Маховик времени

Черные завитки озорных кудрей развиваются на ветру, созданным быстрым шагом. Мантия с яркой нашивкой серебристой змеи гордо выделяется на черном фоне лоснящейся ткани. Вокруг суета, толпы студентов спешат попасть на волшебную лестницу, пока та по собственной воле не поменяла направление. Беллатриса хмыкает, когда паренек с Когтеврана испуганно отскакивает в строну, освобождая девушке проход. Послышался шепот, и по лицу юной Блэк расползлась самодовольная улыбка. Люциус, поправляя белоснежные патлы, вышел из-за спины подруги. Лестница двинулась с места, оправляя студентов в дальнее северное крыло Хогвартса. Она чуть скрипнула, посыпалась мелкая песчаная крошка, и Малфой сильнее вцепился в массивные перила. — Говорят, на этой неделе Дамблдор подарил пятьдесят очков какому-то гриффиндорцу за… — Люциус сморщился, вспоминая последние сплетни, — ах точно, «за отличные магические успехи». Парень ядовито усмехнулся, ожидая реакции от подруги, но Беллатриса лишь выгнула черную бровь и небрежно откинула волосы. — Он предатель крови. Губы Малфоя скривились, выражая полнейшее отвращение к сказанному. В холодных синих глазах вспыхнула глупая ненависть, навязанная родителями. Возможно, Люциус не всегда понимал крепких выражений отца по отношению к грязнокровкам, но он точно знал, что его кровь чиста и дорого стоит. Беллатриса глубоко вдохнула, подавляя в себе раздражение. На лестнице полно студентов, и кто-то из них точно может слышать высказывания Малфоя-младшего. — Мы обсудим это позже, — Блэк бросила пристальный взгляд на девушку, стоящую рядом, и та моментально отвернулась. Лестница в последний раз совершила рывок в бок и затихла. Волна учеников хлынула в просторный коридор, освещенный ярким солнечным светом из высоких старых окон в деревянной раме. Вдоль всего прохода на каменных стенах весят памятные письма, награды за выигранные матчи по квиддичу, кубки и фотографии. Первокурсники обожают это крыло школы. Бывает, они ходят здесь часами, мечтают о вечной славе и успехах, что потом запечатлеет Хогвартс. — Тебе нужно поговорить с отцом, — не унимался Люциус. Парень семенил за подругой, размахивая руками в воздухе. — Он имеет влияние в волшебном мире, мы можем добиться… Слова Малфоя застряли в горле, когда в Беллатрису на полном ходу врезалась девушка, возникшая из ниоткуда. Белоснежные листы высыпались из кожаной, несомненно, дорогой сумки девушки. Учебник по зельеварению упал корешком вниз, разорвав страницы у самого переплета. Карие глаза незнакомки наполнились страхом, она тут же опустилась на каменный пол и принялась собирать пергаменты и запасные перья. На сероватом лице Люциуса заиграла жестокая улыбка, а тонкие губы растянулись. Беллатриса сразу же рассмотрела нашивку на потрёпанной мантии, и в её взгляде вспыхнул оранжевый огонь. — Я, конечно, знала, что Гриффиндор не отличается особой сообразительностью, но чтобы на столько. Блэк не без удовольствия смотрела на то, как её свертки, книги и чернила падают на дно сумки. Незнакомка почти собрала всё, что успело вылететь, когда Люциус наступил на край широкого рукава мантии. — Мне кажется, на моих ботинках грязь, — он сильнее ткнул гриффиндорку в руку, чтобы та взглянула на носки лакированных туфлей. — Ах, как же я мог перепутать, — парень намеренно растянул слова, упиваясь моментом власти, — это же твое отражение. Мимо пробежали студенты. Кто-то задержал на гриффиндорке короткий взгляд, полный сочувствия, но никто не остановился. Незнакомка опустила голову и незаметно смахнула слезы, скопившиеся в уголках глаз. — Не здесь, Люциус, нас могут услышать. Довольно, — уже грубее добавила Беллатриса и указала на ногу. Блэк изучающе посмотрела на незнакомку. Лицо девушки измазано сажей, а на левой скуле проявлялся синяк. Местами из огромных дыр в мантии выглядывал серый свитер, выпачканный красными пятнами, колени на штанах протерлись, руки изранены. В целом незнакомка выглядела так, будто только что участвовала в дуэли с не