Правда под видом шутки

Джон не может сказать, когда они подружились с Лололошкой и стали частью жизни друг друга. Прошло уж точно более десяти лет, и это время Харрис невероятно ценил, наверное, как никогда ничего не ценил. Ему всегда было комфортно находиться рядом с Ло, им не нужно было спрашивать, чтобы прийти друг к другу в гости и просто сидеть вместе, ничего не делая. Несмотря на характер Джона, который даже его самого часто подбешивал, Лололошка каким-то чудным образом его выдерживал. Поэтому они и дружат так долго, почти без ссор и недопониманий. Но однажды Харриса словно осенило. Он стал зависим от внимания Ло, он хотел проводить время только с ним, он хотел видеть его каждый скучный день, он хотел прикасаться к нему, говорить с ним, и ему совсем не нравилось, если внимание Лололошки кто-то хочет забрать от него. Первая такая мысль появилась ещё два года назад, и она повергла Джона в шок. Он всю свою жизнь думал, что не может любить человека, но правда оказалась неприятной. С того самого дня Харрис понял, что любит Ло не как друга. А как кого-то большего, как парня. И это стало проблемой для него. Джон не мог нормально смотреть в глаза другу, не мог находиться так близко, как раньше, ведь каждый раз он готов был залиться краской с головы до ног. Ему нравилось всё получаемое внимание, но вместе с этим ему было страшно от этого. Не только из-за того, что Ло в какой-то момент может понять всё и послать Джона куда подальше, а из-за страха остаться одним. Харрис прекрасно знал, что Ло — самый гетеросексуальный человек, которого он знает. А если Джон не ощущал ни к кому за свои 27 лет такое чувство, то есть шанс, что ему повезло родиться однолюбом. Вот тут и появляется этот страх. И ладно, может быть, Харрис просто себе выдумывает и он ещё сможет полюбить кого-то другого. Только он не хотел. Лололошка был самым светлым человеком в его жизни, и мысль, что Джон может любить не только его, чувствовалась как измена. Его мысли были слишком противоречивыми, и понять, где же правда, — что-то на уровне невозможного. Но одно Джон знал наверняка — его ревность выходит за любые рамки. Она проявляется каждый раз, стоит увидеть, что Ло общается с потенциальным любовным интересом. Однако это не значило, что Джон ревнует только к противоположному полу. Это значит, что его ревность не видит границ и он запросто может начать ненавидеть даже общих друзей, у которых уже есть любовь всей жизни и на Лололошку они даже не посмотрят. Харрис понимает, как это ужасно, как при помощи своей неконтролируемой ревности может разрушить дружбу с Ло. Но он не может ничего с ней поделать, лишь ещё сильнее заводится, когда к другу проявляют зверский интерес. И главное — Джону даже выговориться по этому поводу некому. Все знакомые, которые у него есть, так или иначе знакомы с Лололошкой, чуть ли не лучшие друзья, так что им что-то говорить — себе дороже. Да и не доверял Харрис никому, кроме Ло. Даже к себе доверия было меньше, чем к другу, что давно перестал таким казаться. Джону стыдно, скверно и трудно в сложившейся ситуации. Если бы только Лололошка знал, о чём его друг каждую секунду думает, пока они находятся рядом, точно отрёкся бы от него. И Харрис в некоторой степени даже был бы не против такого, ведь устал от своих чувств, которые не может полностью обнажить. Более того, он пытался подавить в себе эту дурацкую влюблённость, но всё напрасно. А попытки чуть отдалиться от Ло никогда не увенчивались успехом. По правде становилось даже хуже, не только потому что Лололошка беспокоился о Джоне, но и из-за уныния, которое появлялось где-то в груди и заставляло ноги тащить свою задницу к Ло. А если с таким чувством Харрис случайно натыкался на не очень