❝ 𝓢𝓲𝓻𝓮𝓷 ❞

Сирены появились наравне с демонами. Такие же коварные. Но главное — пленительно красивые. Как и каждая женщина. Демоны, от аристократа и порой до грешника, рассказывали, как чудом кому-то удалось спастись, пока они плыли по лавовым морям. Они пели. Завлекая каждого на свой крючок. Всё было хорошо. Плывущие шли на них. В объятия их тонких, сияющих рук. Или лап, если они имели птичьи черты. Сирены увлекали их в поцелуй. Пока не опускали под воду. Там они обнажали свои острые клыки. Попадавший задыхался, уже будучи в лаве. Лишь немногим удавалось выбраться. Чаще, если кто-то не поддался их чарам.

***

Юный, двадцатилетний принц Столас был наслышан этими историями. Эти сирены никогда не заманят его! Хотя бы потому, что среди них нет мужчин… Он любил купаться. И часто ходил к кровавому озеру на одиноком берегу под огромной ивой. Она опускала ветви так, будто оплакивала. Мир, отравленный грехом. Столас с детства предпочитал одиночество. Он разделся, оставшись лишь в одних боксёрах, чтобы поплавать. Нижнее бельё… ну, что поделать? У него этого добра полно. Кровь приятно охлаждала в жарком адском климате. Довольно скоро он устал. Не выспался сегодня. Столас вылез на берег и начал просто отдыхать. Его шёрстка блестела. Он наслаждался… пока не заметил глаза, пристально следящие за ним. В озере. Розовые. Они сияют от любопытства. Белые… пёрышки, имитирующие волосы? Это птица? Он подозвал её. Стелла не должна этого делать. Но решилась… Она осмелилась и полностью показалась. Насколько, ей позволил хвост. Мужчина… а он не тронет её? Она слышала, что мужчины подлы. Один из них чуть не убил её мать. Мужчины обманывают, чаще предают. Пользуются влюблённостью девушек в них. И хуже… могут взять силой. Но этот таким не кажется. Он отполз от берега. — Кто ты?! — Стелла. — Нет, я… — А, ты про это? — она помахала розово-сиреневым хвостом, — сирена. Не бойся, я не буду петь. — Я настолько очарователен, что ты сама на меня повелась? — Что?! Нет, — она плеснула на него. — Ты грубая, — он прикрыл мордочку. — А ты самоуверенный! — Это всё, конечно, забавно. Но зачем ты следила за мной? — Мне было интересно. — Что? — Демоны. Я никогда не подплывала к кому-то так близко. — Могла бы просто меня убить. — Если бы хотела… я следила долго. Ты выглядишь таким расстроенным. Разве ты не принц? — В этом и вся причина. Королевская жизнь никогда не была для меня. А ещё когда отец готовит для меня брак по расчёту… — Разве она не прекрасна? Твоя будущая жена. — Она, — поник он, — разве нам можно так общаться? — Нет. Но я не хочу уходить, — она опёрлась лапками о берег. Её длинные пёрышки тут же прилипли к мокрому телу. Она наспех прикрыла свои груди. Её мордочка слегка потемнела. — Как ни странно, но я тоже. Слушай, а расскажи мне о сиренах. — Тебе интересно? — она присела на камень, пряча свой хвостик. — Не очень. Просто скоротать время. Но я послушаю, правда.

***

Наступил вечер. Озеро окрасилось в тёмно-кровавый. — Мне пора, Стелла. — И мне. Другие серьёзно забеспокоятся моим отсутствием.

