Закрытая вечеринка

Гермиона поправила бархатную маску на своем лице, что закрывала в основном глаза и нос. Она судорожно втянула воздух, который уже начинал казаться ядовитым. Черт. Ей определенно не стоило заходить так далеко. Грейнджер затеяла журналистское расследование, целью которого было разоблачение британских магических элит. Она собиралась выпустить серию анонимных статей о закрытых секс-вечеринках — оргиях, проще говоря. Оргиях, которые, по слухам, сопровождались ритуальными жертвоприношениями и прочими темными и незаконными деяниями. По длинной кованой винтовой лестнице она спускалась все ниже, и ниже, и ниже, словно в саму преисподнюю. Прямиком в ад. Панси сказала ей, что, если она сольется с толпой, то все будет в порядке. Именно по приглашению Паркинсон она и попала сюда. Без нее это было бы невозможно. Никто не может прийти на такое мероприятие просто так. Она назвала пароль у входа: «Паучья лилия», а еще отдала письмо от Панси и полную медицинскую справку, которая также была необходима для допуска, одному богу было известно для чего именно требовалась такая справка. Палочку также пришлось сдать. Ее передернуло. Грейнджер отвлеклась на стук собственных шпилек по металлическим ступенькам, чтобы хоть немного отвлечься от мрачных мыслей. Услышала, как позади спускались другие люди, поэтому ускорила шаг. Как выглядело бы естественное поведение в такой ситуации? Уж точно ей не стоило спешить, двигаться нужно было медленно и уверенно. Будто она приходила сюда каждый день. Ну да, конечно. Каждый божий день она проводила на секс-вечеринках. Все именно так. Цепочка мыслей настолько увлекла ее, что Гермиона почти отключилась от реальности, и когда ступила с лестницы на бордовый узорчатый ковер, врезалась в твердое мужское тело. Она посмотрела на него из под своей бордовой маски. Мужчина же опустил на нее холодный взгляд. Часть его лица закрывала металлическая маска стального оттенка. — Простите, — вымолвила она одними только губами. А затем увидела как идеально очерченные губы незнакомца растягиваются в слегка кривоватой улыбке. Он сделал шаг в сторону, пропуская ее. — Позвольте, пожалуйста, вашу мантию, мадам, — произнес эльф в костюмчике дворецкого, появившись перед Гермионой. Она сняла верхнюю одежду и отдала домовику, а взамен получила от него черный плащ с капюшоном, такой же был и на мужчине, с которым она столкнулась. — Благодарю, — шепотом произнесла она и осознала, что боялась даже говорить вслух будто кто-то узнает ее по голосу и неизвестно, что за этим последует. Гермиона оглянулась по сторонам, но мужчины, в которого она врезалась уже там не было. Она пошла вперед по коридору, пространство освещалось факелами, на стенах висели картины с жутковатой живописью — странные портреты и полуразрушенные замки. Портреты шептали что-то и провожали ее взглядами. К потолку были подвешены курительные лампады с ладаном и еще какими-то благовониями, они окутывали пространство вокруг серебристым дымом. Из-за этого, да и не только, все казалось каким-то туманным, неестественным, инфернальным, словно Гермиона оказалась в пограничном пространстве между мирами. Неприятные мурашки от холода и одновременно страха пробежали по спине и рукам. Ни плащ, ни бархатное платье в пол винного оттенка, в котором она пришла сюда нисколько не согревали. В солнечном сплетении крутило и тянуло от волнения, когда она вошла в огромный зал, в котором было достаточно много людей — несколько десятков. Они общались парами или группами и потягивали алкоголь из бокалов, кто-то курил. В зале играла очень странная музыка. По-своему прекрасная, но слишком жуткая, чтобы ей наслаждаться. Звуки были настолько проникновенными, что казалась начинали звучать прямо в голове. Гермиона заметила в дальнем углу зала маленький камерный оркестр, еще клавесин и подобие хора из нескольких человек. От этой красивой, но зловещей музыки и глухого пения на латыни, она ощутила в теле прилив не просто страха, а какого-то первобытного ужаса. Что же здесь происходило. Что делали все эти люди и какие цели преследовали? Почему все это действо было оформлено настолько мрачно, хоть и стоит признать, что очень искусно. Множество черных свечей парили над головами. Языки их пламени дрожат и это наполняет пространство странным мерцанием. Потолок был столь высоким, что создавало ощущение будто он уходит в бесконечную тьму. Наконец прямо посреди зала Гермиона приметила бар. Великолепно. Это именно то, что ей сейчас нужно. Девушка в очереди перед ней взяла бокал шампанского, поэтому Грейнджер просто повторила за той и попросила у эльфа то же самое. Она сделала глоток, но напиток не оправдал ее надежды. Холодное шампанское неприятно царапнуло горло колючими пузырьками, вызвало легкий спазм. Она попыталась подавить подступающий приступ кашля, когда услышала низкий мужской голос прямо над ухом. — Ошиблась дверью, лисичка? — Что? — переспросила Гермиона и оставила бокал на парящем в воздухе подносе для использованной посуды. — Спрашиваю, как дела, Грейнджер, как твой кот? Еще жив? И на этой фразе Гермиона наконец зашлась судорожным кашлем. Это конец. Ее узнали, Господи Иисусе, почти сразу. Но самое страшное, она тоже узнала этот голос. Но наверное это произошло в ту же секунду, как она бросила взгляд на белую прядь волос и его кольцо. Картина сложилась в голове слишком быстро. Фамильный перстень из белого золота блеснул на его пальце. Змея на нем обвивала букву «М». Насколько он — этот человек был уверен в себе и своем статусе, что даже не прятался? Он — Драко Малфой. Она схватила себя за