очень удачным исходом. Идеальные черные брови нахмурились, Беллатриса попыталась вспомнить, где могла бы видеть её, но поняла, что девушка будто только что в первый раз очутилась в школе. — Идем, иначе придется объясняться перед Слизнортом. К этому времени незнакомка выпрямилась. Ростом она оказалась чуть ниже Беллатрисы. Девушка дрожащими руками протянула сумку хозяйке. Ещё несколько секунд Блэк смотрела в карие глаза, после чего выхватила лямку и пошла прочь. — Мы ещё встретился, — юноша мерзко оскалился и поспешил за подругой. — Без паники, Гермиона, без паники. Она тебе сейчас ни к чему. Успокойся. Дыши, — Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, прикрыв веки. — А теперь думай, ты же умеешь мыслить логически. Студенты вокруг забегали быстрее, если верить наручным часам, то до занятий осталось всего несколько минут. Никто не обращал внимание на гриффиндорку, обходя ту стороной и шепча себе что-то под нос. — Я в Хогвартсе. Молодец, Гермиона. Десять очков за догадливость, — Грейнджер нервно усмехнулась. — Меня только что оскорбил Малфой, а Беллатриса Лестр… Черт, это была она. Осознание тянулось медленно, как кисель. Всё казалось нереальным, ненастоящим, но Гермиона могла протянуть руку и дотронуться до крепких холодных стен школы. Волоски на затылке тут же встали, и страх сковал мышцы. — Этого не может быть. Я не… не могла перенестись сюда. Меня убили, и я попала в ад, — кривая усмешка вновь сорвалась с обветренных губ девушки. — Но как это возможно? Я была в Большом зале, а потом… Гермиона застыла. Она, как рыба, выброшенная на берег, открывала рот, но слова никак не хотели выходить и превращаться в звуки. Тем временем коридор опустел, шум голосов умолк, и Грейнджер могла слышать бешенные удары своего сердца. За спиной послышались частые, но уверенные шаги, и Гермиона обернулась. Перед ней возникла женщина средних лет в забавном чепчике и платье из плотной зеленой ткани. — Что вы здесь делаете, мисс…- женщина нахмурилась, подбирая фамилию, но неожиданно поняла, что не знает студентку своего факультета. — Кто вы? Гермиона напряглась, услышав суровый тон женщины. Глаза напротив жадно изучали её, губы профессора сжались в плотную тонкую линию, выражая сосредоточенность. Стекла очков Макгонагалл сверкнули в утренних лучах солнца. — Мне нужно поговорить с Дамблдором, — Гермиона тяжело вздохнула. — Для начала объяснитесь мне. Почему студентка моего факультета, которую я вижу впервые, стоит посреди школьного коридора в таком виде, — Минерва взмахом руки указала на лицо Грейнджер и дыры в одежде. — Я… я попала сюда случайно. Какой это год? Не важно. Я ещё не родилась, произошла ужасная ошибка, профессор, и мне нужно к Альбусу. Это очень срочно. Лицо Макгонагалл посерело. Женщина нахмурилась, а спина её вытянулась, как струна. В воздухе появилось напряжение. Поверь мне, прошу. Боже. — Хорошо, — наконец, ответила Минерва. — Но знайте, вам не обхитрить меня. Гермиона попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. Девушка сама повела за собой профессора к кабинету директора, чтобы доказать — она знает бесчисленное множество петляющих коридоров школы. Макгонагалл шла молча, вглядываясь в незнакомку, напрягая в памяти моменты, когда они могли бы видеться. Свернув с движущейся лестницы налево, миновав узкий проход, Гермиона с профессором оказались в директорской башне. Они прошли ещё по меньшей мери четыре разнообразных хода прежде, чем остановиться перед огромной каменной гаргульей, гордо стоящей на бетонном постаменте. Минерва сузила глаза и пристально посмотрела на Гермиону, её очки чуть съехали с переносицы. Они простояли молча минуту, всё это время профессор обдумывала свои дальнейшие планы. Макгонагалл резко развернулась к горгулье и прошептала заклинание. Наверняка очередной сладкий десерт. Каменная глыба чуть скрипнула, поворачиваясь вокруг собственной оси, и из ниши в полу одна за другой стали появляться ступени. Минерва жестом пригласила девушку на одну из