***

Ночью Столас снова пришёл к воде. Здесь всегда хорошо наблюдать звёзды. Он принёс телескоп. Листы. Краски. Он вдохновится, чтобы нарисовать. Звёзды красиво отражались в воде. Он глядел, пока не заметил ярко-розовые глаза. — Стелла… это снова ты? — в его глазах засияли зрачки. — Да. Мне нравится наблюдать отсюда за звёздами. Обычно я сижу на камне, но раз тут ты… — Садись. Я тебя не трону. — Ну… м, — она вынурнула, прикрывая груди. — И смотреть не буду. Она села. Но не могла сосредоточиться на звёздах. Она изучала его. Каждую чёрточку. Белую мордочку с острыми скулами. Тёмно-синие, как небо, пёрышки. Лапки. Пушистая грудка. На нём тёмные брюки и рубашка. Днём, без этого, он ей понравился куда больше. Она поняла это, когда вернулась домой. И совсем не ожидала увидеть его снова ночью. Он заметил, что она не может отвести взгляд. — На, попробуй, — он дал ей телескоп. Она с любопытством взяла. — Но я не знаю как… Он обнял её сзади. Взял её лапки в свои. — Вот так. Смотри, — он помог ей пристроиться, — видишь? Это малая Медведица, — его шёпот вызывал по ней мурашки. Она загнула хвостик, чувствуя приятное потягивание в животе. — Д-да. Она наблюдала. Теперь он не мог оторвать взгляда от неё. Это же обычный интерес, да? Она ведь даже не женщина наполовину. А его никогда не влекло, что у них может быть «там». Но он не мог не восхищаться, как блестело её тело во тьме под звёздами. А какая у неё наощупь кожа? Он потрогал. Такая нежная. И гладкая. Полез дальше. Груди такие.. мягкие! Вот бы их сжа… — Что ты делаешь?! — она нырнула в воду. — Я? Ничего. Просто ты мне понравилась. Её сердце забилось чаще. — Но ты ведь меня даже не знаешь. — Как и ты меня. Но ты очень… красивая! — его мордочка потемнела. Она игриво улыбнулась. — Ты впервые делаешь комплимент девушке? — Да, — он сам это осознал. — Удивительно. Ты ведь тоже такой красивый. — Расскажи мне о себе, Стелла. — Ну… хорошо. Только тогда и ты мне расскажешь о себе после! — Договорились.

***

Наступал рассвет. Столас вновь не выспался. Будет клевать клювом всю аудиенцию сегодня. Но ему наплевать на это. Они не заметили, как лежали вместе на берегу. Она в его объятиях. Он прилёг на песок, устав сидеть. — Иди ко мне, — подозвал он её коготком. — Ты уверен? Не боишься? — Стелла, если бы ты хотела, ты бы уже убила меня. Признай это. — Ну, да, — улыбнулась она. Вылезла из воды и, карабкаясь, подползла к нему. Прилегла ему на грудь. Он обнял её обнажённые плечи. — Уф! — выдохнул он, когда её голые, большие груди коснулись его шёрстки. Её нежные, серые соски тут же заострились. — Ты чего? — Всё хорошо. Просто ты очень приятная, — он поводил лапами по её телу, — не волнуйся. Сисьски трогать не буду! — засмеялся он. — Извращенец! — шикнула она на него. Задрала хвостик. Виляла им. Он переливался в свете адской пентаграммы. — Твой хвост… он такой красивый, — прошептал он. Зрачки в его глазах стали сердечками. Она растаяла, видя это. И прилегла ему на грудь. Когда он закончил свой рассказ, она впервые запела. О, Боже, какой сладкий голос! У него в паху всё напряглось. Возбуждение. Конечно: такая красивая девушка, почти голая, на нём. Какой мужчина здесь устоит? Так пела ему мама, когда он был совёнком. Он заснул. Она лежала на нём, прикрыв клювик. Это желание. Она хочет его… демона! Но это ведь противоречит всему. Она водила коготками по его мордочке. Трогала мех его шёрстки. Вот бы так было всегда! Она с печалью посмотрела вниз. Его совиные лапки и её русалочий хвост. Она обвила его, чтобы он спал слаще. Решилась и припала его к шее. Сладкий поцелуй. Затем она присосалась. Она должна укусить! Но он не жертва. Она не может его убить. Просто нет. Когда наступило утро, она услышала голоса. Слуги пришли его искать. Она наспех прыгнула в воду. Проснувшись, Столас обнаружил засос на своей шее. Вечером он думал о ней. Вспоминал ощущение её тела в своих лапах. И возбудился. Ему пришлось справиться с этим ночью в постеле. Впервые он хотел девушку.

***

Они виделись каждую ночь. Порой днём, если удавалось. Они специально сбегали от своих обязанностей и запретов. У Стеллы тоже был строгий отец. Все сирены не любили обычных демонов. Они убивали их. Она же никогда не разделяла этого. Будучи малышкой, она не отличалась красотой. Другие девочки высмеивали её за бледный хвост и худощавое тело. Но теперь ей было семнадцать. Она расцвела. Многие мужчины в их подводном мире заглядывались на неё. Предлагали лапку и сердце через отца. Тот соглашался. Укрепление царских связей. Она же всегда отказывала. Все они видели лишь в ней красоту. По душе ей был принц Столас. Она согласилась бы выйти за него. Она поняла это почти сразу. С ним интересно. Он много знает. Ему пришлось непросто, как и ей. Они понимают друг друга с полуслова. Она хранила розу, которую он ей принёс одним вечером. Нежно-розовая с белым, как и она сама. Но как ей быть? Как решиться? Их миры так отличаются. Она сирена, а он обычный демон. Да, у них обоих есть птичьи повадки. Но лапки и хвост…

***

Она плакала очередной ночью, приплыв к нему. — Что случилось? — взволнованно спросил Столас. Он обнимал её. Они сидели на берегу. — Ты любишь меня? — Не могу в это поверить. Поначалу не хотел признавать… Её сердце обливалось болью. — Да, я люблю тебя, Стелла. Как женщину. Надо же! Впервые. У неё словно выросли крылья. Бабочки запорхали в животе. — Только бы ты могла быть со мной, — он коснулся её мордочки, — ты самая невероятная женщина, которую я знал.