шею, пытаясь задавить кашель и резко развернулась. Успела сделать только полшага, как: — Грейнджер, — он схватил ее за руку чуть выше локтя и развернул на себя, так резко, что она впечаталась в его тело, ударилась грудью о его ребра. Кашель отступил в эту же секунду от испуга. Он дал ей отстраниться ровно настолько, чтоб они видели лица друг друга, схватил за талию и больно сжал пальцы на коже, не позволяя отстраниться. Она положила ладонь ему на грудь, чтобы удерживать на дистанции, но в итоге просто прикасалась к его пиджаку, потому что дистанцией управлял только он. — Как ты узнал меня? — Я везде тебя узнаю. — Я серьезно. — Я тоже. — У меня совсем не редкий цвет волос и фамильными перстнями я не сверкаю, — прошипела она. Это был камень в его огород, на который Малфою было плевать. Он склонился к ее уху, коснулся носом волос и втянул ее запах, а затем низко и быстро на выдохе проговорил в ее ухо: — Девушки, которые приходят сюда — они не боятся, а наслаждаются этим мероприятием. А ты скованная и себя выдаешь. От этого угрожающего голоса, горячего дыхания, близости его тела и ситуации в целом ее забило мелкой дрожью. Если бы Гермиона чуть расслабила челюсть, ее зубы застучали бы друг об друга. Ее знобило в его руках. Дышать она могла только поверхностными редкими вздохами, глотки воздуха не проходили дальше и застревали в середине трахеи, диафрагму сжало металлической сеткой. Она проглотила слюну, тяжело и медленно, с болью в горле. — Значит так ты меня узнал? Потому что я недостаточно раскованна? — Нет, Грейнджер. Так бы я узнал в тебе просто новенькую. Но я узнал именно тебя. — Мне нужно уйти, — она отвернула голову, ее взгляд заметался по залу. Малфой грубо схватил ее за щеки и повернул лицо обратно на себя, но затем его пальцы скользнули ей за ухо, будто он просто нежно удерживал ее голову. Малфой поймал ее взгляд и впился своими глазами. — На меня смотри. Ты палишься, когда так себя ведешь, понимаешь? Будто хочешь сбежать. Вызываешь подозрения. Тон и слова Малфоя еще больше усилили тревогу внутри, она словно запузырилась серой густой пеной, начала душить. В ответ на его слова Гермиона только лишь несколько раз быстро кивнула, как послушная кукла. — Закрытая секс-вечеринка — не место для хороших девочек, да? Но ты уже здесь. Значит нам придется что-то с этим сделать. И лучше это буду я, чем кто-то из них. Согласна? — он ослабил хватку на талии, теперь его прикосновение просто жгло через ткань, оно казалось обманчиво легким, но Грейнджер чувствовала, что в любой момент эти пальцы снова сомкнутся на ее коже до вмятин и синяков. Все органы внутри переворачивались и скакали, будто она сидела на американских горках. — Да, — автоматически протянула она и только через секунду осознала суть такого ответа. — В смысле, о чем ты вообще говоришь? Я хочу уйти. Он слегка запрокинул голову и коротко зло рассмеялся. — Это так не работает, детка. Ну какая из тебя шпионка. — Я не думала, что мне придется участвовать, просто хотела смешаться с толпой. Я… — Ты просто хотела посмотреть, маленькая, — он медленно и внимательно оглядел ее сверху вниз насколько позволяло расстояние и вернулся к глазам. — Я действительно просто хотела посмотреть, — повторила она и губы задрожали против воли. Ей пришлось прикусить нижнюю изнутри, чтобы остановить дрожь и перестать так проявлять свое очевидное волнение. — Грейнджер, сюда люди приходят получать удовольствие, а не страдать. У тебя такое вымученное выражение лица. — Но есть же те, кто приходит просто смотреть, — упорно повторила она, по-детски настаивая на своем. — Чтобы просто смотреть нужно войти в круг. Чтобы войти в круг нужно заплатить цену. Все очень просто. — Какую? — спросила она и затаила дыхание. — Обнажиться. — И все? — Нет, конечно. — Что еще? — Тебе понравится. Я сделаю так, чтоб тебе понравилось. — Что понравится, Малфой? — она начинала нервничать. — Не спеши. Ты уже падаешь в обморок и без этих подробностей. — Мне нужно знать! — ее голос прозвучал гораздо выше, чем хотелось. Не просто выше, она прозвучала жалко и жалобно. — К тебе прикоснусь только я. Никто больше не притронется, ни один человек. Никаких оргий для тебя. Так легче? — Да. — Я тебя прикрою, но тебе все равно придется участвовать. Ты уже вошла в клуб. — И что это значит? — она опустила глаза, больше не могла выдерживать на себе его тяжелый, обжигающий взгляд. Пальцы Малфоя погладили линию ее челюсти, спустились под подбородок, большой палец лег на нижнюю губу и слегка надавил. Ей пришлось снова поднять на него глаза и замереть в ожидании. Сердце трепыхалось, а это прикосновение, столь интимное, отозвалось трепетом в солнечном сплетении. Колючий испуг и предвкушение зародились под ребрами и хлынули к низу живота. Его большой палец медленно погладил ее нижнюю губу. — Скоро узнаешь, — он взял ее за руку и повел в другой зал. Его ладонь была сухой и теплой в отличие от ее, холодной и не просто влажной, а уже даже липкой. Ей так хотелось вытереть ее об платье, но он крепко сжимал ее пальцы. Они подошли к креслу у камина, там было единственное свободное место. На кресле рядом самозабвенно лизалась парочка волшебников. Девушка оседлала своего партнера, и они не обращали никакого внимания на Малфоя и Грейнджер. Кажется, шоу для них началось раньше. Малфой отпустил ее руку и устроился на кресле. Гермиона же не могла оторвать взгляд от пары, потому что девушка начала хоть и слабо, но довольно заметно раскачивать бедрами и тереться об своего спутника. Это зрелище завораживало. Она силой заставила себя посмотреть на Малфоя. — Для