Никто не осудит

Свидание протекало как нужно: Минни довела свою спутницу до пунцового лица в первые пять минут встречи долгим объятием и шепотком на ушко: «Привет, моя милая». Минни — рослая полная кокетка с весом за сто двадцать, но сохранившая особенный шарм. Минни — королева любого вечера, уверенная в себе роковая дама без пяти минут тридцать. Как говорил один нечеловек-легенда: «Я способен завязать веточку сакуры без рук», так и Минни могла своим языком рисовать невообразимые пируэты, от которых её партнёрши обычно задыхались на грани восторга или оргазма. Порой всё вместе. Порой постепенно, шаг за шагом, меняя одно на другое без передышки. С Сэди Минни познакомилась как все в их время: в интернете. Сэди — славная девочка, юная малолеточка, робкая, смущенная, не знающая, что такое секс в свои двадцать три. Её смущало само слово. С-е-к-с. В переписках Сэди всегда использовала звездочки для цензуры непристойностями, не ругалась матом, часто повторяла «ой-ей-ёюшки» и обожала ссылаться на французскую лирическую музыку на протяжении последних двух столетий; мечтала выиграть в лотерею на сто миллионов долларов. Пока что ей повезло всего на пятнадцать, и пять из них забрали в качестве налога, хотя Минни казалось, что Сэди попросту нахлобучили. Когда Минни увидела её фотографию впервые, то сразу решила: завалит в постель на первом же свидании вживую. Она неумолимо шла к своей цели, флиртуя с ней направо и налево, присылая эротичные кружки и записывая томные голосовые. Однажды Минни записала ей голосовое во время мастурбации, и Сэди не отвечала ей несколько часов. Минни даже забеспокоилась, не перегнула ли она палку, что обычно ей было не свойственно, та всегда ступала по головам и никогда не сомневалась в своих действиях и поступках, но Сэди всё-таки вышла к ней на связь с опечатанным признанием, от которого Минни бросило в жар: «Я кончила». Сэди являлась воплощением маленькости. Метр с кепкой, на фоне огромной клёвой Минни и вовсе без неё. Она носила короткую стрижку под мальчика, имела такую же мальчиковую угловатую фигуру. Минни качала руки бутылками по пять литров, потому что всегда ленилась купить нормальные сборные гантели, поэтому она не сомневалась, что такую как Сэди она пронесет на руках метров сто, прежде чем ей понадобится остановиться что-нибудь созерцать, чтобы не выдать свою усталость. Их отношения начались спонтанно и всё также по переписке. Сэди и Минни жили в одном городе, только Сэди причисляла себя к кому-то вроде хиккикомори, чего Минни решительно не понимала. Сэди ведь ходила по магазинам, имела других друзей по переписке, не слишком-то боялась социума, работала медсестрой, заканчивая мед. Словом, выглядела самым обычным человеком, но через сеть ей оказалось раскрыться намного проще, поэтому Минни не настаивала на встрече и спокойно сносила целибат отношений. Как бы Минни ни любила секс как явление в собственной жизни, Сэди ей нравилась сильнее, а измены она порицала всем своим напористым нутром. Минни считала себя бисексуалкой и не стыдилась этого в обществе лесбиянок, а Сэди — просто не разобралась в себе и ей больше подходило слово деми. Минни была вопреки своему имени вовсе не мини, а Сэди — самым позитивным человеком на земле, даже если её лицо отражало вселенскую усталость и кто-то обязательно спрашивал, почему она не улыбается, ведь это модно. Они встретились у выхода из нью-йоркского метро. Минни легко лавировала в толпе, несмотря на довольно широкую кость и крупные габариты с учетом роста в метр восемьдесят. Сэди терялась в низинах. Ей пришлось задрать голову, чтобы робко улыбнуться своей спутнице. Их встреча состоялась спустя полгода знакомства, два месяца из которых они состояли в интернет-отношениях, что начались с робкого влюбленного признания Сэди. Минни сначала отнеслась к этому скептически: худеньким девочкам зачастую нравятся худенькие девочки, а вот пышногрудые красотки вроде Минни — на любителя. Минни не раз предлагали сделать бариатрическую операцию желудка или, на худой конец, поколоть оземпик, чтобы сбросить килограммов тридцать и из роковой красотки превратиться в богиню. Вот только Минни обожала себя, обожала своё тело, обожала мир, поэтому не видела смысла в таких радикальных переменах, требовавших немало затрат и рисков для здоровья. Всех несогласных с её образом жизни она слала прямиком куда нужно: нахуй. Тогда-то, Минни и обняла свою девушку, совершенно не стесняясь чьих-то любопытных глаз со стороны. Они могли выглядеть как старые подруги, а не как парочка влюбленных друг в друга дур. — Ну привет, моя милая. Сэди пунцовела на глазах, отчего её коричневые веснушки на переносице сияли ещё ярче, и Минни едва сдержалась, чтобы не поцеловать её прямиком в нос. У Минни была цель, она не видела препятствий, но она также отдавала себе отчет, что если её маленькая подружка не захочет лишиться невинности с ней на первом свидании или даже вообще, то она не будет настаивать. Минни уже выросла из детских игр вроде «или мы спим, или мы расходимся». У неё за плечами множество коротких интрижек и парочка длительных отношений, из которых самые главные уроки она уже вынесла. Один из таких: «Не будь сукой». Второй: «Не будь дрянью». Между этими двумя уроками, казалось, нет никаких различий, но на практике Минни убедилась, что