***

Сирены могли принимать облик обычных демониц — по своему желанию. Но в крайних случаях. Например, чтобы защититься. Или найти определённую жертву. Любовь не входила в список этих исключений. Стелла долго проплакала, выбирая между родным миром и им. Но Любовь сильнее. Если ей суждено умереть, она хотела бы провести этот остаток времени со Столасом. И решилась. Он прибежал на их очередную встречу. Она была очень взволнована. Напугана и печальна. Не напрасна ли её жертва? Она спряталась в камышах. — Стелла, что случилось? — он обеспокоенно потянулся к ней, — ты боишься меня? Тебе запретили видеться со мной? Он не хотел этого. Он впервые полюбил. Этому волшебному созданию он открылся душой, как не мог никому. И он не мог отрицать, что ему нравилось даже её тело. Он отчаянно пытался бороться с этим первые дни. Может, он так распереживался из-за всего? Но почему тогда на душе так хорошо? Тепло и приятно. Он счастлив с ней и хочет сделать счастливой её. Её глаза блестели от слёз. Пёрышки прикрывали ей груди. Не говоря ничего, она вытащила из воды свои ножки и показала ему. Такие же совиные лапки, как у него теперь. — Оу! — в его глазах вспыхнули зрачки. Он коснулся её хорошеньких ножек. Такие нежные и изящные. Тоньше, чем у него. Они светились в темноте, как и хвост, — я сразу понял, что что-то изменилось… мне очень нравится! — улыбнулся он. Она с надежой взглянула на него. — Правда? — Да. Теперь мы можем быть вместе. Ты наверняка уже замёрзла. По ночам озеро холодное. Пойдём ко мне в замок, я позабочусь о тебе, — он взял её за лапку и потянул. Но она не двинулась, — Стелла, ты чт… а. Она была абсолютно голой. — Извини, я не подумал, — он накинул на неё свой плащ. Она встала и тут же упала, если бы он не подхватил её, — ой! — их мордочки потемнели от смущения, — похоже, ты не привыкла. Ничего, я помогу, — он взял её на лапы и понёс. Они прошли тихо и незаметно. Весь замок уже спал. Он уложил её на свою постель. — Похоже, ты очень испачкалась, — он трогал её ноги. К ним прилипли водоросли, но она была всё так же прекрасна. Её возбуждало и одновременно волновало то, что между ними происходит. И он не мог отделаться от мысли, что хотел бы с ней гораздо большего. Но она так напугана. Сделать такой важный выбор и уйти из родного дома в один день. — Я очень устала, — впервые за весь вечер заговорила она, — и хочу спать. С тобой. — Я думаю… будет лучше, если мы ляжем отдельно, — смущённо он почесал затылок. Но эти умоляющие розовые глаза. — Ладно, спи со мной, — он же воздержится, да? Она порывалась расстегнуть его плащ. — Нет, не надо! Оставь… ты замёрзнешь без него, — этого ли он боялся? Или своих юношеских порывов? Она прилегла очень скромно. Свернувшись калачиком на боку кровати. Убедившись, что она не смотрит, он переоделся и лёг. Долго не мог заснуть. А она вот сладко спала. Это решение уже не казалось таким тяжёлым. Его сердце так усиленно бьётся. В груди тепло. А вот в «боксёрах» серьёзное напряжение. Но не при ней же! Медленно проваливаясь в сон, он обнял её за талию.

***

— Бедная совушка! — добрая служанка на следующее утро отмывала Стеллу. В королевской ванне. Демонице было уже под пятьдесят. У неё не было своих детей. Она посвятила себя воспитанию принца-совёнка. В тот же день, когда его мамы не стало, именно она взяла плачущего от голода совёнка и покормила. Она читала ему добрые сказки на ночь. О любви и спасении. А когда он стал подростком, поведала ему о Боге и Иисусе Христе. Часто в моменты печали он обращался именно к ней. Единственная женщина, к которой он был привязан. До Стеллы. Столас был рад, что мытьё его возлюбленной досталось именно этой служанке. Другая бы давно прошипела, что найденная, голая девушка ночью — «потаскуха». Сам он не смог бы помыть её. Они бы просто не сдержались. Столас видел, что она тоже хочет его. Им надо продержаться дольше, чем просто прыгать в койку. Ему было интересно: что это за любовь? — Как она? — зашёл он в ванную. Стелла вздрогнула при виде него. Её мордочка потемнела. Она мгновенно зажала груди лапами. — Чистенькая, — улыбнулась служанка, — причём во всех смыслах. Но ничего не говорит. Он наклонился прямо в воду и поцеловал её в лоб. — Я прогуляюсь с тобой сегодня. — Хорошо, — улыбнулась Стелла.