начала тебе нужно сесть ко мне на колени, — он похлопал по своему бедру. Его длинные ноги были в довольно узких, но классически скроенных черных брюках с ровными стрелками. Под плащом виднелся идеально сидящий смокинг. — Не обязательно прям так конечно, — он метнул взгляд в сторону соседней пары. — Зачем? — Зачем? Чтоб они все поняли, что ты моя. Это один из способов дать им это понять, — объяснял он, как ребенку. — Или ты хочешь, чтоб тебя увел какой-нибудь Нотт? Или Мерлин с ним, с Ноттом. Он был бы твоим лучшим вариантом после меня. А вот какой-нибудь псих вроде Барти Крауча младшего тебе явно не придется по вкусу. Он не будет спрашивать, достаточно ли это просекко охлажденное для тебя, а сразу перейдет к активным действиям, так сказать. Гермиона еще раз посмотрела на крепкие обтянутые итальянской тканью бедра Малфоя. Итальянской или это Вествуд? Да какая разница, Мерлин. — Ладно, — она аккуратно присела на одну из его широко расставленных в кресле ног, но Малфой резко потянул ее на себя и прижал к своему торсу. — Так то лучше. Хорошая девочка, — шепнул он ей на ухо. — Что все эти женщины здесь делают? — решила спросить она. — Кто-то чисто ради удовольствия, другие налаживают деловые связи. А кто-то просто играет в очень странные игры со своими мужьями. — Какие игры? — Трахаются с другими людьми на глазах друг у друга. — О господи. — Осуждаешь их? — Нет. Я никого не осуждаю. Просто я бы так не хотела. — А как бы ты хотела, Грейнджер? Умереть в один день? — Даже если и так. Ты меня осуждаешь? — Нет. Я никого не осуждаю, — ответил он ее же словами. — Ты объяснишь мне, что значит участвовать? Он тяжело вздохнул, в это время его ладонь скользнула в вырез ее платья и легла на ее голую коленку. — Угу, — протянул Малфой ей на ухо и погладил кончиком носа шею. Электрические импульсы ожили в этом месте и по спинному мозгу заструился ток, от которого ожили все нервные окончания под кожей. — Я трахну тебя, Грейнджер, — его пальцы на коленке сжались сильнее. Она вздрогнула. Его близость, медленный тон, ленивый, тягучий голос и при этом вызывающе грубая реплика плавили ее мозг. — Что? Он, а еще эта инструментальная музыка, мистическое пение и сладковато-пряный дым из лампад вводили ее в измененное состояние сознания. — Ты не могла прийти с улицы просто так. Значит, кто-то поручился за тебя, — Малфой резко перевел тему и задумался на несколько секунд. — Я убью Паркинсон, — с шумом выдохнул он ей на ухо и ее затопила приятная волна мурашек. — Если что-то пойдёт не так, проблемы будут у вас обеих. Большие проблемы. Единственный вариант для тебя, Грейнджер — это полностью влиться. Ты должна это понять. И я бы сказал, что убью тебя, но ты и так слишком напугана. Но я сто процентов убью Паркинсон. О чем она, мать ее, думала. — Почему от меня потребовалась полная справка? — теперь тему сменила она. — Полная справка нужна, чтоб никто не подцепил хламидий, или чего похуже. А еще, чтобы участвовать в ритуалах, связанных с кровью. — Я не хочу. Какие еще ритуалы? Малфой щелкнул пальцами и перед ними появился поднос на котором стоял бокал с шампанским и бокал с виски. Грейнджер тут же схватила шампанское и залпом осушила бокал. Но это не помогло. Ее снова начало знобить и трясти. — Слегка поздновато думать об этом, не находишь? Твое любопытство могло убить тебя в прямом смысле этого слова, Грейнджер. Тебе же всюду надо сунуть свой нос, все надо знать, — он погладил ее коленку по кругу нежно, в противовес жесткой реплике. — Малфой, мне страшно, — вдруг так отчаянно искренне призналась она и вцепилась ногтями в его ладонь, затем развернулась, так чтобы видеть его лицо. — А разве не должно быть? — он выхватил из ее руки бокал с шампанским и швырнул его в камин. На секунду пламя вспыхнуло ярче. Гермиона вскрикнула. — Тшш, — пальцы обвили шею. — Надо было брать что-то покрепче, лисичка. Он взял с подноса бокал с виски, его другая рука скользнула ей на затылок, удерживая за голову. — Не сопротивляйся, — он сделал глоток, притянул ее к себе и накрыл ее губы своими. Гермиона почувствовала давление, приоткрыла рот и ощутила, как горький обжигающий виски полился изо рта Малфоя прямо в нее. Она проглотила все, но он не позволил ей отстраниться. Его язык проник ей в рот глубоко и настойчиво, она впустила его и тут же обвела своим языком. Его хотелось выпить, как этот виски, потому что он кружил голову в разы сильнее. Малфой целовал ее глубоко и медленно, проникновенно, ласкал ее рот своими губами и языком. И как же, черт побери, Гермионе нравились эти ласки, нравилось отвечать ему, посасывать и облизывать его мягкие губы. Пока он вылизывал ее рот, она потерялась в пространстве, потеряла счет времени, расплавленный дымчатый жар заклубился внизу живота и давил между бедер. Она заерзала на нем, сжала бедра и ягодицы. Малфой с влажным звуком оторвался от ее рта. Его зрачки были по-дикому расширены, взгляд расфокусирован и затуманен. Он залпом допил свой виски и не поставил бокал на поднос, а опустил руку вниз. Бокал с глухим стуком упал на ковер и откатился в сторону. — Грейнджер, ты слишком… — он не закончил фразу. Пару раз быстро моргнул, и его взгляд после этого прояснился. Ладонь Малфоя опустилась на ее бедро практически у основания и рука нагло, бесстыдно с силой сжала кожу, а затем по хозяйски погладила. Он облапал ее, и если бы его пальцы двинулись еще немного внутрь, то он задел бы ее лобок. Грейнджер тяжело и медленно выдохнула горячий воздух. Это же все нужно для дела? Чтоб ее не разоблачили, не рассекретили, чтоб не было последствий. А не потому что она