Слишком быстро, но недостаточно | Too soon, not soon enough

      Энди носит букву М на своей коже. Выгравированная чёрными чернилами, она расположена двумя дюймами ниже левой груди. Её метка, как и у многих, была с рождения. Она смотрела на неё каждый день, воспринимая её как любимый аксессуар, наслаждаясь её присутствием. Она считала себя счастливой, ведь многие были намного менее удачливы. Они получали свои татуировки в более зрелом возрасте, когда было уже слишком поздно. Были и те, кто вовсе не получал тату. И те, у кого был соулмейт, но им не довелось столкнуться с ним в жизни.       Но Энди оптимистка. По словам родителей, всегда ею была; начиная с дня, когда родилась. Поэтому она знает, что однажды встретит М, и этот день не может наступить достаточно быстро.       В колледже она встречает Нейта. Ей он очень нравится. Она не забывает М в то же мгновенье, но М нет рядом, поэтому нет ни единой причины, почему она не может состоять в отношениях с кем-то другим в это время. Она не может дождаться встречи с М, но в то же время не хочет, чтобы её жизнь вращалась только вокруг поиска своего соулмейта. И Нейт рядом. Для неё, с ней. Он милый. И хорошо к ней относится. Насколько она знает, она ещё не встретила М. Кто бы это ни был, похоже, они учатся в разных колледжах и посещают разные кафе и рестораны.       За годы Энди прочитала множество историй о том, каково это — встретить своего соулмейта. Как ты это осознаешь. Все они говорили об одном и том же: это просто произойдёт. Нет ни одного чёткого ответа как и почему, ты просто почувствуешь это. Ощутишь их присутствие, их любовь, их существование. И это ни разу не происходило с Энди.       Так что у неё не было проблем. М не появилась в её жизни — пока нет — и она с Нейтом вместе. Но она знает, что некоторые люди ведут себя иначе. Они не могут даже представить отношения с кем-то, кроме их соулмейта. Но Энди может, хотя, конечно, думает, что когда она найдёт М, они будут вместе навечно, но она не считает, что кто-то должен воздерживаться до того момента. Кто знает, когда наступит это время? Возможно, она встретит свою вторую половинку лишь в 50 лет. Или даже позже. Она не представляет, как может прождать кого-то так долго. Она любит физический контакт. Близость. И у неё есть это с Нейтом.       Нейт в шутку утверждает, что её тату на самом деле является ошибкой вселенной. Кто-то ответственный за соулмейтов случайно нажал неправильную букву на клавиатуре — отсюда и М. Изначально это должна была быть Н, но кнопки стояли близко друг к другу, и это спровоцировало ошибку.       Это стало своего рода шуткой в их компании. Что Нейт был и является настоящим соулмейтом Энди. Буква его имени просто была ошибочно написана во время её рождения. Они постоянно смеются над этим. Они хорошая пара.       Это удобно.       В один момент, после того, как они выпустились, начались разговоры о Нью-Йорке. Там бы они получили бесконечные возможности. Это большой, огромный город, и они вместе; это будет потрясающе. Неужели что-то может пойти не по плану?       Они договариваются переехать туда следующим летом.       Это хорошо. У них все хорошо . У них все хорошо, когда они селятся в крошечной квартире на Манхэттене, у них все хорошо, когда он получает работу повара в каком-то популярном ресторане недалеко от дома.       У них все ещё все хорошо, когда она тратит все время, бегая от одной газеты к другой, рассылая бесчисленные заявки и проваливая каждое последующее за этим собеседование.       У них все хорошо. У них все в порядке.       Энди никогда не поднимает вопрос о большой букве П на руке Нейта, а он, в свою очередь, не утруждает себя её сокрытием. Она не напоминает, что это невозможно объяснить никак иначе, кроме того, что Энди не его соулмейт. Он также не комментирует это. Она не думает о встрече с кем-то, чьё имя начинается на букву М. И предполагает, что он также не думает о П.       Потому что им хорошо вместе. Это удобно. Им удобно. Вскоре после переезда они празднуют пятилетнюю годовщину их отношений, и это все ещё хорошо. Прекрасно.       