***

Когда её вывели к нему, он затаил дыхание. Он не находил женщин привлекательными, но это… совершенно иная история. Он никогда не видел никого красивее. Нежно-розовое платьице с голыми плечами и длинные перчатки. Её пёрышки красиво расчёсаны. Шейку украшает тёмный чокер. Он отодвинул ей стул. — Вот, — подвинул ей тарелочку, — приятного аппетита! Хлопая глазами, она удивлённо смотрела на него. — Это жареные мышата. Разве они не вкусные? — Нет, — она отказалась есть, — я хочу другое. А эта русалочка с характером! — Тогда чего ты хочешь? Я могу попросить королевского повара, он может… — Я не хочу есть! — нахмурила она бровки, — хочу пройтись по замку. Её раздражённый вид заводит его. — Хорошо, — он подал ей лапку, — пойдём. В его библиотеке она спряталась. Когда он её нашёл, то был поражён. У неё на голове его раскрытая книга. — Что? Разве мне не идёт шляпа? — Это книга, милое создание! — рассмеялся он. И снял Гримуар с неё, — их читают. Здесь есть слова, — он показал. Она провела глазами. Но ничего не поняла. — Слова… — Они состоят из букв. Ты не умеешь читать? — Чи… тать? — Я понял. Могу тебя научить. Если захочешь. Она кивнула. — Шляпа – ну, вот она, — он указал на свою, — например, как у меня, — и надел на неё. Она слегка поправила её. И рассмеялась. Ему нравился её смех. Какое приятное ощущение внутри! — Нам пора идти, милая. Только не забудь переодеться. — Пере… одеться? — она начала стягивать своё платье. Показалась её округлая, мягкая грудь. — Нет-нет, не здесь! — он ринулся к ней, — я попрошу служанку.

***

Но Столас не смог позабыть этого зрелища. Он хотел бы сжимать её грудь часами напролёт! Она очень мягкая. Заменяла бы ему подушку. Он бы утыкался в её груди, прячась от своих бед. Он сидел, пока служанка помогала ей переодеться за ширмой. Стелла охнула, когда ей затянули корсет. — Прошу прощения, — ей ослабили, — она прекрасно выглядит, Ваше Высочество! Словно нежный цветок. Вы можете идти, — служанка ушла. Стелла выглянула. Уверенная в своей красоте… В его глазах засияли сердечки. Мордочка потемнела. — Ого… ты такая красивая! Она распушила свои пёрышки от радости и мило прокурлыкала. Он не мог отвести взгляд. Пока не застрял на её грудях. Теперь он мог идеально рассмотреть их. Беленькие. Соски милые, как бутоны его роз. — Ты бы одела что-нибудь под платье. На свои… груди, — смутился он. — А надо? — Конечно, если ты не хочешь, чтобы другие мужчины пялились на тебя. Конечно, она не хочет! Она делает всё это ради него. А его иногда её наивность в перемешку со своенравностью просто очаровывает. Он покопался и отыскал ту вещь женского гардероба, которую никогда не смел брать. — Вот, надень, — он поддал ей светлый бюстгальтер. Он рассматривала его, усердно пытаясь понять, что делать. В итоге стала натягивать на лапки, будучи в платье. — Стелла, о, Боже! Нет! — рассмеялся он, — давай я… помогу. Она развернулась. Убрала пёрышки со спины. Дрожа, он расстегнул ей платье. Оно раскрылось, оголяя её спину. Задача не из простых. Чёрт, снова возбуждение! Главное — не смотреть. Он накинул лифчик на её груди. Его мордочка пылала от смущения. Потянув, застегнул. — Так… слава Тебе, Милостивый Бог! Она едва понимала, что для него значит подобный жест. Но внутри у неё стало очень тепло.