таяла и текла, как сливочное масло на раскаленном металле. Еще немного и она просто закипит. Еще немного и она сама подастся навстречу его руке. — Какой красивый цвет, это бургунди? — Малфой ослабил хватку. Теперь он просто рисовал пальцами круги на ее бедре. — Да. Тебе нравится? — Не то слово. Но я бы разорвал его на тебе. И она вдруг увидела что он делал. Он пытался отвлечь ее. Драко Малфой пытался отвлечь ее. Чтобы ей не было так страшно. Поэтому она даже не могла злиться на него. Не в этот раз. Ей придется довериться Драко Малфою сегодня, только потому что он — знакомое зло. — Какая красота у тебя тут. Поделишься? — Гермиона услышала низкий, приятный мужской голос за спиной и оглянулась. Черные кудри спадали на столь же черную маску. Теодор Нотт. Она не могла ошибиться. — Прости, но я не делюсь. — Даже со своим лучшим другом? — В другой жизни, сладкий. — О боже, с вами так скучно, — он закатил глаза. — Пойду лучше поищу того, кто любит делиться. — Bonne chance, — сказала Гермиона и улыбнулась ему. — Merci, mon cœur, — ответил Нотт и подмигнул ей. На этих словах пальцы Малфоя больно сжались на ее бедре. — Иди уже. — Хорошего вечера, — пропел Тео и отошел от них. Гермиона повернула голову обратно к Малфою, теперь они просто смотрели друг другу в глаза и молчали, но их оставили в покое ненадолго. — Вы так увлечены своей спутницей, сэр. Гермиона обернулась. Этот уже незнакомый волшебник был в металлической маске, которая закрывала все лицо. На нем был такой же черный плащ с капюшоном, как и на других гостях. — Вот именно, — процедил Малфой. — Пришли вдвоем? — Да, она со мной. — Вы же знаете правила. Девушку придется инициировать. Посвятить в наш узкий круг, так сказать. Это будете делать вы? — Естественно. — Могу я уточнить, где именно? — Комната со звездой, — процедил Драко и его ноздри слегка раздулись от раздражения. — Комната со звездой — великолепный выбор. В таком случае, вы уже можете пройти туда. Так уж вышло, что вы сегодня, кажется, главное блюдо вечера. Привели нам такую жемчужину. — Эта жемчужина исключительно моя. — Не сомневаюсь, — ответил мужчина и удалился. Сердце Гермионы снова забилось, как умалишенное. Каменные стены создавали особое эхо отражали музыку и голоса, все это создавало странный, пугающий резонанс в теле. Кожу лица, шеи и ладони начало покалывать. — Идем, — Малфой подхватил ее за талию и встал с кресла вместе с Гермионой. Он потянул ее за руку к выходу, и они вошли в один из длинных, освещенных редкими факелами коридоров. — Что в головах у этих людей? В смысле, ты же тоже из них? Зачем? Зачем нормальный человек будет таким заниматься, я не понимаю, — она выдернула свою руку из его теплых пальцев. Какого хрена они вообще держались за руки. У нее начинала кружиться голова, ладони были ледяными, все еще влажными от нервов, а лицо же, напротив, горело и это особенно контрастно ощущалось в сырой прохладе и промозглом воздухе глухого коридора. Казалось, ему нет конца. Портреты перешептывались за их спинами, а факелы иногда потрескивали слишком громко. — С чего ты взяла, что я нормальный, — переспросил Малфой и издал короткий низкий смешок. — Тогда просто объясни мне, в чем смысл этого, я не понимаю. — В чем смысл? — он резко остановился и выставил руку перед ней, заставляя и Гермиону замереть. Малфой взял ее за плечи и толкнул к стене. Она почувствовала грубые, шершавые края плохо обработанного камня на своих лопатках. От стены шел замогильный холод. Но тело Малфоя перед ней. Он словно пылал и нагревал ее своим жаром. — Ох, если бы я только знал, — театрально протянул он, склонился к ее губам и обдал их своим теплым дыханием. Их лица находились так близко, и он пожирал ее взглядом. — Ты же знаешь, зачем здесь лично ты? Объясни мне эту больную логику. Я хочу знать! — она не отстранилась, и смотрела ему в глаза, хотя единственное, чего ей сейчас хотелось — это убежать. Закрыться в какой-то кладовке, переждать до утра. Только бы все это закончилось, только бы это миновало ее. — Знаешь, как здесь любят свежее мясо. Попадись ты кому-то другому, они бы разорвали тебя на кусочки. Пустили бы тебя по рукам. А может, ты именно за этим сюда и пришла? А то играешь мне тут недотрогу. Приличную такую. С принципами. Сколько у тебя было партнеров, а, Грейнджер? — последний его вопрос прозвучал особенно зло, он почти прошипел его. — Отдашь меня им на растерзание? Давай. Зови их всех участвовать. Пусть встают в очередь. Вот Нотт уже занял свою. Где он там. Тео! — крикнула она вглубь коридора и Малфой тут же закрыл ей рот рукой. — Ну все, все. Тихо. Лучше это буду я, чем кто-то из них, — он снова повторил эту фразу, которую уже произносил сегодня, на этот раз шепотом и прислонился щекой к ее виску. — Ты спросила, в чем смысл. Зачем все это? Они просто думают, что они боги. Играют в бога. Богам дозволено больше, чем простым смертным. Эта приятная иллюзия. Думаешь, нет? — Обыкновенная мания величия. Власть развращает. — Можно мне развратить тебя? Хотя, зачем я спрашиваю. Ты уже дала на это разрешение, когда переступила порог этого места. — Это убого. Это место. Убого и уродливо. Я хочу уйти. Я хочу домой, — на последней фразе ее голос сорвался на крик. Кажется у нее начиналась тихая истерика или что-то вроде того. Ее тошнило. Происходящее было отвратительным. Ей хотелось ударить Малфоя, расцарапать его лицо. Будто он один был виноват во всем этом. Мерзость. Но самым страшным было другое. Он был таким соблазнительным, весь он, со своей темной харизмой, высокомерием и идеальной внешностью. На секунду ей даже захотелось