Пока не появляется Runway.       После нескольких недель в Нью-Йорке, потраченных только на поиски работы, Энди наконец получает звонок. Работник отдела кадров сообщает ей, что они связались с Elias-Clarke Publications, и она внезапно вспоминает, что неоднократно проходила мимо их здания по разным причинам. Если быть до конца честной, она забыла, что вообще когда-либо посылала им заявку, но они, очевидно, получили её резюме и хотели, чтобы она пришла на собеседование в 8 утра следующего понедельника.       Оно началось довольно ужасно, так как ей по сути сказали, что она не подходит для работы в каком бы то ни было журнале. Она, в свою очередь, ничего не ожидает, пока спускается в лифте, чувствуя себя так нелепо угнетенной и жалея себя. Спустя мгновенье она проходит охрану и почти получает сердечный приступ, когда Эмили Чарльтон едва ли не дёргает её обратно за волосы. Когда они проходят стеклянные двери на пути к священным коридорам Runway во второй раз за день, девушка считает своим долгом сообщить Энди, что не имеет ни малейшего понятия, почему её босс дал ей шанс. "У неё, очевидно, есть чувство юмора", — передразнивает она.       Затем, неожиданно, настал понедельник, и Энди начала работать на очень требовательную Миранду Пристли. Миранда Пристли, о которой Энди никогда не слышала; и Миранда Пристли, которая абсолютно не удивлена этому факту.       Впрочем, у Энди теперь есть свой собственный стол. Это и коллега, которая ненавидит её. Это ужасает. Действительно. Каждый человек, которого она встречает внутри и снаружи здания, клянётся ей, что миллион девушек убили бы за эту работу, которую она просто получила, и что после года улыбок и терпения она сможет получить работу в любом издании, которое выберет.       Так она и делает. Она улыбается и терпит все это. Долгие часы работы. Ужасные задания. Скучное ожидание звонков. Язвительные комментарии не только со стороны Эмили, но и Найджела. Испытывающий взгляд Миранды. Она терпит все это. И именно тогда происходят изменения в их с Нейтом отношениях. Потому что ему не нравится, что она все это выносит.       O, он ничего не говорит. Не сразу, во всяком случае. Примерно месяц кажется, что ему все равно. Ему нравятся подарки. Четыре долгие недели он положительно относится к её работе. Поддерживает её. Обнимает после очередного ужасного дня в офисе.       Но затем это начинается. Совершенно неожиданно.       Внезапно он перестаёт поддерживать ее. Он не прижимает её к себе. Нет, он не заключает её в объятия, когда она возвращается домой поздней ночью, абсолютно вымотанная. Вместо этого он закатывает глаза. Бубнит что-то про то, что теперь никогда её не видит, и идёт спать. Он также начинает критиковать её. За возвращения домой только после полуночи. За то, что не остаётся собой, что она, впрочем, делает, но он никогда об этом не узнает, потому что не спрашивает. Он жалуется на то, что она согласилась на зарплату, которая даже близко не "соответствует тому, как много ты делаешь каждый день". Он ноет из-за её одежды тоже. Видимо, она ему не нравится. Утверждает, что её старая одежда была лучше. Скучает по мешковатым свитерам — или, по крайней мере, он так говорит.       Теперь ему не нравятся даже её волосы. По его словам, они слишком прямые. Или слишком кудрявые. Или слишком блестящие. Просто слишком все сразу.       Проходит некоторое время, пока она не понимает, что он не может найти в ней ничего того, что любит. "Я ненавижу твою работу, а не тебя", — говорит он. Но в реальности он считает всё в ней раздражающим, даже вещи, не связанные с работой. Как она выглядит. Как она двигается. Как она думает. Как она проявляет себя. В действительности её осеняет, что он ненавидит то, что она меняется. Она была так горда своим ростом, что не заметила этого раньше, но когда она это сделала, она осознала, что для Нейта это была непреодолимая проблема. То, что она не такая же, какая была, когда они впервые встретились.       