приятные для него кадры из соцсетей, где Ло в компании других людей, среди которых парочка девушек смотрят на него влюблённым взглядом, хотелось натянуть верёвку на шею. Может, так Лололошка обращал бы внимание только на него? И в одну из пятниц, когда Джон душевно умирал на работе из-за своего поведения, Ло предложил ему сходить вечером в клуб развеяться и, как тот написал, «найти тебе кого-нибудь». Харрис ужасно хотел ответить, что ему никто не нужен, кроме него, но сдержался, отвечая, что будет не против. Конечно же он не отказал бы Лололошке, неважно куда его зовут, Джон пойдёт, если там будет друг. А непринуждённая обстановка в громком клубе поможет расслабиться, а музыка заткнёт все мысли. Харрис наперёд знал, что будет пить, алкоголь обычно не развязывал ему язык, так что переживать не стоило, хоть паранойя всё равно поселилась где-то глубоко внутри. Они должны были встретиться уже около клуба. Джон приехал за тридцать минут до назначенного времени. Да, он всегда отличался излишней пунктуальностью, но сегодня такой ранний приход казался лишь попыткой успокоить себя, привыкнуть к музыке и толпе, даже если он ждал на улице. Мимо него проходили люди и странно косились, скорее всего из-за внешнего вида, Харрис же даже не переоделся из своего идеального белого костюма, сразу после работы поехал сюда на всех парах, видимо забыв, в какое место его позвали. Впрочем, ему всё равно на странные взгляды, его волнует лишь один взгляд, обращённый на него. Сердце начинало быстро колотиться, стоило только подумать о прекрасных синих глазах Лололошки, а на лице появлялась лёгкая улыбка. Джон точно выглядел странно со стороны, опять же ему плевать. Лёгкий ветерок прошёлся по плечам, холодом отдавая и вызывая неприятные мурашки, когда из-за угла показался Ло. Теперь Харрис смахнул свою улыбку, натягивая привычное скучающее выражение лица, но мысленно он всё ещё был с ухмылкой. Лололошка выглядел как всегда ужасно хорошо. Раньше Джон и не подумал бы, что ему будет нравиться свободный стиль Ло, его объёмные толстовки и широкие штаны, он считал, что такой внешний вид делает друга похожим на подростка, который только закончил школу, а не на взрослого парня, что работает на престижной работе. Всё в Лололошке от головы до пят привлекало Харриса и действовало на Джона своеобразным способом. Он сразу становился шёлковым, но лишь внутренне, снаружи он так и оставался снобом. Ло, будь он неладен, улыбался так, будто напротив него стоит не Джон, а кто-то, кто занимает в его сердце слишком много места. Как те девицы, с которыми Лололошка встречался. — Долго ждёшь? Почему не зашёл, пока меня ждал? — бархатным голосом вместо приветствия спросил друг. Его чёлка спадала на глаза, так и хотелось убрать её. — Недолго, пошли, — конечно же соврал Харрис, но тоном, в котором распознать ложь нереально. Они зашли внутрь, и сразу же громкая музыка врезалась в уши, сердце подстроилось под басы, что отбивались от стен, а в воздухе присутствовало необъятное количество запахов: от ярко выраженного алкоголя до чьих-то отвратительно приторных духов. Если бы Лололошки не было рядом, Джон точно ушёл бы прямо сейчас, уж очень его раздражала толпа людей. Но пока Ло стоял по левую сторону от Харриса, было всё равно на все неприятные факторы. Парни по инициативе Лололошки прошли к бару. По его словам, быть трезвым в клубе непростительно. Джон и не собирался спорить, но для вида закатил глаза. Они присели на два высоких стула, и Ло сразу же заказал им выпить. Харрис, когда ему протянули шот, не думая опустошил его, терпкий вкус обжёг горло, а в груди что-то заскребло. Музыка раздражала слух так, что даже разговор, который завёл Лололошка, не помогал. Друг как всегда