Сквозь иллюзию к твоему голосу

Спустя пару минут Се Лянь пришёл в себя. Его поднятая рука с грохотом опускается на стул. Наследный принц подбрасывает кубики, возвращаясь домой. По возвращении в храм Пуци бог тут же погружается в череду обыденных дел, берясь за всё подряд. Он доверяет Хуа Чэну, знает, насколько тот силён и внушителен, но последний разговор оставил неприятный осадок. Каждое воспоминание сопровождается режущей болью в груди. Дыхание сбивается слишком внезапно, а руки обхватывают расколотую древесину метёлки. Что-то всё же царапает ребра изнутри, желая вырваться, догнать и заслонить собой. Не отпускать. Защитить и залюбить. Он - уже давно не тот никчёмный бессмертный, заимствующий ци. Бог войны в короне из цветов достиг пика своей мощи, даже изменив путь самосовершенствования. Даже не будучи должным доказывать это, сердце всё же тянулось на поле битвы. За ним. За Хуа Чэном. Бог кропотливо укладывает посуду сушиться, ведь одной разбитой тарелки уже достаточно. Он правда ушёл, вот так? Закончив на кухне, Се Лянь садится на пол, принимаясь перебирать собранный на днях металлолом, пальцы всё ещё дрожат, когда рукава халата становятся влажными. Слёзы выступают сами собой. Некоторое время он сидит в тишине, закрыв рот, не давая пробиться всхлипам. Головная боль нарастает, пока Се Лянь не бросается к их общему шкафу, словно в зависимости. Его тут же окружает запах костра, пробуждая внутренний жар. Пальцы впиваются в ткань нижних одежд, стыд и неловкость пробиваются на грань сознания, но мужчина отталкивает их. Он нуждается. Ему так одиноко. Он так зол... Правда зол. "Почему ты решаешь за меня? Я не тот, кого нужно защищать. Почему это работает только в твою сторону?! Мы ведь партнёры! Сань Лан!" Бог кричит плохо разборчивые звуки в ткань, будто ожидая ответа. Слёзы остаются на рубахе, а тело слабеет, склоняясь к полу. Он не знает, сколько проходит времени, пока разум полностью не охладевает. Закольцованные мысли прерываются стуком в дверь. Се Лянь откладывает метёлку, встречая гостя. "Даочжан! Я так рада, что застала вас. Моя сестра приехала из другой деревни, куда отправлялась торговать украшениями ручной работы. Кажется, к ней прицепился какой-то призрак и выкачивает жизненную энергию. Она так исхудала... Даочжан!! Она вернулась... Синь Тун вернулась домой два дня назад, и всё это время не встаёт с постели! Прошу вас..." Девушка хватает Се Ляня за руки, потягивая за собой в нерешительности. "Конечно, я тут же осмотрю её. Ведите, пожалуйста." Его Высочество закрывает дверь снаружи, направляясь за девушкой, ускоряющейся с каждым шагом. Они подходят к дому довольно быстро, но Се Лянь чувствует, что уже опоздал. Слишком медленно. В небольшом домике на окраине города стоит лишь сумрак, запах свеж, словно окно открыто настежь уже несколько дней. Он проходит в глубь, заходя в спальню Синь Тун. "Даочжан... Я... Подожду вас на кухне." Девушка тяжело сглатывает, прикрывая дверь, даже не взглянув на исхудавшее тело сестры и бледное лицо. Бог войны аккуратно садится на стул рядом, протягивая руку к ладони девушки. "Вы... Позволите мне? Я пришёл помочь вам, госпожа." Синь Тун лишь медленно кивает, переводя взор на деревья за окном. Се Лянь прощупывает её пульс, ощущая тревожное спокойствие вокруг. Словно воздух застыл, он холоден, что совсем не свойственно солнечной погоде за окном. Он не чувствует демонической ци. Что-то гнетущее, тяжёлое, липкое ложится на его плечи, заставляя сгорбиться ближе к кровати девушки. Мужчина огляделся. Комната была чистой. Слишком чистой, прозрачной. Девушка словно только что прилегла отдохнуть, отпустив всё вокруг. "Даочжан, я не нуждаюсь в помощи. Со мной всё в порядке... Я просто хочу выдохнуть. Он сказал, что мне больше не будет больно..." Она слегка сжала пальцами костяшки Се Ляня, выдавив из себя потускневшую улыбку. "Вы... Что вы имеете в виду? Кто сказал это вам, госпожа?" Его рука резко дернулась, словно обжёгшись. Жизнь словно вытекала из тела молодой девушки, проходя волнами через бога. Как будто бы отпуская волю добровольно, она издала последний лёгкий вздох, прикрывая глаза. На лице отобразилось умиротворение и спокойствие. Синь Тун выглядела как завядший цветок, чьё цветение, хоть и было ярким, но недолгим. Се Лянь застыл, словно статуя. Не мог пошевелиться. Нужно было действовать быстро, передать часть своей ци этой невинной душе, но он не мог ничего сделать. Поток тишины и бездействия поглотил его целиком. Всё так, как должно быть. Он укрыл девушку одеялом, поправляя