***

Они провели весь день, расхаживая по аду. Стелла увидела то, что никогда не представляла себе. В надземном мире намного красивее, чем у неё в воде. Он даже накормил её в одном из элитных ресторанов. Она поела только морских гребешков. Вот же привереда! Она узнала, что есть богатые и бедные. У первых — больше денег и власти, у вторых — наоборот. — Несправедливо! — скривила она мордочку. — Согласен. Но каждому Бог даёт Свой Крест. — А какой он у тебя? Столас задумался. — Иногда кажется, что моя жизнь. Но по крайней мере не в последние дни, — он не переставал улыбаться с ней. Особенно когда она вела себя странно. Или когда её тело искрилось красотой. — Ай! — споткнулась она. В тысячный раз. Он взял её на лапки, помогая снять каблуки. — Ты в них очень сексуальна, но ещё не привыкла к такой обуви. Вечером он читал ей книгу. В библиотеке. Он сидел, облокотившись на подоконник. А она в его объятиях на коленях. Он гладил её. Он даже отменил встречу со своим другом детства Блитцø. На что обычно бежал с радостью. Ночью их разложили по разным комнатам. Они хотели бы вновь спать вместе. Стелла проснулась с улыбкой. Адский свет освящал её. Она никогда не была так счастлива. Даже в родном мире. Приведя себя в порядок, она радостно спустилась к нему. И услышала его разговор с отцом. Пеймон отчитал сына. Их замок не пристанище для пропавших без вести. Ему следует избавиться от этой неназванной девушки. Или Пэймон это сделает сам. Столас расстроился. Но что он мог, будучи принцем? С детства он отличался от сверстников особой пугливостью. Но сейчас в нём впервые что-то изменилось. Ему ни с кем не было так хорошо, как со Стеллой. А её тело… она снилась ему обнажённой. В его снах они занимались любовью. Это безумно возбуждало наяву. Но он не мог просто ввалиться к ней на кровать и принудить к сексу. Для них обоих это так ново и удивительно. К тому же… они совсем из разных миров. Что, если будут последствия? Он боялся отца. Но когда увидел её расстроенной из-за этого разговора, крепко обнял, поцеловал и заверил, что защитит. Ото всех бед. Она коснулась его грудки. Сердце билось так быстро и уверенно. Наполненное любовью. Она делала его мужественнее. И Стелла поверила ему. Она прикрыла глаза, прижавшись к нему, и прокурлыкала. Вечером она заметила его весёлым в компании молодого аристократа. Лапа того лежала на плече её возлюбленного. Он казался таким счастливым и полным чувств. На эмоциях Стелла расплакалась и убежала в сад. Он сразу заметил её побег. И пошёл следом. — Милая, ты чего? — он коснулся её плеча. — Я… просто стольким пожертвовала ради тебя, Столас. Ты повеселился со мной лишь день, а сейчас я вижу, с какой любовью ты смотришь на кого-то ещё. Она была так напугана рассказами морских демониц о предательстве демонов, живущих сверху. — Он мне лишь друг. У меня даже никогда не возникало к нему чувств. А все прежние… Стелла, я не знал настоящей любви до тебя. То были мимолётные увлечения. — Правда? — Да. Идём. Оно отплыли на лодке в более отрытое лавовое море. Звёзды сияли над ними. Они нежно курлыкали от любви друг к другу. Они только вдвоём… больше не могут сопротивляться. — Иди ко мне, — игриво подозвал он её коготком. Она села ему на колени. Он обхватил её за талию. Сжал. Какая мягкая! Она наполнилась теплом за дни, проведённые на суше. Или в его объятиях. Под его согревающим шёпотом. Лёгкое, полупрозрачное платье на ней разлеталось, оголяя прелестные ножки. Грудь без бюстгальтера, обвисающая под тканью. Голые плечи. Их никто не видит. Она оглянулась на воду, чтобы убедиться, когда он потянулся поцеловать её. Они слились в страстном поцелуе. Всё глубже. Сначала просто впились. Потом с причмокиванием. Их языки встретились. Они поласкали кончики друг друга. Когда отстранились, ниточка слюны протянулась меж ними. Они горячо дышали. — Столас, милый, — она обхватила его мордочку, — я хочу большего. Он того же. Они наспех вернулись, когда уже все заснули, и скрылись в его спальне. Радостно смеясь, они плюхнулись на его кровать. Они соприкоснулись лапками. — Тебе страшно? — Нет, — её глаза сияли. От любви и возбуждения. Она притянула его коготки и поцеловала каждый. Его сердце было готово разорваться от любви. — Поцелуй меня, Столас. Там, — она указала на своё тело, — везде. Он помог расстегнуть её платье. Опустил вверх. Наконец-то! Зрачки в его глазах стали сердечками, с клювика закапали слюнки. Её пухлые, молочные груди выпрыгнули, как киты. Он с блаженством сжал их. Его член мгновенно набух. В брюках стало тесно. Он потеребил коготками её соски. Один стал перекатывать меж коготками, а другой посасывал. Иногда оттягивал. Она изгибалась от наслаждения. Он медленно, очерчивая каждый изгиб, снял с неё платье. Бросил его. Разгладил её ножки, чтобы подготовить… и раскрыл. Он забыл как дышать. Та часть тела, о которой он когда-то боялся думать. Хорошенькая, сочная в смазке киска смотрит на него. Умоляет. А его твёрдый член отзывается. Уже начинает болеть без разрядки. Она тихонько курлыкала. Его реакция… она чувствовала себя настоящей богиней. Никакой бы мужчина не посмотрел на неё с таким обожанием. Он потрогал её промежность. Такая тёплая. Она простонала. Но почему он так медлит?! Пусть возьмёт и трахнет! Разве не все мужчины так делают? Которого она полюбила, особенный. Сейчас ей хотелось лишь секса. Настоящего, со страстью, шлепками их тел и стонами. — Ты такая нежная, — он повёл меж её складочек. И запустил коготок во внутрь. Мышцы её влагалища сжались. Она всхлипнула, — я понял, в чём дело. Тебя нужно «разогреть», — он снял рубашку. Она зажала клювик, видя его торс. Такой статный, подтянутый. Она хотела этого ещё как впервые его увидела. Он нежно надавил ей на клитор. Она прикрыла глаза и улыбнулась. Смутилась своей реакции. Для неё это всё так ново. А для него необычно. — Это называется клитор, милая. Именно он отвечает за удовольствие у женщин, — он тяжело дышал, справляясь с брюками. Когда он их снял, он опустился на колени. Пододвинул её к краю кровати. Её ножки на его плечах. Он обхватил её и начал вылизывать. Сладко лазил языком во влагалище, обводил складочки и посасывал клитор. Она пела от удовольствия. Стоны на их языке. Мелодия такая влажная и пошлая. Она изгибалась на простынях. Уткнулась в его подушку и зажала, вдыхая. Его запах. Какое пламя кипит у неё внизу живота! Она что… кончит, как это принято называть? Как бы ни называли, ей кажется, что она взорвётся от наслаждения. Вот он каков мир похоти и разврата! — Думаю, нам достаточно, — он залез на неё. Взял член в лапку. Повёл по её складочкам, блестящим от влаги. — Прошу! — прокурлыкала она. Он вздохнул. Набрался смелости. Он всегда представлял другое… но сейчас ему так хочется её. Он вошёл в неё, растягивая. Она прошипела. Ох, как у неё там узко и горячо! Он сам сейчас кончит. Её маленькая, жадная киска обхватила его размер. Ей это очень нравится! Его член наполняет её изнывающее влагалище. Он начал двигаться. Сначала медленно, а потом увереннее. Её песня оживила в нём всё. Возродила свет. Создала любовь. Его яички шлёпали ей по ягодицам, создавая симфонию. Было так сладко! Содрогаясь, он излился в её влагалище. Она обвилась вокруг его тела, кончая. Сжала его член. Оргазм накатил волной. Из её киски брызнуло, растекаясь по нему. Он вышел. Пару капель тёмной крови орошили постель. Но какие это мелочи! Он прилёг, забирая её в свои объятия. Они устало дышали. — Любовь моя, — прошептала Стелла, трясь о него. — Любимая, — улыбнулся он. Наклонился и поцеловал её в лоб. Он обнял её за плечо. Она улеглась ему на грудь. Он накрыл себя и её одеялом. Они потёрлись клювиками. В аду наступил рассвет.