говорил про свою унылую работу и о том, как не может пройти уровень в какой-то игрушке, между прочим, которую подарил ему Джон. Ло был так счастлив, когда Харрис без повода принёс диск для игровой приставки, который Лололошка не мог найти месяц. Игра была действительно редкой, но Джон никогда не расскажет, как каждый день заходил на всевозможные геймерские сайты и всё, что с ними связано, чтобы проверить, не продаёт ли кто её. Тогда он в своей привычной манере передразнил Ло, сказав колкость, что друг даже с большим желанием не смог найти игру, но в душе он плясал, что смог порадовать его. И сейчас, слушая восторженные комментарии, внутри разливалось приятное чувство тепла, но басы помогали хорошенько их заглушать. Лололошка заказал ещё пару шотов, а Джон без задней мысли опустошил свой. Может, из-за алкоголя, но ему стало не по себе. В груди скреблись кошки при любом брошенном взгляде на друга, на профиль его лица: очаровательный нос с красивой горбинкой, ресницы, подсвечиваемые софитами клуба, аккуратная верхняя и нижняя губа, слегка красноватые из-за постоянных покусываний, кадык, что подрагивал время от времени. Ло был идеальным в картине мира Харриса, и хотелось держать его так близко, насколько позволяли границы и собственное неугомонное сердце, что колотилось рядом с другом как бешеное. Глубокие глаза гипнотизировали Джона, он безудержно пялился на Лололошку, хватая своим острым взглядом каждый сантиметр лица Ло. Ох, как же сильно Харрис хотел перестать ощущать все эти эмоции и чувства, чтобы смотреть на друга обычно, чтобы у того не было поводов сомневаться в намерениях Джона. Всё это так сложно, а Джон просто хочет жить спокойно, не подрываться каждый чёртов раз и не ощущать всё время, что он сидит на иголках, которые уж очень настойчиво протыкают его до сердца. Харрис слушал каждое слово, которое говорит Лололошка. Ло смеялся — и Джон тоже. Ло восторгался — и Джон тоже. Ло злился — и Джон тоже... Он ещё никогда не был столь эмоциональным. Обычно во время обсуждения чего-либо Харрис пытался не показывать свои эмоции такими, какие они есть, однако алкоголь развязал прочный узел, и Джон плохо контролировал своё поведение, а ведь выпил он всего ничего. За десять минут удивительного рассказа Лололошки о его старом маразматике-начальнике Джон выпил только три шота, а всего, с учётом первых, в его организме было пять шотов. Но их хватило с головой, Харрис стал поддатым, сам того не осознавая в полной мере. И он продолжал бы показывать свои эмоции, если бы к ним не подошла милейшая девушка в ярком жёлтом платье, с пышными рыжими локонами. Джон сперва не обратил на неё внимания, девушка лишь стояла за спиной Ло и заказала себе коктейль в баре, но после того, как забрала гранёный стакан с алкоголем, якобы ненароком кинула взгляд на Харриса. Он заметил это слишком чётко, и уже через секунду девушка подошла к ним с улыбкой на лице. — Приветики! — крикнула она, чтобы перекричать их диалог и музыку. Рыжуля накрутила на палец локон и смерила взглядом замолчавшего Ло, который совсем не стеснялся ей улыбаться. — Вы тут одни? — от её приторного голоса прошлись мурашки. — Ну нас вроде бы двое, — слишком приветливо улыбаясь, сказал Лололошка. Джон уже понимал, что ничем хорошим это случайное «знакомство» не закончится. — Это я вижу, — пьяно захихикала девушка. — Не скучно вам тут? — Хочешь нас развеселить? — угрюмо спросил Харрис. Он хотел поскорее избавиться от надоедливой рыжули, чтобы продолжить слушать увлекательные истории Ло, а не смотреть, как тот улыбается какой-то пьяной девушке. — А ты зануда, я погляжу, — засмеялась она, переводя свой взгляд на Лололошку. Она запорхала своими ресницами, рассматривая его. — Да я вот