Что довольно тупо, по ее мнению. Все меняются. Люди двигаются дальше. Но он так явно не думает; и это становится слишком очевидным, чтобы продолжать игнорировать. И так получается, что все катится к чертям прямо перед отъездом Энди в Париж на неделю моды.       Всё проходит примерно так: Нейт снова жалуется — ну а когда он этого не делал в последнее время? — но в этот раз это происходит в баре, полном людей. Что несправедливо, не говоря уже про унижение. Поэтому Энди вытаскивает его на улицу, не желая, чтобы дюжина незнакомцев слушала что бы это ни было. Здесь, на улице, они спорят. И спорят. Много спорят. Ни о чем, по правде говоря; но это перерастает в сильнейшую ссору, которая когда-либо у них была.       Ссора, которая, как выяснилось, была неизбежна. Ссора, которая, Энди знает, станет точкой невозврата. Она уже по горло сыта его детским поведением. Но перед тем, как их пути расходятся, он говорит что-то. Выплевывает что-то, какое-то имя; с издевкой желая им жить счастливо вместе.       В тот момент Энди впервые видит, понимает, что было так близко к ней на протяжении долгого времени. Это была Миранда. Всё время это было из-за неё. Всё время работы в Runway. На протяжении 8 месяцев именно близость Энди к Миранде была тем, что не нравилось Нейту. Не её работа на Миранду Пристли, действующего редактора Runway. Нет — то, что она видела Миранду как личность каждый день.       Миранда, о которой Энди начинает говорить каждый раз, как только перешагивает порог квартиры.       Миранда, которая является её боссом; жёсткая и требовательная.       Миранда, которая делала все эти вещи, о которых никто и никогда раньше не слышал: позволяла Энди ездить вместе с ней в лифте, делила свою машину с Энди, прощала Энди, благодарила Энди.

Миранда, чье имя начиналось на М.

      Но затем, сразу после этого, Нейт говорит ей, что всё кончено. Это момент, когда им нужно отпустить друг друга. Потому что Энди нашла своего соулмейт, и теперь пришло время ему искать своего. Время двигаться дальше. Он покидает её, обещая забрать свои вещи, пока она будет в отъезде, и она возвращается домой — в пустую квартиру.       Остаются считанные часы до того, как Энди нужно будет встречать свою команду в аэропорту, но она никак не может уснуть. Она не может перестать думать, почему расставание ощущалось таким неизбежным. Почему она чувствует себя странно счастливой, радостной, хотя понимает, где-то глубоко внутри, что должна быть, по крайней мере, немного огорчена этим. Но она осознает причину достаточно быстро. Ровно в 4:47 она понимает, почему она ощущает это именно так.       Это то, о чем говорилось во всех историях; тех, которые она читала много лет назад. Обычно, когда вы встречаете своего соулмейт, вы осознаете это. Снова, никто не утверждает, что понимает почему или как — это просто происходит. Вы чувствуете, как ваш мир озаряется, как ваше сердцебиение становится чаще, как вы начинаете... Светиться. Как появляется предвкушение. Это так, если вы уже не находитесь в отношениях. В таком случае это происходит немного иначе. Видно, вселенная не хочет ломать тех, кто ищет полноты в других отношениях. Потому что вместо того, чтобы дать вам время прямо перед встречей с вашим соулмейтом, вы и ваш партнёр медленно начинаете отдаляться. Отношения, в которых вы были, естественным образом заканчиваются. Вы можете жить вместе годами, но в один день искра просто погаснет. Вы начнёте ссориться. Вы перестанете соглашаться друг с другом, перестанете сходиться во взглядах. Вы больше не на одной волне. Отношения заканчиваются — и тогда вы чувствуете это. Вы чувствуете готовновность, свободу. Волнение, радость — они захлестывают вас разом. Они накрывают вас — возможно, в разное время — но делают это с одинаковой силой.       Сердце Энди начинает болеть. Она клянётся, что может почувствовать, как её душа ищет, тоскует, тянется к душе Миранды, и это ранит. Париж начнётся всего через несколько часов, и это мучительно.       