толкнуть его прямо на пол прямо тут, расстегнуть брюки, спустить вниз вместе с трусами, задрать свое платье, отодвинуть в сторону прозрачные стринги и насадиться на его член, просто оседлать его, наполниться им, покататься на нем. Но затем, она представила, как на это будут смотреть десятки людей, и снова почувствовала приступ тошноты. А это словосочетание — комната со звездой — звучало как-то зловеще и будто совсем не в ее пользу. — Здесь все добровольно. Только взрослые люди и обоюдное согласие. Здесь некого спасать, Грейнджер. Разве что тебя. — Как благородно, — язвительно процедила она. — И я уже спасаю твою жизнь. Потому что, поверь мне, здесь много людей, для которых человеческая жизнь ничего не значит. — Что-то не похоже, чтоб ты спасал мою жизнь. — Я сказал жизнь. А это значит, что твоя психика, честь и даже тело могут пострадать, и пострадают, — он сделал акцент на последнем слове. — Но ты выйдешь отсюда живой и относительно невредимой. Ясно? — Ясно. — А теперь будь хорошей девочкой, сделай вид, что ты наслаждаешься процессом. — Я успела забыть, почему ненавидела тебя в школе. — О, ну тогда, надеюсь, я освежил твою память. Или хочешь еще. А? Давай, побеси меня еще, Грейнджер. — И что, чувствуешь себя богом, Малфой? Помогает тебе это? — Помогает? Да, еще как. А ты хотела изучить тему поглубже, изнутри так сказать, как хорошая ученица? Тогда наслаждайся. Ты получишь то, чего так отчаянно желала, — он наклонился и задрал подол ее платья просовывая руку между ног. Пальцы забрались под белье и дотронулись до ее входа. Она была влажной. Он это почувствовал. Она это почувствовала. — Маленькая, хитрая лисичка. Думала, проберешься сюда и тебя никто не заметит, — он погрузил в нее палец на одну фалангу, и Гермиона подавилась воздухом. Мышцы влагалища сжались. — Ты просто вертихвостка-журналисточка, наглая, амбициозная, как же приятно будет тебя... — он покачал головой и пропустил через зубы свою нижнюю губу. Когда ей удалось наконец отодрать его руку от себя, и то только потому, что Малфой особо не сопротивлялся, он улыбнулся ей. Так понимающе, криво, снисходительно. Ей захотелось разбить это красивое лицо. Он облизнул кончики пальцев, не переставая улыбаться.— Я надеюсь, ты удовлетворишь свое любопытство сполна сегодня. Вдали коридора послышались множественные голоса. Кажется, и другие гости следовали теперь туда же, куда направлялись Драко и Гермиона, поэтому им пришлось поспешить. Он оставлял ей короткие унизительные инструкции, когда до дверей оставалось несколько метров. — Забудь сейчас слова «нет» и «не хочу». Ты должна полностью мне подчиниться, чтобы я не сделал, а я буду делать странные вещи. Они могут показаться тебе дикими. Веди себя естественно, будто знаешь, что происходит. Выключи эту гриффиндорскую суку хотя бы минут на двадцать, потом мы выйдем оттуда и делай что угодно, — он снова взял ее за руку, ее пальцы ощутимо дрожали и были совсем ледяными. — Вот, держи, — они остановились у входа, Малфой снял с пальца свой фамильный перстень и вложил его в ладонь Гермионы. — Он всегда приносил мне удачу. Кольцо было слишком велико, и только в случае большого пальца, была хоть какая-то вероятность, что оно задержится на костяшке. Гермиона надела фамильный перстень Драко Малфоя на свой большой палец. Тяжелые резные двери распахнулись перед ними, а когда они вошли, то практически бесшумно снова захлопнулись. Это был небольшой круглый зал, на стенах, как и в других помещениях горели факелы, золотые языки пламени облизывали стылый воздух. Посреди зала был небольшой круглый подиум с вырезанной на камне звездой в человеческий рост. Та самая комната со звездой. — Просто слушайся меня, Грейнджер. И помни обо всем, что я говорил тебе до этого. Ложись, — властно произнес Малфой и указал взглядом в сторону каменного возвышения. — О, вы уже здесь, — в комнату вошел человек в черной рясе, глухой черной маске и и с посохом в руках. — Чудесно. Гермиона решила не испытывать судьбу, поднялась по трем ступеням на помост и легла на каменную плиту. Она оказалась гладко отшлифованной, чистой и даже теплой. Человек в рясе несколько раз ударил посохом по полу, и под Гермионой материализовалась красная шелковая перина, а вокруг загорелись десятки черных свечей. Малфой поднялся к ней на каменную платформу и посмотрел на Гермиону сверху вниз. Тошнота, паника, дезориентация. Нужно делать длинный медленный выдох, это активирует парасимпатическую нервную систему и так успокаивает. Она пыталась, но это ни черта не помогало сейчас. Кажется, даже делало еще хуже. Малфой присел рядом и поднял ее руки, развел их над головой, затем сместился и раздвинул ноги в стороны. Тут же из камня материализовались веревки, они плотно обхватили лодыжки и запястья Грейнджер, теперь она сама лежала в позе звезды, распятая на этом алтаре для жертвоприношений. Ну вот, сейчас они просто убьют ее, и все закончится. — Сначала будет немного больно, — Драко погладил ее по животу и она вздрогнула. Зал стал наполняться людьми. Несколько десятков человек входили и образовывали круг рядом с алтарем. Гермиона закрыла глаза. Она готовилась умереть. Но он же пообещал ей, что ничего не случится. Где-то за спинами гостей, заполняя собой все пространство, заиграла музыка, та же, что и в основном зале. Скрипка, виолончель, пианино и тревожный хор на фоне. Каждый волосок на теле и голове Гермионы встал дыбом. Гул крови в ушах, словно океан в шторм, перебивал звуки музыки, погружал ее в темный омут. Боковым зрением она ощутила движение, повернула голову и увидела как жрец — так она стала