ищу людей к нам в тусовку. У меня сегодня день рождения, а мои друзья уже надоели, сидят и не обращают на меня внимания, — девушка милейшим образом закатила глаза, Джон готов был выблевать на месте от этого очаровательного выражения лица. Имениннице, видимо, было всё равно, кого звать в свою компанию, но почему именно их? — С днём рождения тебя! — Лололошка, будь он проклят, кажется, совсем не был против такому предложению, однако всё равно взглядом спрашивал Джона, хочет он или нет. Конечно же Харрис был против! Его уже на этом этапе общения с незнакомкой поедало раздражение и ревность! Но, естественно, отказать Ло он не мог, ну никак. — Как они могут вот так относиться к имениннице? Нелюди! — засмеялся друг. — Тогда пойдёмте, развеселите хоть вы меня, — рыжуля указала куда-то вглубь клуба, где показывались двери в персональные комнаты. Нет, Джон, конечно, мог отказаться, но не когда Лололошка смотрел на него щенячьим взглядом. Харрис готов на всё, лишь бы ещё чуть-чуть Ло глядел на него этими глазами. Только он успел пожалеть, что согласился на очевидно хреновую авантюру. Мозгом Джон это понял ещё когда девчуля стояла поодаль, а осознание пришло, когда они уже зашли в персональную комнату, где, казалось, собрались все, кто могут забрать внимание Лололошки. Комнатка была небольшой, но поместила в себе трёх девушек, вместе с рыжулей, и четырёх парней, не считая их с Ло. И все эти друзья, как говорила рыжуля, совсем не казались теми, кто будет игнорировать главную звезду их вечера. На лицах всех этих людей моментально появилась улыбка, когда они увидели именинницу. — Я привела нам двоих парней! — во все тридцать два радостно выкрикнула рыжуля. — Быстро познакомлю вас, — она вытянула указательный палец, чтобы пройтись по всем сидящим на большом диване, — Брай, Дилан, Глен, Ричард, Шерон, Тим, ну и я Клео, — протараторила она, интонационно выделяя себя. — А вас как зовут? Ноль, было ноль желания говорить своё имя и находиться в этом аду, где каждый способен вывести на эмоции. Стоило сказать спасибо Лололошке, который затащил их в это. — Я Лололошка, можно просто Ло. А это Джон, — как же замечательно, что друг решил представить Харриса вместо него, у всех сидящих тут пропал шанс услышать в его голосе, как же он не хочет тут быть. Клео любезно провела их к дивану и сказала чувствовать себя так, будто они знакомы сто лет. Знала бы девушка, что Джон предпочёл бы компанию из кучи пауков, которых терпеть не может, чем этих незнакомцев и их напускную доброту. Да и резкое внимание к его персоне вовсе не радовало. Все глаза, кроме Ло, были прицеплены к нему. Удивительно, что не к другу. Но тут же началось какое-то собеседование. Эти люди спрашивали у них абсолютно всё, особенно выделилась девушка с блондинистыми волосами — Джон не хотел запоминать имена этих людей, — и парень в безвкусном зелёном свитере рядом с ней. Уже в первые минуты Харрис хотел застрелиться. Эти незнакомцы лезли слишком далеко, расспрашивая самые ненужные детали, которые никому не нужны. Лололошка отвечал хоть и слегка смущённо от обрушившегося на него внимания, но выглядел радостным. А Джон на все вопросы отнекивался, показывая всё недовольство мира, хоть и с трудом, ведь он боялся обидеть своим поведением Ло. Даже если был на него зол за всё происходящее сейчас. Когда всё более-менее поуспокоилось и собеседование закончилось, разговор в компании зашёл о чём-то будничном и всем знакомом. Кроме Харриса. Он совсем не слушал, о чём говорят, только обращал внимание на редкие предложения от Ло, но их катастрофически не хватало, чтобы заглушить злобу на всех собравшихся. И предложенный алкоголь не помог, хоть Джон и опустошил пару бокалов чего-то жгучего и отвратительно