Потому что сейчас она впервые видит Миранду той, кем она является — её солмейтом — и теперь быть с ней причиняет боль. Сердце Энди крутится, вертится и кричит каждую секунду, которую они проводят вместе. Миранда неожиданно стала чем-то большим, чем человек, посылающий её за вещами с модных показов, или человек, требующий обжигающе горячий кофе после успешного интервью. Она Миранда. Просто Миранда. Вторая половинка Энди. Но она все еще Миранда Пристли, а потому она полностью недостигаема. Неприкосновенна. Энди не может ворваться в её офис или её люксовый номер, к тому же из ниоткуда, чтобы объявить то, что она недавно поняла, и надеяться на лучшее. Если бы это был кто-то другой, то возможно. Но вот так? С Мирандой? Энди почти рассмеялась.       Ещё ироничнее, что она зашла в люксовый номер Миранды позже той же ночью, хотя по абсолютно другой причине. И тогда это становится почти невыносимым.       (Энди всегда знала, что всё, что связано с соулмейтами, очень сильно влияет на ваши эмоции. Всё ещё, до этого момента, до Парижа, она не знала, как сильно ваша жизнь меняется с открытием чувств к определённому человеку. Или, вернее, к этому человеку)       Так что, да, это почти невыносимо. Энди едва может дышать, пока ходит в этом наряде. Не только потому что она слишком ошеломленна тем, что бесповоротно влюбилась в серебряноволосую женщину напротив неё — вишенкой на торте стало то, что теперь она может видеть версию Миранды, которую, она не уверена, что кто-то ещё когда-либо видел. О, как же клишированно это звучит в её голове! Теперь, когда она свободна, она может видеть реальную Миранду, которая не пытается спрятаться за чем-либо, будь то её рабочий стол или макияж. Прямо здесь, прямо сейчас, это ощущается словно так и предначертано.       Словно они предначертаны друг другу.       Эта Миранда? Эта Миранда несравненно больше человек. Так непохожая на Миранду Пристли, как выяснила Энди. В сером халате, без какой-либо помады, румян и даже консиллера, с мокрыми дорожками слез на щеках и покрасневшими глазами. Она выглядит уязвимой, и Энди не уверена, что сможет сосредоточиться на чем-то кроме - кроме нее. Ком-то, кроме неё.       Энди знает, что не сможет перестать думать о её уязвимости. Она уже знает, что не сможет вернуться к "до Парижа", безусловно; потому что вы не можете подавить чувства, появившиеся у вас к вашему соулмейту — в этом и весь смысл; но прямо сейчас это тот момент, который они разделяют, только они, который она будет вечно хранить в своём сердце. Который она будет лелеять, возвращаясь к нему мыслями, когда ей понадобится утешение. Если бы она не была уверена до этого, то стала бы сейчас : это Миранда. Её соулмейт, её якорь. Он ее. И она влюбилась в неё. За считанные часы она наверстала 8 месяцев упущений. Она влюбилась по уши. Сильнее, чем она представляла, что возможно, несмотря на то, что, будучи ребёнком, читала о соулмейтах днями напролёт .       Это довольно удивительно, думает она, — то, что она может сдерживаться так же хорошо, как и Миранда. Учитывая тот факт, что это ошеломляющее осознание пришло к ней именно сегодня. Это удивительно — то, что она теперь не падает на колени перед Мирандой, умоляя её быть вместе. Это правда удивительно — то, что она просто идёт делать то, что ей велели, — свою работу .       На первый взгляд, все так же, как и раньше: она помогает Миранде. В этом случае с пересмотром схемы рассадки и внесением в неё изменений, основываясь на пожеланиях женщины.       Отличалось лишь то, как она сейчас выглядит. Она позволяет себе это — наслаждаться внешностью Миранды. Энди думает, что это самый красивый её образ, который она видела. Она знает, что Миранда пришла бы в ужас при малейшей мысли об этом и, вероятно, попросила бы её навсегда стереть это изображение из её головы, но это не сделало бы её менее реальной и менее прекрасной. (К тому же Энди не знала, выпадет ли ей такой шанс снова.)       