***

Следующим вечером он позвал её в тайное место. Там было очень романтично. Полно свечей и музыка. Спокойная и красивая. Какую любил он. Он подготовил ей сюрприз. Она смеялась, пока он вёл её. Тёмная повязка на глазах не давала ей увидеть. Он развязал. И она обомлела от восхищения. Её глаза наполнились слезами. Как далеко зашла их любовь… — Стелла, милая… я думал весь день. Утром, когда раньше встал… — он достал коробку, — и решился. Я хочу, чтобы именно ты стала моей женой, — он открыл. Там блестело кольцо, — ты согласна? Она не могла поверить. Как быстро изменилась жизнь за пару дней! Для них обоих. — Да. Плевать на всё то, что она оставила позади! Семью, отца и мать. Там она никогда бы не была счастлива. А здесь… она не только полюбила. Но и даровала счастье ему. Принцу, привыкшему к эгоизму. И мимолётным влечениям. Их глаза блестели от слёз счастья. Он надел ей кольцо на коготок и страстно поцеловал. Заключил в свои объятия. Он поговорит с отцом. Ему наплевать на все устои! Дурацкий брак по расчёту. Эта совушка — самая настоящая принцесса для него. Выше. Его спасение и исцеление. Может, Пэймон даже отречёт его от престола за такое. Но они разберутся. Теперь вместе. Стелла подняла взгляд на пентаграмму. Ещё день — и она никогда не сможет стать сиреной.