кислого на вкус. Вечер из прекрасного постепенно превращался в мерзкий. Хуже сделать могло только нежелательное внимание со стороны рыжули к персоне Лололошки. Ох, а вот и оно! Клео якобы невзначай, прямо как когда подошла, села около Ло, потягивая ему рокс с виски, и так же невзначай зацепилась рукой за руку друга, прижимая к себе. Джон видел, как девушка прилипает к Лололошке и смотрит горящими глазами, и внутри него появлялась ужасная злоба. Он готов был со всей силы откинуть рыжулю от друга, лишь бы та не трогала его, но сделай он так — всё хорошее отношение Ло к нему обрушилось бы прямо сейчас. Да и Харрису не очень нравилось насилие, особенно по отношению к девушкам, но в полупьяном бреду ему казалось, что эта идея не такая уж и плохая. Только ему пришлось взять себя в руки и со скрежетом на зубах не обращать внимания на эти недо-заигрывания, Клео точно хотела как-либо пофлиртовать с Ло. От таких мыслей становилось ещё паршивее. Парень в чёрной толстовке с вышитой на ней кошкой подсел справа к Джону. Тот что-то спрашивал у него, но Харрис отвечал посредственно. Он всё равно боковым зрением смотрел на Лололошку, который улыбался рыжуле и смеялся с её шуток. Злость разрасталась по всему телу, Джон сжимал кулаки, еле держа спокойное выражение на лице. Как всё успело набрать такие обороты? Парень справа продолжал отрешённо говорить о чём-то, во что Харрис так и не вслушивался. Другие новые-ужасные-бесячие знакомые переговаривались между собой, а именинница всё липла к Ло. Джон не мог это терпеть, его разрывало от ревности и злобы. Каждый сантиметр тела кипел, и изнутри прорезало чем-то острым и холодным. «Успокойся, соберись, не смотри», — как мантру повторял в голове Харрис. Помогало ли ему это? Ответ слишком очевиден. И, словно как добивка для него, рыжуля слишком наигранно смеясь положила свою левую руку на правое плечо Ло, слегка задевая своим мизинцем плечо Джона. Всё, он больше не может находиться в этом сборище людей, которые ему отвратительны, что касается и Лололошки. Харрис резко поднялся и без слов вышел из комнаты, хлопая дверью громче, чем хотелось бы. Он прижался к холодной стене, больно ударившись затылком о неё, и наконец-то он мог снять свою спокойную маску с лица. Его разрывало на части, сердце безбожно билось в порывах выпрыгнуть из груди, а кулаки сжались сильнее, чем когда-либо. В голове гнусно билось лишь одно слово — «отвратителен». Даже непонятно, кому именно это было адресовано: не то Ло, не то самому Джону. Кровь билась в ушах в такт музыке, но заглушала её. Харрис сейчас ощущал столько боли в своей груди, что ноги невольно подкашивались. Может, всему виной алкоголь, но Харрису было всё равно, из-за чего или кого он ощущает всё это. Почему всё не может быть проще? Почему он из-за своей влюблённости должен проходить через такое большое количество боли? Почему он не заслуживает счастья? — Джон! — раздалось слева после хлопка дверью. Не хотелось даже смотреть на столь бесстыжего Ло, который посмел выйти после случившегося. — Джон, — он положил свою руку на плечо, и даже сквозь плотную ткань костюма Харрис ощутил холод его ладони, — что случилось? Харрис сжал кулаки ещё сильнее, до хрустящих костяшек. Он не поднимал взгляд, всё смотря на плитку пола, а на лице читалась абсолютная ненависть ко всему вокруг. Молчание протянулось всего секунд пять, но для Джона оно показалось целой вечностью, за которую он успел поразмыслить над всеми словами, которые скажет, но алкоголь в его крови внёс свои коррективы, и всё, что в обычной жизни Харрис не сказал бы, даже если ему грозили жизнью, стало весомым аргументом. — Какого хрена ты творишь, Ло?! — выкрикнул Джон, стряхивая руку со своего плеча и