называть про себя мужчину, передал Малфою нож. Вот и все. У тебя была короткая, но яркая жизнь, да, Грейнджер? Но вместо того, чтобы перерезать ей шею, шею в лучшем случае, потому что только тогда смерть была бы быстрой, Малфой начал разрезать на ней платье. Ах точно, он же что-то там говорил про обнажиться. Теперь ей предстояло не просто умереть, а еще и сделать это абсолютно голой. Идеальная концовка для повести, написанной глупцом и рассказанной идиотом, или как там сказал Шекспир. Малфой сантиметр за сантиметром распарывал ножом ткань и через каждые пару секунд заглядывал Гермионе в глаза. Он мог видеть, как ее пожирала паника. Больше Драко не произнес ни слова, дошел лезвием до ее груди, лифчика на Гермионе и вовсе не было. Грудь поддерживал каркас платья. Последний надрез — и ткань разделилась на две половины. Малфой просто развел ее в стороны и она оказалась почти голой. Считаются ли прозрачные стринги одеждой — не успела она об этом подумать, как он чуть сдвинулся и разрезал и их. Куски ткани от белья и платья так и остались лежать под ней, теперь она была распята и полностью обнажена. Но все близилось к финалу и Малфой положил нож рядом с Гермионой на камень, но затем взял у жреца другой, еще более тонкий и острый. Лезвие призывно блеснуло в бликах свечей, почти прозрачное на конце. Должно быть, оно войдет в плоть, как в масло, легко и плавно. Жрец в это время начал зачитывать нараспев какой-то текст на латыни. Он обходил их по кругу и после каждой длинной фразы ударял посохом о каменный пол. Вот сейчас он сделает надрез. Какое место он выберет? Только не живот, пожалуйста, только не живот. Она рефлекторно втянула его захлебываясь вдохом и кожа у ребер натянулась. — Ты такая красивая, — сказал Малфой, и сделал совсем не то, что она ожидала. Он надрезал одну свою ладонь, а следом и другую. Несколько капель его теплой крови упали на ее грудь, и Гермиона снова вздрогнула. Музыка стала интенсивнее, и жрец ускорился в своем чтении, шипящие звуки древнего языка заполняли пространство. Драко наклонился к Гермионе и сделал надрез на ее ладони, сначала на правой, затем на левой. Ее руки наполнились собственной кровью, но от шока она совсем не чувствовала боли, закрыла глаза, чтобы не видеть, не знать. Он опустил свои руки на ее и переплел их пальцы в замок. Их кровь смешалась. В местах сцепления их ладоней Гермиона почувствовала движение магии. Что-то соединялось в них, перетекало от одного к другому, переплеталось, какие-то тонкие невидимые волшебные нити. Когда Гермиона приподняла веки, столкнулась с его внимательным, изучающим взглядом. Она непроизвольно приоткрыла рот. Глаза Малфоя были черными, зрачок затопил всю радужку ядовитыми чернилами. Ей даже на секунду показалось, что и белки его глаз тоже черные. Он продолжил сжимать ее пальцы, немного скользя своими окровавленными ладонями по ее вверх и вниз. Она чувствовала электричество между их рук, и это была не метафора. Там, где их кровь соединялась, пульсировала бурная живая энергия, она покалывала и облизывала током каждый нерв. Жрец в это время трижды ударил посохом и замолчал. Музыка продолжала играть. Малфой отпустил руки и обхватил мокрыми от крови ладонями ее лицо. Гермиона почувствовала легкое щекотание в местах порезов. Она сжала руки в кулаки и провела подушечками пальцев по ладони. Кожа была гладкой, раны затянулись сами. Она почувствовала дыхание Малфоя на своих губах. Затем прикосновение, нежное, почти невесомое. Несколько призрачных поцелуев, легкое движение его губ на ее. Он переместился к ее уху, выдохнул теплый воздух. По коже пробежала волна мурашек. Она забыла, что вокруг находились люди, что на них смотрели столько глаз. Малфой провел кончиком языка от мочки по всей кромке уха, а затем произнес очень низко и чуть хрипло, не отрывая рта от ее уха: — Минут через пять сделай вид, что ты кончила и все прекратится. — Что? Он тут же накрыл губами ее рот, проникая языком внутрь с силой, грубо, настойчиво, заставляя впустить его как можно дальше, ей пришлось широко раскрыть рот, потому что это был очень глубокий поцелуй, словно он хотел достать языком ей до горла, сожрать ее. Она с удовольствием сплелась с его языком, пока он засасывал ее и втягивал в себя, хотя Малфою было сложно отвечать в этом поцелуе. Он овладевал ее ртом, вел и доминировал. Гермиона почувствовала, как маленький огонек загорелся в ее центре, пока это была только спичка. Но бензин был все ближе и ближе к этой спичке. Малфой передавал ей это тягучее маслянистое возбуждение. Оно перетекало от него к ней. Он оторвался от ее губ и приник к шее, втянул в рот тонкую кожу и прикусил зубами оттягивая, выпустил изо рта с чмокающим звуком и зализал укус. Драко спустился ниже по ее телу, и его рот накрыл ее сосок. Она ахнула и зажмурилась. Малфой втянул его губами и поиграл с ним языком, медленно пропустил сосок через зубы и поиграл с ним самым кончиком языка. Второй сосок он только прикусил и Гермиона вскрикнула. Она не могла остановить это, никак не могла прекратить его действия. Но, даже если бы у нее была такая возможность, между ног уже начало нестерпимо пульсировать, и теперь ей больше всего на свете хотелось его прикосновений именно там. Малфой же словно услышал ее и теперь устроился между ног. Она почувствовала там прикосновение его влажного, теплого языка. Он облизал ее промежность медленно и широко, прямо от места над клитором и почти до анального входа. Черт. Черт. Черт. Ее бедра дернулись ему навстречу, но веревки мешали и сковывали движения. Она впилась ногтями в ладони, туда, где еще