты, которые они думают, что я не слышу, и инстинктивные попытки держаться от меня на максимально возможной дистанции. Так забавно наблюдать за тем, как мои коллеги стараются незаметно вжаться в стенки лифта, когда я в него вхожу. Или торопливо выйти из него, хотя я точно знаю, что это не тот этаж, который был им нужен. Когда собирают сотрудников на общую планёрку, на «мой» стул никогда никто не садится. Даже на стоящие рядом стулья не садятся.       Руж шутливо радуется, что ей попался такой замечательный напарник, благодаря которому у нас всегда есть свободные места, но меня это только ещё больше раздражает. Я и сам прекрасно знаю, что во мне есть гены омерзительных инопланетных захватчиков, и меня невероятно бесит, что я бессилен что-либо изменить в этой ситуации. Остаётся только сжимать зубы покрепче, чтобы случайно не начать рычать на окружающих, в общем-то не виноватых в этом, коллег. Но это не приносит никакого облегчения.       Всё это копится каждый день и становится ощутимо тяжелее. С каждым разом я всё глубже и глубже тону в этом тёмном безмолвии. Раньше в своих кошмарах я видел, как умирает Мария, теперь же ко мне чаще приходит именно этот сон. Я знаю, что сейчас сплю, и знаю, что могу проснуться, но не делаю этого. Какой смысл просто пялиться в потолок, так хоть организм отдохнёт. Тем более что иногда в этот сон приходит мой ангел, и я каждый раз терплю эту тьму снаружи и разрывающую бурю внутри только ради надежды увидеть ЕЁ ещё раз.       Боль внутри жжёт и режет, давит и бьёт, но стоит заметить искорку света, как я тут же забываю об этом.       Это ОНА!       Поднимаю голову и широко раскрытыми глазами ловлю мельчайшие искорки и лучики, что божественным ореолом окружают приближающуюся фигуру. Тьма недовольно раздвигается, пропуская ЕЁ — самое прекрасное создание во всех возможных вселенных. Розовые иглы легонько покачивает свежий ветерок, который доносит до меня тонкий аромат роз, зелёные глаза смотрят на меня с невозможным в реальном мире принятием, улыбка заставляет что-то трепетать у меня в груди.       По мере приближения этого божественного создания меня окутывают свет и тепло, которые ОНА так щедро излучает в этой пустоте. Я могу только смотреть, боясь пошевелиться и спугнуть ЕЁ неосторожным жестом. Я не достоин ЕЁ внимания, недостоин ЕЁ слова, недостоин ЕЁ помощи. Но мне достаточно просто понимания, что ОНА находится рядом со мной.       ОНА молча улыбается и протягивает ко мне руки. Буря внутри меня стихает, и в голове, наконец, воцаряется блаженная тишина. Я с неуверенностью и надеждой протягиваю руки к НЕЙ. Неужели ОНА действительно хочет меня коснуться?       Горячие пальцы крепко сжимают мои ладони, а потом ОНА неторопливо, но уверенно увлекает меня за собой. Мы поднимаемся вверх, я не отрываю взгляда от ЕЁ глаз, боюсь даже моргнуть, словно из-за этого ОНА может исчезнуть, раствориться, а в голове бьётся единственная мысль: «Не отпускай меня, не оставляй снова в темноте, не позволяй этой боли доконать меня, я сам не справлюсь, я столько лет растил своих внутренних демонов, и сейчас они стали сильнее меня, пожалуйста, не отпускай…»              Раздражающий звон заставил чёрного ежа дёрнуться и резко распахнуть глаза. Сердце суматошно забилось о рёбра, воздух с хрипом вошёл в сжавшееся горло. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы осознать, где он находится, и нашарить на тумбочке верещащий телефон. Очень хотелось швырнуть его в стену. Вдох-выдох…       — Ну? — голос вышел хриплым, словно его обладателя только что душили.       — Доброе утро, сладкий, — Шедоу едва не застонал от этого сочащегося приторной сладостью тембра.       — Не доброе! Чего тебе нужно?! — обычно он был более сдержан в общении с напарницей, но сейчас Руж отобрала у него бесценные мгновения сна, где была ОНА.       — Ох, прости, что разбудила тебя, но у меня появились срочные дела, и мне нужно, чтобы ты меня подменил, — чёрные уши задумчиво шевельнулись, уловив искреннее раскаяние в голосе летучей мышки.       — Подменить тебя? В чём? У тебя не запланированы миссии на сегодня.       — О, запланирована одна и очень-очень важная, но не в ГАН.       Шедоу с трудом сдержал рык.       — Можешь нормально сказать?!       — Дело в том, что я обещала Эми помочь в организации праздника, но из-за форс-мажорных обстоятельств не смогу появиться у неё до начала вечеринки, — Руж была явно расстроена, она ценила подругу и вот так бросать её и нарушать данное обещание не хотела.       А вот Шедоу напрягся. Было даже не важно, в чём именно будет заключаться эта помощь, он был уверен, что справится со всем, но ведь это означало, что он проведёт время рядом с Эми, рядом с НЕЙ…       Мысленно одёрнув себя и поглубже затолкав неуместный энтузиазм, он показательно нахмурился, хотя Руж и не могла его видеть, и деланно-безразлично спросил:       — И что там за праздник?       В трубке послышалось пренебрежительное фырканье.       — Ох, дорогуша, только ты мог такое спросить. Сегодня День Святого Валентина или День всех влюблённых, если тебе так будет понятнее.       Шедоу застонал, почувствовав, как уши нервно прижались к голове. Провести такой праздник рядом с Эми — это или знак судьбы, или насмешка жестокого мироздания.       — Да не расстраивайся ты так, — по-своему интерпретировала его страдания мышка. — Никто не будет заставлять тебя оставаться на вечеринку. Тебе просто нужно будет немного помочь Эми. Ну пожалуйста, Шедоу! Я буду тебе должна!       «Ого, даже так?» — мысленно изумился ёж, а потом озвучил своё решение, сделав всё возможное, чтобы Руж не догадалась, что он помчался бы на помощь Эми даже без всяких уговоров и долгов: — Будешь о-о-очень должна, — протянул он, всячески изображая недовольство.       — Конечно-конечно! Спасибо тебе! Пока! — мышка торопливо отключилась, а Шедоу выронил телефон, крепко зажмурился и закрыл лицо ладонями.       Предстоящий день станет для него одновременно и адом, и раем, ведь он проведёт его со своим ангелом, но будет делать недовольный вид, как будто его действительно заставили находиться рядом с ней.