наконец-то подняв свой гневный взгляд на ничего не понимающего друга. — Мало того что ты у меня совсем не спросил, хочу ли я проводить время с непойми, блять, кем, так ещё и вытворяешь такое рядом со мной, совсем не стесняясь! У тебя вообще нету понимания о приличии и вежливости к друзьям, с которыми ты дружишь чуть ли не всю жизнь?! — он ткнул пальцем в грудь Ло, хмуря брови и до боли сжимая челюсти. — О чём ты говоришь? Что не так? — Лололошка звучал уж слишком трезво в отличие от Джона. — Если ты не хотел идти вместе с Клео, мог бы сказать мне! Зачем пошёл, если не хотел? И что за приличие и вежливость? Что я сделал? — А ты, видимо, дружишь с пугалом, у которого всегда одно лицо, что не мог заметить, как мне неприятно, что какая-то накрученная пизда подошла к нам и зовёт к хуйпойми кому? — Джон никогда не оскорблял людей в присутствии Лололошки, из-за чего у друга глаза и рот раскрылись почти одновременно. — Почему ты так говоришь о них? Зачем оскорбляешь людей, которые не причастны? — Ло не на шутку повысил голос, вгрызаясь своим взглядом в Джона. Ну хоть сейчас для друга есть только он. — Конечно, у тебя никто не причастен! Ты будто всегда хочешь вывести меня на эмоции, когда мы не одни! По твоему лицу всегда видно, что ты просто не можешь без моей ревности! — Харрис сильнее ткнул в грудь Лололошки, чуть ли не выплёвывая эти слова. — Какая ревность? О чём ты говоришь? Зачем мне тебя выводить? — Это я у тебя должен спрашивать. Но если ты хочешь услышать мою точку зрения, то ты просто не можешь прожить без осознания, что я всегда о тебе думаю. Ты всегда специально флиртуешь со всеми подряд, лишь бы вывести меня на ревность, чтобы я возненавидел людей рядом с тобой, но на тебя всё равно смотрел как обычно! Ты просто нарцисс! Даже я никогда себе не позволял думать о себе так много, а тебе, видимо, это доставляет лишь одно удовольствие, что ты каждый, блять, раз пытаешься, чтобы я ощутил хоть какую-то негативную эмоцию! Ты невыносим! — Джон... — взгляд Лололошки сменился огорчённым. — Что ты несёшь... — его брови сложились домиком, а в глазах пролетело лишь разочарование. — Я... Я бы никогда не сделал чего-то подобного. Я не понимаю, откуда у тебя в голове такое взялось. Я просто живу свою жизнь, и я бы никогда не поступил с тобой плохо, — он взял ладони Харриса в свои. — Какая ещё к чёрту ревность? Харрис понял, что сказал лишнего, только сейчас. Он выдернул свои руки и отряхнул их, гуляя взглядом по чему угодно, лишь бы не видеть это разочарование на лице Ло. — Забудь, — Джон махнул головой. — Я просто слишком много выпил, — он сделал шаг в сторону, намереваясь просто уйти из клуба, но Лололошка схватил его за руку, не давая этого сделать. — Прости, что не спросил, хочешь ли ты пойти к Клео, я думал, что ты не против. Нужно было прямо спросить. — Ло положил руки на плечи Харриса, виновато выдыхая. — Всё-таки мы договаривались выпить только вдвоём... Но я не понимаю, почему ты так ревнуешь меня к другим. Мы с тобой хоть и долго дружим, но я не знал, что ты так привязан ко мне. Мне жаль, что я неосознанно тебе навредил, — глаза Лололошки блестели в неоновом свету так, будто он вот-вот и заплачет. — Я не хочу, чтобы мой единственный лучший друг был зол на меня. Хочешь, уйдём? Потрясающе. Теперь Джон понял, каким куском дерьма он является. Это просто ужас, что же он натворил. И что теперь с этим делать? — Нет, тебе не надо. Если хочешь остаться, то не надо со мной идти, — Харрис стал ощущать лишь страх. Его руки тряслись, глаза бегали по лицу Ло в полном отчаянии. — Не переживай, наши новые знакомые не будут против, если мы уйдём. Всё-таки мы не успели с ними сдружиться, а для меня в приоритете стоит друг, с которым я знаком