***

Он не обнаружил её в постели на следующее утро. Весь день поисков — она пропала. Столас снова почувствовал, как его сердце разбилось. Как и в детстве, когда умерла мама. Два любимые женщины… почему стоит ему полюбить искренне, они уходят? Он не мог ни есть, ни спать. Рыдал в своей постели. Перечитывая книги. Отец ругал его. Близился брак по расчёту. А он не жил. Приходил каждый день к озеру. Находил белоснежные пёрышки. И ничего. Стелла казалась прекрасной мечтой. Ставшей явью на пару дней. А теперь он проснулся. Его жизнь и есть самая настоящая трагедия.

***

Она выползла на берег. Измученная… но живая. Главное — она сохранила в себе жизнь. Маленькое создание, которое росло у неё теперь под сердцем. Месяц бесчисленных стычек. Накануне — чуть ли не битва со всей семьёй. Особенно отцом, который навсегда изгнал её. За любовь. «Позорище!», «Грязная потаскуха!», «С ублюдком в подоле», — это стало последней каплей для её раненного сердца, познавшего любовь. Она старалась держать гордый вид стервы. Лишь бы заглушить боль. Только Столас знал её нежную, уязвимую сторону. Заставил почувствовать себя любимой и желанной женщиной. Она сделала это во имя Любви. И сейчас то же… Вода ласкала её ножки, оставшиеся навсегда такими. Она никогда больше не взмахнёт хвостиком. Совершенно голая, замёрзшая и голодная… она сидела на берегу, поджав лапки. Без дома и семьи. Вообще без всего. Столас наверняка уже забыл о ней. Просто развлёкся. Куда теперь ей идти? Как позаботиться? И не только о себе одной. Он застыл, увидев родной силуэт. Сердце почувствовало жизнь снова. Он прибежал на берег. К месту, где они всегда встречались. Нежно коснулся её. — Стелла? Она обернулась. По её мордочке потекли слёзы. Но невидимые. Всё она выплакала под водой. У них есть право на счастье и любовь? В аду, где страдают. — Я искал тебя, — он помог ей встать. Она прикрылась. Длинные пёрышки легли прямо на груди и промежность. Он тут же накрыл её плащом и взял её лапки в свои, — что случилось? — он понял всё по её взгляду. — Я никогда больше не буду сиреной. И не вернусь туда… — она кивнула на озеро, — я сделала это ради тебя, Столас. Я люблю тебя, — плакала она. — И я тебя люблю, Стелла, — он погладил ей мордочку. По его щеке тоже скатилась слеза, — ты отказалась от всего ради меня? — Не совсем. Семья прогнала меня за то, что я полюбила. Но теперь ты снова со мной – и мне уже легче. — Ты не представляешь, как я счастлив найти тебя! Прости меня за всё. Ты не будешь одна, я клянусь! Мы будем вместе, поженимся, и ничто не остановит меня от любви к тебе. Мы построим новое прекрасное будущее… — Это всё, конечно, здорово. Вот только мне кажется, — она положила лапку на живот, — в этом будущем теперь есть ещё одна составляющая. Он обомлел. Его сердце разрывалось от любви. Слёзы потекли сильнее. — Построим это будущее для нашего малыша, — улыбнулся он. Поднял её и унёс с собой в замок. Она положила голову ему на плечо. Они ушли вместе в свою сказку. Водоросли всё так же прилипали к её ножкам, как и в первый раз. Но теперь он сам мыл её, сидя вместе в ванне. Ива, проросшая в аду после рождения Христа, впервые возвысила ветви. Потянулась к Солнцу, которое пробилось с Земли. В Раю улыбался Господь. Ещё одна любовь спасла жизни и создала новую.