них. Гермиона пыталась унять в себе страх и панику, что нарастали сильнее с каждым шагом к директорскому кабинету. Кончики пальцев похолодели, желудок скрутило, Грейнджер кажется, что её вот-вот стошнит. Пьедестал остановился, раздался гулкий звук удара о стену, и декан факультета Гриффиндор уверенно кивнула. Гермиона стукнула костяшками о тяжелую деревянную дверь, и та быстро открылась. Кабинет Дамблдора напомнил студентке магазин различных магических приспособлений, наподобие того, что держат братья Уизли. Что-то щелкнуло в дальней пыльном углу рядом с высоким книжным шкафом, и старый волшебник на портрете вздрогнул. Повсюду лежали свитки: пожелтевшие от времени или совсем новые, не потерявшие своей яркости, омут времени светится рядом с массивным дубовым столом Альбуса, а рядом с чернильницей стояла чашка с засахаренными лимонными дольками. В воздухе витал запах книг и знаний, а атмосфера кабинета пропиталась магией. Дамблдор вышел неожиданно, тихо напеваясь себе под нос веселый мотив. — Минерва, чем обязан такому раннему визиту? И кто эта юная леди с тобой? — Альбус прошел к своему месту и мягко сел за стол, приглашая присесть гостей. На столе появился фарфоровый чайник и три чашки. Ароматная жидкость сама разлилась по кружкам, и в воздух поднялось облако пара. — Альбус, эта девушка утверждает, что попала в наше время случайно, — профессор тревожно взглянула на директора, складывая руки на коленях. — Я могу всё объяснить, но в это будет трудно поверить. Дамблдор заинтересованно посмотрел на девушку перед собой и улыбнулся, от чего седая борода пошла рябью. — Думаю, у нас достаточно времени, чтобы во всём разобраться, — директор поднял чашку, сделал небольшой глоток и замолчал. Гермиона несколько раз шумно вдохнула воздух, стараясь себя успокоить. Волшебники на портретах притихли, осматривая незнакомку. Минерва тоже не скрывала своего интереса. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, и я студентка Хогвартса. В тысяча девятьсот девяносто первом году я и мои друзья впервые вошли в эту школу. Минерва ахнула, услышав точный год, Альбус остался сидеть неподвижно, глядя на студентку сквозь тонкое стекло очков-полумесяцев. — Гарри — сын Джеймса и Лили Поттеров. Он избранный. Только ему суждено убить великого темного волшебника Волдеморта, чье настоящее имя Том Марволо Реддл. Сегодня второго мая в тысяча девятьсот девяносто восьмом году случилась ужаснейшая битва, в которой мы все сражались за Хогвартс, — Гермиона повернулась к Минерве, — в том числе и вы, профессор Макгонагалл. Вы защищали нас, как никто. На лице женщины появился испуг, который не скрыть привычным шотландским безразличием. Пальцы профессора дрогнули, и Минерва была вынуждена поставить хрупкую чашку на блюдце. — Что же случилось со мной? — Дамблдор нахмурил густые седые брови. — Вы погибли, — тихо ответила студентка. Витиеватые рамки, обрамляющие портреты, зашевелились. Маги, перебираясь с одного полотна на другое, перешептывались между собой. Ученый в остроугольной шляпе в дальнем углу громко охнул и в мгновение ока исчез со своей картины. Альбус с нескрываемым интересом посмотрел в глаза Гермионе. — Не расстраивайтесь, мисс Грейнджер. Нет ничего бесконечного в этом мире. Я лишь надеюсь, что смерть моя была не напрасна, — в голосе Дамблдора слышен привычный для него оптимизм. Минерва сильнее вжалась в деревянную спинку стула, а цвет лица стал походить на болезненно-серый. — Нет, не напрасна, — Гермиона качнула головой. — Мы сражались в Большом Зале и чувствовали, что побеждаем. Я упустила из вида Гарри, когда на меня напала Беллатриса Лестрейндж. — Лестрейндж? — переспросила Макгонагалл. — Урожденная Блэк. Тихий шепот тут же прокатился по кабинету. Картины вновь зашатались. С портретов на Гермиону смотрели мужчины и женщины из разных эпох и стран, и все они, как один, не могли скрыть неподдельных интерес. — Очень способная девушка, — спустя время первым прервал тишину директор. Чай в кружках остыл. Никто