очень давно, чем люди, которые не факт, что смогут стать для меня друзьями, — Ло улыбался через силу, его брови всё ещё были сведены к переносице и подрагивали. — Только давай я предупрежу их, а то не очень вежливо получится. Дальше всё было как в тумане. Лололошка быстро заглянул в комнату и сказал, что они уходят, и после, пробираясь сквозь толпу, они вышли на свежий воздух, сразу же словив такси. Джон смотрел в окно и готов был заплакать от своего идиотизма. Как он мог вот так взбеситься на Ло? Чувство тяжести намертво прилипло к нему, появился неприятный ком в горле, а по мозгу словно кто-то проходился лезвием. Стоило придумать хоть какое-то оправдание, Лололошка попросту не поверит, что спокойного и рассудительного Джона подкосил алкоголь. «Думай, Харрис, думай...» — повторялось в голове на протяжении всего пути. Он так ничего и не придумал, лишь больше понял, в каком дерьме он погряз. Они приехали домой к Джону, и Ло настоял на том, чтобы проводить его до двери, по словам друга, Харрис не смог бы дойти сам. Казалось, что это глупо, но только не сейчас, когда ещё есть время, чтобы придумать оправдание и сказать ему не на следующий день, ведь завтра Лололошка сможет более трезво взглянуть на ситуацию и точно понять, что же Джон подразумевал под ревностью. Пока друг думал, что ревность была лишь к вниманию, которое тот уделяет другим друзьям и знакомым, но если он догадается, что на деле имел в виду Харрис, всё точно пойдёт под откос. И их многолетняя дружба, и репутация Джона в глазах Ло. Пока они поднимались в лифте, Джон пытался не смотреть на Лололошку, что давалось ужасно плохо, но он хотя бы попытался. А открывая входную дверь в свою квартиру под надзором друга, в голове пролетали сотни вариантов, как объясниться. — Ло, прости, — остановился он в тёмном коридоре. — Я не имел в виду то, что сказал. Мне просто стало плоховато от этой компании, и я не ревную тебя ни к кому. Я пошутил, чтобы хоть как-то оправдать своё плохое настроение... — несмотря на друга, быстро протараторил, насколько это позволял заплетающийся язык, Джон и, нажав на ручку двери, уже собирался скрыться за ней, но Ло придержал её и зашёл вместе с Харрисом. — Надо было просто сказать, — выдохнул Лололошка, и показалось, что он натянул улыбку. — Мы так давно друг друга знаем и должны говорить прямо. Если тебя что-то беспокоит, всегда говори мне про это, я помогу чем смогу. Мы же друзья, — он положил руку на плечо, мягко похлопывая. «В этом и проблема, что мы просто друзья», — было хотел сказать Джон, но сжал челюсть так сильно, что ни писка из его рта не издастся. — Ты не должен держать всё в себе, если тебе плохо. Мы знаем друг о друге всё, мы так много времени проводим вместе, я тебя всегда поддержу и не скажу ничего плохого. Я дорожу тобой сильнее, чем кем-либо, и точно не променял бы на других, — без капли агрессии или разочарования говорил Ло. — Прости, что наговорил всякий бред. — Бывает. Я не держу на тебя зла. Лололошка подошёл ближе и аккуратно обнял со спины. Джон вглядывался в руки друга, что прижимали к себе, и его сердце билось с учащённой частотой. Он понимал, что эти объятия не значат ничего, кроме дружеской поддержки, но Харрис был рад, что по крайней мере не разрушил их дружбу. За два года вечной ревности он не перестал меньше любить Лололошку, но понял, что лучше отпустить эти чувства, пока не поздно, чем пытаться сделать невозможное. Он не хотел вредить Ло, не хотел срываться и говорить всё, что чувствует. Утешало лишь, что Ло не придал тем словам большого значения и, скорее всего, посчитал их простой шуткой. Джон хочет на это надеяться всей душой. Лишь бы друг не понял, что Харрис питает к нему слишком не дружескую любовь...