Тепло

Тепло. Это первое, что чувствовала Канаде, просыпаясь каждым утром. После этого до ее носа доходил легкий сладковато-ледяной аромат лаванды, он успокаивал и расслаблял. Так обычно пахла Мафую — любимый запах Канаде. Йоисаки слышит тихое сопение над своей головой и чувствует холодные, но нежные руки на своей талии. Несмотря на свой холод, они согревали. Потому что это Мафую, потому что это возлюбленная Канаде. Небольшая улыбка появляется на бледном лице композиторки. Она открывает свои сонные голубые глаза и переворачивается на другой бок, поближе к Асахине. А вторая девушка все еще спит. Слабые солнечные лучи проникают сквозь шторы и падают прямо на волосы Мафую, отчего те слегка блестят и переливаются фиолетово-синеватым цветом. «Красиво», — думает Канаде и прижимается поближе к девушке, утыкаясь лицом ей в шею. Йоисаки тает, словно снежинка, растворяется, как мед в горячем чае, только в объятиях Асахины, в любви Асахины, в своих чувствах к ней. Любовь — это то, что вдохновляло Канаде больше всего. Но выяснилось это не так давно. Канаде думала: это дружба, это платонические чувства, пока не осознала, что ее сердцебиение учащается рядом с Мафую, щеки краснеют, а еще хочется прикасаться. Прикасаться к Мафую бесконечно, держать ее за руку, обнимать ее, целовать ее щеки… Страх и непонимание. Что это? Канаде не могла найти ответ на это первое время. А потом поняла, что влюбленность. А вдруг она невзаимна? Больно. Канаде вдохновляла боль, но любовь… любовь к Мафую вдохновляла больше. Любить, чувствовать, выражать чувства — стало главной мечтой Канаде. И Канаде выразила их. Мафую плакала у нее в объятиях в один из дней из-за своей матери и сердце Канаде разрывалось на части от боли за свою тогда еще подругу. И она не нашла подходящих слов, только спросила: — Я поцелую тебя в щеку? Мафую на мгновение замерла, ее уши и щеки покраснели, а их взгляды с Канаде встретились, лицо девушки напротив было точно таким же красным, как и лицо Асахины. Мафую кивнула. И композиторка медленно, нерешительно прикоснулась губами к щеке Асахины. Ее губы были такими горячими, то ли от волнения, то ли от высокой температуры. Внутри груди бушевал фонтан чувств. Мафую прижалась к Канаде ближе, крепче обнимая ее, а Канаде гладила девушку по голове. — Люблю, — шепчет на ухо Асахина. И Канаде сходит с ума, отвечая взаимностью. Неожиданно для обеих девушек их губы становятся ближе и сливаются в мягком коротком поцелуе, настолько скромном, неловком. Первом для них обеих. Канаде казалось: она не чувствовала ничего лучше этого. Любовь к Мафую была похожа на зимний вечер у камина под вязаным пледом, на мягкие облака на ясном небе, на бабочек, порхающих возле цветущей сакуры, на первые весенние цветы, на горячий шоколад осенью и одеяло холодной ночью. И Канаде хотелось чувствовать это всегда. — Доброе утро, моя любовь, — немного глухой, мягкий, бархатный голос раздается у Канаде над ухом. Холодная рука Мафую касается щеки девушки, и поглаживает ее большим пальцем. Поцелуй в лоб. Канаде тает. — Доброе утро, — отвечает девушка. Счастливая улыбка расцветает на ее лице. Губы Канаде оказываются на губах Мафую, нежно и медленно, но уже более уверенно, чем в первый раз. Пробуждение в одной постели с Асахиной в ее полных любви объятиях стало для Канаде привычкой. И от этой привычки она никогда не захочет избавиться. Ведь ей так тепло.