***

Через пару месяцев Стелла с трепетом трогает свой живот. Гладит его. Он всё больше и больше. Примерно, с каждым месяцем, как её научил возлюбленный понимать время здесь, в надводном мире. Столас уже её муж. Они поженились почти сразу. Его отец не посмел ничего возразить. Столас впервые повёл себя мужественно, защитив женщину, которую полюбил. Аргумента, что она беременна, хватило. Ей нравится, как все в замке заботятся о ней. Он объясняет это тем, что она родит их наследника. Ей ещё трудно понять. Для неё это просто их малыш. Плод их любви. Её сердце сжимается от этой мысли. Он водит её по УЗИ, где они видят, как развивается их птенец. Сперва она подумала, что малыш под водой. Но он у неё под сердцем. Муж называет её «шариком», обхватывая её живот. Потому что она всё полнеет. Но не обижается. Её груди так же набухают, а соски темнеют. Без его объяснений она понимает, что накапливает молоко. Её бедра шире, чем в русалочьем обличии. Вечерами она ждёт его на их постели, где они впервые занялись любовью, в розовой, как когда-то её хвост, ночнушке и гладит свой живот. Столас заканчивает все королевские дела и приходит к жене. Он тоже трогает её пузико. Целует и разговаривает с их малышкой. Они уже знают, что это будет девочка. Это самое милое, что она видела. Или могла представить. Они нежатся и нежатся, пока она не ложится набок, выпячивая свой зад. Молит о его прикосновениях. Он очень нужен ей. Её телу, вынашивающему его ребёнка. В период беременности желание секса взросло. Он задирает ткань, оттягивает её трусики и входит очень нежно. Она обхватывает и стонет. Скулит. Поёт лишь после их секса, даря мужу самый сладкий сон. Он обнимает её за живот и двигается очень медленно. Из-за обилия смазки в ней чуть увереннее. Такая же узенькая, как в их первый раз. Он с ума сходит от удовольствия. Весь потеет. В глазах — зрачки-сердечки. Целует её в плечо, подводя к оргазму. О! Он сильнее и ярче обычного. Её лоно дрожит и пульсирует. Он изливается в неё и плюхается рядом. И в который раз объясняет, как именно она родит ребёнка. Она удивлённо раздвигает ноги, не веря, что из маленькой дырочки может вылезти настоящая живая совушка. И у неё, кстати, будут ножки, а не хвостик. Каких чудес полна жизнь! Посреди ночи Стелла просыпается в поту. Кошмар о прошлой жизни, которую она оставила во имя любви. А ещё потому, что её сон нарушили. Но… как? Толчки у неё в животе. Она бы испугалась, но… почему так приятно? Сжимается сердце от каждого движения их девочки. Какая она активная! Она трясёт мужа. — Столас! Столас, милый, мне страшно! Наша дочка, — плачет она из-за гормонов. Он подрывается мгновенно, опознав её слова. Его перья распушиваются, в глазах появляются зрачки. Неужели выкид.. Нет! Это первые толчки их ребёнка. Он успокаивает плачущую жену и снова ей объясняет. Ну, да, она оказалась права! — Ты маленькая непоседа, да, Октавия? — плачет от счастья Столас, обнимая живот жены, — захотела поиграть прямо посреди ночи, — он целует бугорочек – кулачок дочери. Стелла перебирает его тёмно-синие перья. — Октавия? — Да, Вия. — Так мы её и назовём. Это самая сладкая и пронзительная нота в моём голосе. Наших… — Именно поэтому, милая. Её голосочек, плачущий по ночам, – уже самая волшебная мелодия для меня.

***

Через два года на берег озера радостно бегает малышка Октавия. Она очень любит водичку. Особенно когда мама набирает ей ванночку с пушистой пеной. Водичка играется с её хвостиком. Волны катают её, а она весело смеётся. Когда совушка бросает кораблик, водичка приносит его ей обратно. Волны расступаются перед ней. Малышка ходит по песочному, мягкому дню. Она собирает ракушечки и видит морских обитателей. Шепелявит и тянет лапки к черепашке. Рыбки машут ей. Она трогает водичку своими коготками. — Вия! Её папа. Вода тут же приносит её волной на берег. — Вот ты где, моя принцесса! — он берёт дочь на лапки. — Пяпя, мойськие отитятели, — указывает она на озеро. — Да, я знаю, котёнок. — Кто-то любит так же плавать, как её папа? — улыбается Стелла. — Мямя! — курлыкает малышка. У неё прелестный голосочек. Когда она подрастёт, будет петь слаще всех. Странно, но, в отличие от многих других молодых отцов, Столас не мог жаловаться, что крики дочери его раздражают. Она плачет очень мелодично, будто пытается петь. И у неё неплохо получается. А ещё у неё уже прорезаются белые, крохотные клычки. Она маленькая принцесса. Будущая наследница. Плод невероятной, трепетной любви. Несмотря на жестокость, сирены всегда были добры к демонятам. Но после изгнания Стеллы из этого озера они пропали. Никто не знал о рождении её дочери, кроме надземного королевства Гоэтия. Вода играла с малышкой, потому что её благословил Бог. Столас и Стелла полюбили друг друга. Победив эгоизм. Залечив раны. Вопреки различиям. Для любви этих различий не было. Октавия — порождение этой любви. Она словно Божий Дар. Именно поэтому водичка любит её и играет с ней. Сам Бог защищает это маленькое чудо.

Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня, – (Ин.14:6)