пару минут назад были порезы, а сейчас даже кровь на них уже подсохла. Она приподняла голову и посмотрела на Малфоя. Он тут же впился в нее своим острым взглядом. И все также, глядя ей в глаза, собрал слюну и выпустил ее прямо ей на клитор. Она словно в замедленной съемке видела как жидкость вышла из его рта и опустилась на ее самое чувствительное место. Нитка слюны тянулась от его губ к ее промежности, и она почувствовала, как эта капля потекла вниз по ней, остывая. Малфой высунул язык и размазал слюну по ее половым губам, обвел языком вход во влагалище. Поднялся выше к клитору, покрывая ее уже налившуюся кровью чувствительную кожу широкими влажными мазками, вылизывал Гермиону, будто она была самым вкусным мороженым на свете. Затем он самым кончиком языка обвел клитор вокруг, задев его только немного сверху и это было мучительно приятно. Он ублажал ее и при этом смотрел ей в глаза. Грейнджер так отчаянно захотелось запустить руку ему в волосы, потянуть за шелковистые белые пряди. Его теплая ладонь лежала на ее животе. А вторая на внутренней стороне ее бедра. Шея затекла и Гермиона уронила голову обратно на перину, закрыла глаза. Она дышала загнанно и шумно, но ее порывистое дыхание терялось в звуках музыки. Возможно его было слышно только Малфою. Он ускорил движения языком, водил ими вокруг клитора, намеренно не касаясь. Гермиона сокращалась изнутри, мышцы бедер и влагалища сжимались, этот бензин внутри нее уже давно загорелся и плотный давящий жар заполнил низ живота и все пространство между ног. Она была уже совсем мокрой, два пальца Малфоя легко скользнули в нее без всяких усилий. Это прикосновение было настолько желанным, что она сначала вскрикнула, а затем застонала, двигая бедрами насколько это было возможно и насаживаясь на его пальцы хаотичными рваными движениями. Его язык продолжил дразнить и ласкать пространство вокруг клитора, лишь иногда касаясь самого пульсирующего комка нервов. Этого всего было мало, хотелось больше, глубже, хотелось еще. Хотелось его член. Но напряжение между ног неумолимо нарастало. Пальцы Драко гладили и массировать ее изнутри, слегка выходили, он ласкал ее снаружи, а затем загонял их обратно до самого основания и надавливал подушечками на переднюю стенку. Гермиону распирало изнутри, тугое возбуждение практически на пределе билось волнами и кровь в венах закипала. Малфой втянул клитор в рот, надавил языком принялся сосать и одновременно играть с ним кончиком языка. Пальцы внутри задвигались быстрее, надавливали на каждую стенку. Она зажмурилась, дернула бедрами и закричала. Тело выгнулось, каждую мышцу скрутило и все внутри свело от оргазма. Ее затопило острое, практически болезненное удовольствие. Кажется, она плакала, глаза казались мокрыми. Она снова и снова сокращалась изнутри на его пальцах, и долго, судорожно кончала, а потом практически отключилась. По крайней мере, все вокруг затихло и веревки больше не царапали кожу. Гермиону подняли на руки, а затем последовал провал в несколько секунд или минут, и ее очень аккуратно опустили на мягкую постель. — Где я? — она нехотя разомкнула глаза, тут же нащупала ладонью покрывало и натянула часть на себя, она помнила, что была голой, что надо прикрыться. Гермиона все еще чувствовала остаточный звон в ушах и покалывание во всем теле, как от наэлектризованного кашемира. — В приватной комнате. Больше никто не будет смотреть. Все закончилось. Ну почти. Малфой стоял у кровати и смотрел на нее сверху вниз. Он скинул с себя пиджак и бросил его на пол. Достал из манжет рубашки запонки и уронил на пол, ковер заглушил звук их падения. Затем он сдернул с шеи бабочку, не отрывая взгляда от Гермионы, очень голодного взгляда, даже какого-то одержимого. Ей захотелось накрыться одеялом с головой и спрятаться от него. Эта защита, которую он ей пообещал, в ней было больше угрозы. И он действительно защитил ее от всех. От всех, кроме себя. — Черт. Я ничего не понимаю. — А я понимаю. Ты же не притворялась там, ты действительно кончила на глазах у всех. — Тебе показалось. Ты думаешь, девушка может кончить в таких условиях, — она натянула одеяло до шеи. От этого стало жарко и лицо покрылось легкой испариной, а еще она начала сильно краснеть. — Я могу отличить настоящий оргазм от имитации. — Браво, Малфой. Очень полезный навык. Но я не знаю, что там произошло. — Что бы там ни произошло, я еще не закончил с тобой, и не закончу еще очень долго. Он расстегнул первые несколько пуговиц белоснежной рубашки и стянул ее через голову. Гермиона только сейчас заметила, что маски на нем больше не было, потрогала свое лицо, как оказалось, и на ней тоже. В следующую секунду перед ней предстал великолепный торс Малфоя с твердыми, проработанными мышцами, он был высоким, но скорее стройным, чем крупным. И его тело было таким же идеальным, как и лицо. Ткань брюк оттягивал его внушительный стояк. — У тебя между ног было целое озеро, клянусь, Гермиона. — О господи, — она залилась алой краской еще больше и спрятала лицо в ладонях. От стыда и смущения, она толком не обратила внимания, что он назвал ее по имени. — Что вообще там произошло? — Ты кончила, — в его пальцах звякнула пряжка ремня. — Я не об этом, я… — она убрала ладони от лица и запустила пальцы в волосы. — Давай не сейчас, Гермиона. Сейчас мне нужно быть в тебе, иначе я умру. От этих слов она почувствовала новый укол возбуждения, потому что, она тоже, кажется, до смерти захотела его в себе. Еще, наверное, в тот момент, когда он влил в нее виски из своего рта. Он стянул брюки вместе с трусами и она увидела его мощный стояк — крупный, толстый, налитый кровью член. — О господи, — ее рот непроизвольно наполнился слюной, и она облизнула губы. — Убери одеяло, — мрачно и угрожающе тихо приказал Малфой. — Я хочу спать. Я устала. Ты не представляешь, какой это был стресс. Я думала, ты убьешь меня там. Не надо, пожалуйста, — голос сорвался на неестественно высокий, она схватилась за конец покрывала и сжала его так, что пальцы побелели. И отчасти сказанное было правдой, отчасти, она не хотела сдаваться ему просто так, отчасти она боялась его и того, что он с ней может сделать. — Я знаю. Ты правда устала, маленькая. Мне так жаль, — он покачал головой, но она не слышала искренности в его словах. Там была только похоть. Как и во взгляде — слепая животная похоть, как стихия, как волна, которая подминает под себя все остальные чувства и оставляет только дикое звериное желание. Малфой сел на кровать рядом с ней и вырвал из рук Гермионы одеяло. Сердце забилось, а клитор запульсировал, она почувствовала прилив адреналина и возбуждения. Попыталась вытянуть его обратно, но Малфой отбросил одеяло в сторону. — Прекрати, — взвизгнула она. Он толкнул ее на кровать и резко перевернул на живот. Она тут же оказалась в тюрьме его тела, он полностью накрыл ее собой, ее бедра оказались между его коленей. Гермиона практически не могла пошевелиться. Между ягодиц она почувствовала его твердый член. — Малфой, нет! — на этих словах дыхание предало ее. Он потерся членом о ее задницу и выдох Гермионы перетек в стон. Малфой немного отстранился, его пальцы протиснулись ей между бедер и он провел ими по ее входу, размазывая смазку. — Ты все еще мокрая, это восхитительно. Или заново мокрая. Что скажешь? — Иди к черту. Хриплый, довольный смех в ответ. Она почувствовала головку члена у своего влагалища, Малфой надавил и стал очень медленно входить, преодолевая сопротивление гладких плотных стенок. Это было мучительно медленно, практически как пытка, но с каждым сантиметром он наполнял ее все больше, и Гермиона выгнула задницу ему на встречу. Когда он вошел полностью его руки заскользили по ее спине, огладили плечи, а затем сомкнулись на запястьях. Драко толкнулся еще глубже уже будучи в ней. Давление его члена растеклось пьянящим удовольствием между ног, а тяжесть его тела сверху парализовала и сводила с ума. Малфой замер и склонил голову над ее ухом. — Ты же устала. Хотела отдыхать. Просто полежишь, а я все сделаю сам. Можешь даже поспать, — произнес снисходительно насмешливым тон. — Я не хочу спать, — прошептала Гермиона, и вцепилась ногтями в простыни. Он даже руки ее сковал, снова, и она могла шевелить только ладонями. Его грудь накрыла ее спину. Все что ей оставалось — это совершать маленькие движения тазом, чуть выгибая поясницу, потому что она не могла лежать неподвижно, все тело изнывало от желания. — Да что ты? — Малфой сделал несколько плавных движений в ней и отпустил ее запястья, приподнялся и сдавил ладони на талии, прижал к кровати еще больше. Толчки стали немного быстрее, но двигался он все равно плавно, тягуче, член выходил наполовину и затем снова погружался до основания с глухим шлепком. Эти плотные давящие движения сводили ее с ума. Гермиона скулила под ним, хныкала и чуть ли не рыдала от остроты чувств. Она сжимала в кулаках простыню и кусала ткань зубами. Малфой и сам издавал глухие стоны, дышал шумно и тяжело. — Блять… Сука, — он с шипением втянул воздух через зубы. Двинул бедрами резко и коротко, впечатывая ее в матрас. В месте соединения их тел горело какое-то адское, неистовое пламя. Когда он практически вышел из нее и быстро толкнулся обратно, совершая круговые поступательные движения, Гермиона вскрикнула. Она была на пределе, это было слишком интенсивно, слишком приятно. — Драко, — жалобно простонала она. Он наклонился и перехватил ее рукой за шею, немного сдавил пальцы, задвигался короткими хаотичными толчками, ритм сбивался. — Потрогай себя, сейчас же. Быстро, — приказал он сжимая пальцы на шее еще больше, другая рука вжималась в ребра до синяков. Гермиона еле протиснула под себя ладонь, член давил и бился внутри нее, в глазах потемнело, когда она надавила на свой набухший, скользкий от смазки клитор. Ей хватило нескольких движений и она оглушила их обоих пронзительным криком. Едкое, почти ядовитое, слишком сильное наслаждение прорезало все тело. Это был неестественный, почти космический экстаз, удовольствие на грани боли. За такое, наверное, можно убить, почему-то подумала она. Где-то на границе сознания, Гермиона ощутила, как Малфой замер в ней и густая теплая сперма омыла ее изнутри. — О господи, — прошептала она в неверии, когда ее тело наконец перестало биться в оргазме. — Теперь я твой бог. — Не обольщайся, — она приподнялась, Малфой вышел из нее и позволил перевернуться на спину, навис сверху, вглядываясь в глаза. Его волосы были мокрыми от пота, как и ее скорее всего. — Да ладно. Скажешь, что когда-то кончала сильнее? Он не позволил ей ответить, поцеловал неторопливо и тягуче, словно заново пробовал ее рот на вкус. Она с чмокающим звуком оторвалась от его рта. — Хорошо. Ладно. Я не буду врать. Это было ненормально, слишком хорошо, — она немного улыбнулась и невинно закатила глаза. — Рад, что тебе понравилось, — он лизнул ее нижнюю губу. — Я только не понимаю одного, Гермиона, о чем ты думала? Что было бы, если бы я тебя не встретил тут? — Но ты же встретил. — Думаю, это больше, чем встреча. — Да, это судьба. — Не люблю отдавать в руки судьбы слишком много, — он лукаво ухмыльнулся, но тут же прижался к губам Гермионы и спрятал эту улыбку в поцелуе.