Эпидемия

Карантин. День 7

      Прошла ровно неделя с тех пор, как в стране была объявлена экстренная ситуация. На второй день по телевизору сообщили о том, что очаг распространения инфекции был взят под контроль местных органов власти, но в целях безопасности граждан попросили оставаться в своих домах и не выходить из них без веских на то причин. Связь по-прежнему отсутствовала, но электричество работало исправно. Хината переживал, что не может связаться с родными уже целую неделю, в то время как Кенма переживал кризис отсутствия интернета на грани конца света. Первые дни были самыми тяжелыми для геймера. Его ломало, как наркомана от недостатка дозы. Он наматывал круги по комнате, в попытках сначала решить проблему, потом забыться, а потом смириться. Не получилось. На фоне этого на четвертый день у них с Хинатой случился конфликт. Рыжий сидел перед телевизором слыша в соседней комнате топот босых ног, затем шуршание одежды и вскоре дверь открылась. Кенма прошел мимо гостиной в уличной одежде и Хината оторвавшись от скучной передачи, что крутили на его памяти уже третий раз за два дня поспешил нагнать Кенму. — Ты куда? — Недоумевал Шое стоя в узком коридоре. Кенма молча натягивал кроссовки не обратив внимания на вопрос. Кепка спадала на глаза, а волосы собранные сзади в тонкий хвостик мешали разглядеть его лицо. Взявшись за ручку двери и проворачивая замок, Хината движимый рефлексами поспешил схватить его за руку. — Кенма! — Обеспокоенный взгляд бегал по его лицу. — Ты даже маску не надел. Лицо парня изогнулось в недоумении. Он приподнял брови, потом кажется начал закусывать внутреннюю строну щеки. Пальцы покалывало от контакта с разгоряченной кожей. — Я так больше не могу. — Выдохнул Кенма. — Нужно съездить к провайдерами. Они не могут оставить нас связи. Теперь очереди Хинаты удивляться такому рвению. Он конечно тоже был озадачен тем, что уже несколько дней был отключен от глобальной сети, но не доходить же до таких крайностей? — Кенма, послушай… — Он пытался подобрать нужные слова. — Даже если ты туда поедешь, это ничего не изменит. Парень нахмурил брови явно не разделяя его точку зрения. — Ты не понимаешь. — Он ощетинился подобно коту. — Там мой блог, там…Там все! Хината догадывался, что Кенма по-прежнему предпочитал виртуальный мир настоящему, но не думал что пара дней без связи настолько выбьет его из колеи. Он совсем не был похож на того доброго, тихого, с нежной улыбкой и успокаивающим голосом парня, который так нравился Шое.       В старшей школе, Куроо сказал ему, что таким Козуме бывает только с ним. После этих слов в животе становилось тепло, а лицо растягивалось в глупой улыбке. Ему нравилось быть для Кенмы особенным и он даже не думал, что могло быть по-другому. Оказывается могло. Сейчас Шое чувствовал себя Львом, сокомандником Кенмы, который из раза в раз не могу ударить по мячу и связующий выходил из себя. У него не так много времени, чтобы проанализировать то, что он сейчас чувствует, поэтому говорит первое, что приходит в голову. — Вся страна сейчас без связи! Даже если каким-то чудным образом тебе вернут интернет. — Он в этом очень сомневается. — Тебя просто некому будет смотреть. Лицо Кенмы помрачнело, а губы были сжаты в тонкую линию. Хинате было больно видеть его таким, но все что ему сейчас оставалось — объяснить Кенме, что игры не стоят того, чтобы рисковать своей жизнью. Он так же был помешан на волейболе и каждый раз его руки чесались от невозможности ударить по мячу, но он же держится? Толчок в плечо привел Шое в чувства. Он стоял один посреди темного коридора в попытках осознать происходящее. Дверь в комнату захлопнулась, от чего мурашки прошлись по позвоночнику. Цитрус прошел возле ног смерив его не читаемым взглядом и запрыгнул на кухонный подоконник. Хината чувствовал себя лишним, но ничего не мог с этим поделать. Находясь в Бразилии он считал дни, когда сможет вернуться домой, к своим друзьям. Первым, к кому поехал Шое был Кенма. Это было не следствие обстоятельств, он сам хотел увидеть первым именно его. Увидеть, дотронуться…Он просто хотел быть ближе, но увы. Хината был тем, кто первый отказался от него. До боли сжав кулаки он вернулся в гостиную и выложив блокнот из кармана сумки принялся записывать в него свои мысли. Этому еще давно научила его мама. Когда рыжего переполняли эмоции она предложила ему вести дневник, в который он выписывал все свои