Так что Энди смотрит. Глядя из-под ресниц, она наблюдает — нет, пялится — на Миранду. На её лицо: её губы, её глаза, её скулы. Её грудь слегка поднимается и опускается с каждым вздохом. Энди впитывает все. Она запечатлевает этот образ в своей голове.       Но затем, Миранда наклоняется, чтобы взять со стола стакан с водой.       Энди щурится. Она думает, что может разглядеть очень тусклую С на внутренней стороне её запястья. Сначала её сердце падает. Прямо в живот. Но затем она смотрит еще раз — и, да, она там, С, — но она потускневшая. И эта тусклость вновь вселяет в неё надежду. Потому что эта, эта тусклость является явным признаком того, что это подделка. Не реальное соулмейтское тату. Они не выцветают со временем. М Энди все ещё такого же оттенка чёрного, как и была при рождении.       Это заставляет её думать, что развод тоже был необратим. Точно так же, как она и Нейт расстались, Стивен не является реальным соулмейтом Миранды, а значит их отношения не могут продолжаться.       Энди ахнула. Очередное совпадание. Развод. Разрыв отношений. Это происходит прямо сейчас. До или во время Парижа. Их отношения закончились в одно и то же время.       Поэтому Энди, будучи вечной оптимисткой, начинает размышлять. Размышлять о том, что возможно — если просто предположить — то где-то на теле Миранды может быть А. Реальная татуировка.       Она слишком шокирована сейчас, поэтому она уходит. Убегает. Теряется где-то, однако возвращается назад, но только, чтобы обнаружить Миранду ждущей её у двери её номера. Должно быть, прошло уже несколько часов, думает Энди, и её удивлённое выражение лица вызывает у Миранды мягкую улыбку.       Она хочет спросить. Как долго она ждала. Но в данный момент она не может сделать ничего, кроме как открыть дверь. Дрожащими руками она прикладывает карту и впускает Миранду внутрь.       Они пьют вино. Не сказав друг другу ничего за 5 минут. Сначала это комфортно, но потом уже нет. Потому что мысли Энди бешено вращаются. Ей нужна ясность. Поэтому, наконец, когда тишина стала слишком громкой, слишком оглушительной, она...       Она ломается. Сидит здесь, рыдая, кажется, вечность, пока нежные руки не ложатся на её плечи. Миранда обнимает её, обнимает так крепко, что Энди впервые в жизни чувствует себя умиротворенно. Словно облако окутывает её, прижимая ближе к себе и унося прямо в рай.       Она рассказывает Миранде всё. Описывает в деталях метку на своём теле. Даёт ей понять, как сильно она всегда хотела разделить такой момент с её соулмейтом, с М. Объясняет так хорошо, как может, что все будет нормально, что она уволится, найдёт что-нибудь ещё, что она просто хочет быть с Мирандой. И затем почти застенчиво она поднимает взгляд и направляет его прямо в льдисто ледяные глаза Миранды, безмолвно спрашивая, примет ли Миранда её. Будет ли это чем-либо. Приходится ли она ей кем-то тоже.       Возможно, чувствуя её неуверенность, желая подтвердить правду — и с абсолютно неожиданным голодом — Миранда целует её. Пожирает её своим ртом. Страсть такого рода какую Энди не чувствовала во время поцелуев с Нейтом; и тогда она убеждается. Теперь она знает. Что она тоже принадлежит Миранде. Что они принадлежат друг другу.       Она не могла быть одинокой в своих чувствах. Это было невозможно. Это слишком хорошо. Им слишком хорошо вместе.       Это слишком быстро, но недостаточно, когда они падают в кровать позже этой же ночью, обнажённые. Это слишком быстро, но недостаточно, когда они поклоняются телам друг друга, оставляя намного больше особенных меток, чем одна. И это слишком быстро, но несомненно недостаточно, когда "я люблю тебя" сказано, пробормочено во влажную от пота шею. Они засыпают сразу после этого, ранним утром, с телами, уставшими от занятий любовью, которые были горячее и лучше, чем что-либо, пережитое до этого.       Проснувшись следующим утром, она наконец может увидеть ее. Ясная, как никогда раньше, буква А вибрирует на ключице старшей женщины. Должно быть, обычно её скрывали консилером, иначе она бы заметила её до этого. Но это не важно — главное, что она есть. Улыбка, появившаяся на лице Энди, сияет ярче солнца.