всё-таки есть. Первый урок объяснял, что не стоит быть эгоистичной стервой, если хочешь построить долгие моногамные или даже полигамные (чего только не было в жизни Минни) отношения, в которых тебе будет хорошо и безопасно. Тебе не может быть хорошо и безопасно, когда ты сам источник опасности, потому что волей-неволей ты начинаешь резонировать с угнетенным партнером. Второй урок предполагал, что стоит оставить в стороне ложь, лицемерие и попытки быть лучше, чем ты есть. Дрянью обычно называли людей гадких, неприятных. В свои восемнадцать Минни была и сукой, и дрянью, потому что ей не нравилось всё, включая её саму. Это уже позже, с возрастом, она преисполнилась, насколько жизнь прекрасна. Помогла и терапия с психологом, куда её отвела одна из предыдущих девушек. Правда, случилось так, что Минни ушла к этому психологу, нарушив все нормы морали и этики, и тогда она, собственно, и вынесла второй урок насчет дрянности. Сэди смешно топталась на месте, неловко теребила край кофты. Сегодня она надела контактные линзы, хотя обычно предпочитала носить очки, и Минни сочла это добрым знаком. Без очков в процессе поцелуев и прочего намного удобнее. Сама Минни очки не носила, её зрение — твердая единичка, ценная драгоценность в мире постоянного глазного напряжения. Они прошли сначала в кафе, где Минни съела две порции салата Цезарь и один огромный бургер, а Сэди со своим по меньшей мере гениальным обменом веществ и невероятной глубины желудка — в два раза больше. Сначала подружка стеснялась своего аппетита, но Минни нежно взяла её за руку и сказала: — Брось, посмотри на меня, ты думаешь, еда должна вызывать стыд, красотка? Сочная бургерная котлета тут же оказалась в тарелке Сэди, истекая всеми возможными соками, и у Минни не было ни единой приличной мысли. Так и напрашивалось: «Милая, поехали ко мне, или к тебе, или вообще куда скажешь». Насколько знала Минни, Сэди ещё жила с консервативными родителями-ханжами, поэтому афишировать свои отношения никак не собиралась, но Минни не смела её осуждать, да и не собиралась. Она и сама прошла через трудную сепарацию, скандал, захлопнутую дверь и долгие подработки официанткой бог знает где, чтобы хоть как-то оплатить себе койко-место, пока не выдалась возможности вырасти до администратора, а там и найти себе работу побогаче на зарплату. В самом деле, Минни не было чем гордиться, но она, будучи упрямой женщиной, не сдавалась на своём пути, будь то её собственная жизнь или любые взаимоотношения с людьми. Если она чего-то хотела, то ложилась костьми перед асфальтоукладчиком и заявляла, что с места не сдвинется, пока её не посадят в кабину за руль. — Я… я не думала, что в жизни ты такая… красивая и… бойкая… Милая. Сэди сложно говорить о своих чувствах, но она очень старалась. У Минни бабочки в животе трепыхались и будь у неё член, то стоял бы колом. Сэди мило заправляла прядь волос за ушко, опускала глаза под длиннющими ресницами и при желании Минни могла разглядеть линзы в её глазах. После еды они поехали на Манхэттен в огромный парк, где гуляли следующие часа два, держась за руки, и насчитали целых три «Фу, лесбиянки» за прогулку. — Мой рекорд — девять, — похвасталась Минни, и Сэди отчего-то погрустнела. Чтобы её развеселить, Минни увела её с четко выверенной и ухоженной дорожки по траве, прижала к дереву и страстно поцеловала. Сэди сначала растерялась, но неуклюже на поцелуй ответила. Минни, додумавшись до недопонимания, прошептала ей в губы: — Знаешь, мы с тобой этот рекорд обязательно побьем, как тебе такое? Сэди согласилась. Разговоры обо всем и ни о чем сменялись длинными паузами, в ходе которых Сэди неловко сжимала её ладонь своими худыми тонкими пальчиками. От Минни не укрылось, как после поцелуя девушка покусывала губы и прятала свои прекрасные глаза, стараясь на неё не смотреть. Минни обняла её за прямую талию и прижала к себе, отчего Сэди забавно ойкнула и её голова стукнулась о чужую грудь. Она снова порозовела, и Минни поцеловала её в макушку, глядя на то, как стали перешептываться впереди две подружки. «Ставлю на спор свою задницу, что через месяца два-три вы тоже начнете встречаться, вдохновленные нами». Минни была очень смелой и ничего не боялась, а смущенная Сэди заряжалась её настроением и постепенно расправляла плечи. Поэтому все больше и больше деревьев помечалось ими: там, где они целовались, Минни ключами делала пометку на коре, хоть это и дурной тон по отношению к экологии. Сэди, несмотря на всю свою любовь к природе, так плыла, что прощала ей и это. После прогулки в парке, Минни проводила её до метро. Вечерело, и Минни уже была готова сама повезти её в мотель, как Сэди скромно сама поцеловала её в щеку и махнула рукой на прощание. — Ну, пока, — попрощалась Сэди и была такова. Минни удивленно заморгала: она совершенно пропустила момент чужого побега. Сэди написала ей из вагона «спасибо за сегодня, я тебя люблю» и вышла из сети до самого вечера. Минни оставалось лишь трогать воздух и сглатывать горький комок слюны. Её сейчас точно также нахлобучили, как когда-то Сэди с лотереей, а она и не заметила! — Что же, на первом свидании то было бы слишком, — решительно пробормотала Минни. Она написала в ответ «я тоже тебя люблю, сладкая», убрала телефон и весело фыркнула себе под нос. — Но кто бы осудил нас за это?