чувства. Буквы прыгали на соседние строки, переплетались с написанным и меняли наклон. Со временем они вернулись на свою строку, а когда Хината выплеснул эмоции на бумагу он чувствовал пустоту. Несколько дней в доме стояла тишина нарушаемая обычными бытовыми делами. Шое готовил из тех запасов, что остались после их с Кенмой масштабного закупа. Тот в свою очередь мыл посуду, кормил кота и уходил в свою комнату предпочитая оставаться в уютном свете неоновой ленты. Обедали они по очереди, как бы глупо это не звучало. Хината не знал, специально ли Кенма избегает его общества или же это просто случайность и обстоятельства. Завтракал Шое рано, около девяти. Ранний подъем закрепился в нем еще с детства, так что даже во взрослой жизни Хината всегда оставался жаворонком. Ближе к двенадцати из комнаты выползал Кенма. Растрепанные волосы, мятая футболка и понурый вид от которого у Шое щемило в груди. Завтракал, кормил цитруса, принимал душ и возвращался к себе. Эта рутина длилась до вечера седьмого дня, когда что-то между ними изменилось.       Хината сидел на полу, спиной облокотившись на диван и сложив ноги по-турецки наблюдал за каким-то волейбольным матчем, на которой наткнулся по чистой случайности. Взгляд карих глаз внимательно следил за происходящим в игре. Губы слегка подрагивали на интересных моментах, а брови взлетали вверх. Увлеченный матчем, Хината не услышал звук открывающейся двери и тихий топот босых ног. Кенма стоял в проходе прислонившись головой к прохладной обналичке двери. Мягкий свет от телевизора отбрасывал свет на силуэт в гостиной делая черты лица более мягкими, светлыми. Рыжая копна волос спадала на лицо и Хината поспешил убрать ее. Он дует губы, когда на экране происходит неудачный сброс. Щеки поалели от переполняющих эмоции, а пальцы теребят подол домашней футболки когда у одной из команд матчбол. Голова немного затекла и он отлепившись от обналички пошел на кухню. Не включая свет Кенма открыл холодильник и достал банку холодного энергетика. Приложил к щеке наслаждаясь долгожданной прохладой. Вернулся в гостиную и после секундной заминки преодолел оставшееся расстояние до дивана. Подобрал под себя ноги и сверлил взглядом происходящее на экране.       Когда силуэт на секунду закрыл обзор Хианата от испуга вжался в диван. Сердце пропустило удар, когда он проследил за тенью, что прервала просмотр матча и забыл как дышать. Кенма сидел в самом темном углу. В том месте, где по мнению Хинаты ему нравилось коротать время больше всего. Влага от энергетика в его правой руке стекала по ладони и капала на футболку. Глаза сузились и следили за происходящим на экране, тогда как его собственные с жадностью впивались в каждую деталь. В темноте с отблеском телевизора ресницы слегка подрагивают, а губы сжаты в тонкую линию. Он подносит напиток ко рту и делает пару глотков. Небольшая капля, как в замедленной съемке стекает по кадыку и теряется где-то под футболкой. Хината непроизвольно проглатывает скопившуюся слюну. — Кенма… — Рыжий не был уверен, что сказал это вслух. Глаза, что все это время внимательно анализировали(ну или делали вид) происходящее на экране мазнули по силуэту на полу и встретившись с внимательными карими, Кенма забыл как дышать. Зрачок расширился, а пульс набирал обороты. Хината смотрел на него, как смотрел на самый важный волейбольный матч. Словно Кенма был мячом, который связующий отправил ему в руку и Хината должен пробить. Рот был слегка приоткрыт, губы подсвечивал мягкий свет делая их визуально больше. — Кенма, — Нарушил хрупкую тишину между ними Шое. — скажи что-нибудь. Что-нибудь? Я безумно скучал по тебе все эти два года. Ты так вырос и стал еще красивей. Веснушек на твоем лице стало больше, а волосы слегка выгорели и стали рыжей. Я не находил себе места ожидая от тебя ответа. Я не отпустил. Я не забыл. Кенма сочиняет целый монолог в своей голове, но подняв взгляд понимает, что не сказал ни слова и взгляд карих глаз начинает тускнеть. — Кенма, прошу. Я больше не вынесу молчания… — На грани слышимости произнес Хината. У него было не так много времени, чтобы понять, что он чувствует. Когда он увидел звонок от Шое, то не поверил своим глазам. Когда услышал его голос волна мурашек прошлась по загривку. Когда увидел его лицо, сердце болезненно сжалось, а когда его губ коснулась мягкая улыбка живот предательски скрутило. Он был честен с собой и понял, что простил