не решался прикоснуться к ним, пока Гермиона медленно рассказывала историю, в которую трудно поверить. Тем временем солнце за окном окончательно встало, и теперь оно ярко освещало школьный двор, утопая в сочной весенней листве деревьев. — Она собиралась убить меня, чего бы ей это не стоило. И в последний момент, я пропустила удар. Я зажмурилась, но не почувствовала боли, а когда открыла глаза, то оказалась посреди школьного коридора. Сначала я подумала, что потеряла сознание, и мне это кажется. Но когда я столкнулась с ней и Малфоем перед кабинетом профессора Слизнорта, то решила, что всё-таки умерла и попала в ад. Гермиона позволила себе короткую нервную усмешку. Дамблдор многозначительно кивнул головой, выражение его лица не читалось, и Грейнджер трудно сказать, что именно сейчас испытывает старик. — Перенос сквозь время — это сложная старая магия. Невозможно выполнить её без подобающей концентрации, тем более посреди боя, — сказала Минерва, и Альбус качнул головой, подтверждая слова. Дамблдор махнул запястьем и невербально наложил на портреты оглушение. Серебристая мантия волшебника дёрнулась следом за рукой. — Может быть, вы, мисс Грейнджер, упустили какую-то деталь? Невозможно расколоть время, не прибегнув к чему-либо. Гермиона нахмурилась и через секунду хлопнула себя ладонью по груди. Под мантией и футболкой она тут же нащупала цепочку и небольшое украшение на ней. Девушка аккуратно достала разрушенный маховик времени и положила его на столешницу. — Вы правы. Как я могла забыть о нём! — Где вы взяли маховик времени? Это довольно редкая вещь, — Минерва коснулась прохладной стали артефакта и посмотрела на студентку. — Профессор Дамблдор дал мне его, чтобы я могла посещать несколько занятий одновременно, — виновато призналась Гермиона, а во взгляде Альбуса промелькнуло юношеское озорство. Макгонагалл с укором посмотрела на директора. — Альбус, что нам делать со всем этим? — тише привычного спросила женщина. Дамблдор устало откинулся на спинку стула и вздохнул. Он лишь на секунду прикрыл глаза и произнес: — Маховик времени, который показала нам мисс Грейнджер ещё не появился у меня, а иного способа отправиться обратно в будущее я пока не могу представить. Альбус положил сложенные в замок руки на стол и посмотрел на Макгонагалл. Женщина замерла, осмысливая сказанное. Гермионе кажется, что она падает, что это всё ей снится, и уже завтра она будет лежать в больничном крыле с перевязанной головой. Гермиона зачем-то ущипнула себя за ладонь, но ничего не произошло. Стены кабинета не покрылись рябью и не исчезли, а она сама никаким чудесным образом не перенеслась к друзьям. Удушающая паника новой сильной волной подкатила к горлу, вызывая поток горячих слез. Я не могу сейчас разреветься, только не сейчас. Но накопленная усталость, страх и переживания выплеснулись в самый неподходящий момент. Гермиона всхлипнула, затем ещё раз и ещё. Уже через минуту Грейнджер рыдала, не скрывая боли разочарования. Соленые слезы затекали в мельчайшие ранки на лице, те неприятно пощипывали, и губы трескались сильнее. — Вам нужно отдохнуть, мисс Грейнджер, а нам обо всё подумать. Займите комнату для старосты в Гриффиндорской башне, профессор Макгонагалл вас проводит. Позже я отправлю к вам мадам Помфри. Всю дорогу до комнаты они прошли в тишине. Гермиона, вытирая тыльной стороной руки слезы, старалась не всхлипывать, но страх отчаянья волнами подкатывал комом к горлу. Приветливые для всех стены Хогвартса сейчас не излучали тепла, а только до ужаса пугали Гермиону. Минерва ушла несколько минут назад, и как только деревянная дверь закрылась за её спиной, на Гермиону обрушалось одиночество. Она откинулась на кровать и закрыла глаза, из которых полились слезы. Гермиона всё ещё не верила, но если бы это было сотрясение мозга, то она давно бы очнулась в своем времени среди друзей. Но этого не происходило, по коридорам ходили студенты, шумели, веселились и не знали, что судьбы многих Грейнджер печально известны.