края. Это всё больше напоминало сон. Дрожь в пальцах нарастала. Возникло ощущение, что ци покинула его тело. В глазах плыло, а сердце билось всё медленнее. Тревога ушла, забрав с собой все страхи. Се Лянь медленно вышел из дома, упуская вопросы второй хозяйки. Лицо всё больше белело, а шум в ушах нарастал. Будто механическая, повторяющаяся, чужеродная фраза, засела у него в голове и не отпускала, притягивая всё ближе. "Отпусти. Отдохни. Позволь себе это." Ему всё больше хотелось прилечь, отпустить все обязанности. Наследному принцу уже какое-то время ничего не надо было делать. Почти все молитвы ему помогал выполнять Хуа Чэн, ухаживал за храмом и заботился о местных жителях. А Се Ляню всего лишь хотелось отдохнуть. Исчезнуть. Отпустить. Теперь никого не нужно спасать... Ведь так? Он чувствует это, ощущение чужеродности сглаживается, как только он оглядывается. Мир погружен в тишину, все люди, попадавшиеся ему по дороге к храму, выглядели счастливыми и беззаботными. Они не смотрели на Се Ляня, будучи погруженными в рутинные дела. Он кое-как добрёл до хижины, плотно закрыв за собой дверь. Конечности онемели, колени подгибались, склоняя тело к полу. Он резко выдохнул, с груди словно свалился груз. Сань Лан сказал ему не переутруждаться. Не лезть, не вмешиваться, я не должен... "Он был прав... Нет, не был... Это нечестно... Я... Не должен..." Мужчина свернулся на старой циновке, так и не дойдя до кровати, поджав ноги. Чёрные халаты, до этого брошенные и забытые, вновь становятся якорем, но на этот раз, тянут всё ниже, закрепляясь в сознании. Сань Лан... Он как будто всё ещё здесь. Ему спокойно... Разум тут же погрузился в сон, который принял его слишком охотно, затягивая глубже и глубже, пока сквозь пелену время от времени проскальзывает образ обеспокоенной ленты. *** Хуа Чэн долго размышлял, как ему выйти на нового "почти непревзойдённого". С каждым днём до него доходит всё больше сведений о странных инцидентах, когда люди решают распрощаться с жизнью и уйти на покой. Со стороны это выглядит как обычное самоубийство, но родственники твердят, что этого просто не могло произойти. Они винят во всём нечисть, их излюбленная причина. Но после слов Хэ Сюаня... Ци Ши был обычным призраком, когда попал на гору Тунлу. Он не жаждал отомщения, силы или власти. Он, словно простой путник - монах, помогает душам находить последний покой. Ци Ши всегда стоял в стороне от мест сражения, лишь забирая остатки ци жертв. Ходят слухи, что умер он также незаурядно. Не погиб, отдав жизнь за близкого человека, не был принесён в жертву. Его просто не успели спасти, не посчитали нужным. Он долгое время страдал от никчемности прожитой жизни, и такой же нелепой смерти. Ци Ши просто хотел покоя. Поделиться им с теми, кто так отчаянно сражался на горе Тунлу. Он убаюкивал демонов и призраков бесчисленное количество раз, провожая их на круг перерождений. Их последние капли ци перетекали в его тело, делая его сильнее. Их бой с Черной Водой закончился быстро. Лишь немного перебросившись словами, Хэ Сюань окаменел, когда сам снял с себя маскировку. Сам отдал управление морскими чудищами Ци Ши. Словно под гипнозом, он позволил монстрам атаковать себя. Очнулся он уже в воде, отдалившись на достаточное расстояние от влияния Ци Ши. Долгое время он приходил в себя, вновь приручая морских тварей. Мысли и тяготы загробной жизни душили его, пока он не переступил порог Призрачного города. Его сознание до конца прояснилось лишь спустя недели после инцидента. Хуа Чэн не станет врать, если скажет, что рассказ Черновода заставил его поёжиться. Что за глупости? Заставляет себя убить? Поразмышляв, он пришёл к мысли, что слабость воли к существованию Хэ Сюаня связана с Ши Цинсюанем и его совершившейся мести. А что до него... Ему на ум сразу же приходит светлый образ его божества. Светлые локоны, развевающиеся от лёгкого ветерка, нежная улыбка и прищуренные глаза. Он протягивает руку к своему самому верному последователю, даря желанное тепло рук и спокойствие. Лишь только в этом Хуа Чэн поистине находит умиротворение. Пока его жизнь в руках, точнее на шее, его бога, ему нечего бояться. Он не умрёт без его воли. Собрав данные от всех патрулирующих призраков, он выдвигается на поиски Ци Ши. Ему нужно как можно быстрее разобраться с ним, этой ошибкой, прежде чем сведения дойдут до Небес. Ведь он знает, что его справедливый и жертвенный муж ни за что не останется в стороне. Он больше не сможет сдержать его. Искатель цветов под кровавым дождём ни в коем случае не допустит этого.