его, как только встретил. Кенма никогда не умел выражать свои чувства словами. Он любил слушать и растворяться в чужих словах. Любил наблюдать, как меняется выражения лица и улыбаться прикрыв рот рукой. Он сильней подтянул голени к груди не в силах посмотреть Хинате в глаза. — Просто знаешь… — Тяжелый вдох резал воздух. — Мне кажется я…я чувствую себя лишним? Я понимаю, что поступил не правильно, но я не могу вернуться назад и все исправить. — Голос дрожит. — Я извинился и больше не знаю что делать. Я ждал, но… Кенма поднял взгляд и увидел, что в уголках карих глаз скопилась влага. — …Но ты молчишь и я не понимаю. Ты совсем не рад меня видеть? — Горечь пропитала последние слова. — Не скучал? Слова липкие застряли в горле и он пытается, пытается но выходит только сдавленный выход. Он мотает головой, от чего пучок распадается и волосы падают ему на лицо. Кенма хочется выразить свои чувства, сказать все, что накопилось за два года, кинуть спасательный круг, но стоило ему открыть рот, как не получается издать ни звука. — Хорошо… — Хината отступает. — Я не стану тревожить тебя и просто соберу свои вещи. — Рука поспешно стирает остатки влаги. — Прости еще раз, что приехал… Нетнетнетнет. Останься. Это я во всем виноват. У тебя были свои причины на то, чтобы оставить меня. Ты был глупым маленьким мальчиком помешанном на волейболе. Тревога маячит где-то на подкорке сознания беззлобно шепча о том, что если он не скажет что-нибудь, то больше никогда его не увидит. Хината наклоняется к сумке и в спешке складывает малую часть того, что успел выложить на стол. — Скучал… — На грани слышимости произносит Кенма. Рыжий застыл над сумкой и как то неуверенно, словно ему послушалось переспросил. — Скучал, Шое! — Зажмурившись до звездочек выпалил Кенма. Жар прилил к щекам и кажется он перестал дышать. Время замерло, а мир за границами этой гостиной кажется перестал существовать. Он услышал шуршание сумки и открыл глаза. Хината стоит напротив него с открытым ртом в попытках осознать то, что только что произошло. Когда к нему вернулся дар речи, он выронил спортивные штаны из рук и сократил расстояние. Осел на полу перед ним, уложив голову на край дивана. Щенячьи глаза сверкали и глупая улыбка тронула его лицо. — Правда скучал? — Нежно усмехнулся Хината. Кенма вжался в спинку дивана и еще сильней подогнул ноги. Волосы скрывали его смущение и он неуверенно кивнул. Вспомнился тот случай четыре дня назад, когда Шое остановил его внезапный импульс выйти на улицу и разнести центр сотовой связи. Волна стыда за свои слова плескалась где-то внутри и глядя в эти невинные глаза хотелось выть. От осознания того, что он причинил Хинате боль плохо становилось самому. — Прости меня… — Он уткнулся в колени не в силах посмотреть в глаза. — Прости что сорвался на тебе. Молчание длилось так долго, что Кенме казалось все сном. Что никакого Шое рядом нет и он один в холодной гостиной разговаривает сам с собой постепенно сходив с ума. Чтобы развеять свои догадки он поднял голову от колен и… Падал, падал, падал. Хината молча смотрел на него, а на губах плескалась та самая теплая, детская улыбка, что была у него раньше. — Я больше не сорвусь на тебе. — Шепотом произнес Кенма утопая в глазах напротив. Телевизор давно крутил другую программу. Никто из них не следил, какая команда выиграла и прошла дальше. Кенму больше не тянулся проверить телефон на наличие интернета, а Хината наконец улыбался. Облегченно вздохнув рыжий перевернулся на спину и уставившись в потолок спросил: — Хочешь, расскажу тебе как упал и съел целую горсть песка? — Улыбка тронула его губы. Глаза Кенмы округлились и он издал тихий смешок. Запоздало кивнул он слушал одну историю за другой, никак их не комментируя и Шое вовсе не ждал от него ответа. Просто говорил без умолку, как будто у него была аллергия на тишину. Возможно он так долго молчал и был рад рассказать о том, что происходило в его жизни зная, что его внимательно слушают. Вечер превратился в ночь, глаза слипались, а голос становился тише. Кенма вслушивался в тишину и вскоре послышалось тихое сопение на другом краю дивана. Поставив банку с недопитым энергетиком на пол, он бесшумно накрыл Хинату пледом и задержав взгляд на его лице неспешно покинул гостиную. В этот вечер произошло нечто, о чем нельзя говорить вслух. В эту ночь они сделали первый шаг к тому, чтобы научиться доверять друг другу как раньше…