Любовная лихорадка

Рейнхард Гейдрих никогда не считал себя романтической натурой. Он не был кисейной барышней, которая мечтает о принце на белом коне: тот увезет ее в огромный замок, после первой же встречи предложит руку и сердце и каждый день будет осыпать избранницу лепестками роз. Когда старшая сестра с придыханием пересказывала сюжет очередного прочитанного бульварного романчика, написанного такой же безнадежно наивной дурочкой, Рейнхард лишь смеялся и из раза в раз твердил, что в отношениях важны прежде всего абсолютное доверие и безграничная преданность, но никак не сопли с сахаром. Сестра лишь отмахивалась, упрекая младшего брата в мужской черствости, непробиваемой толстокожести, которая, по ее глубокому убеждению, была свойственна всем представителям сильного пола, лишенным тонкого душевного устройства. Она уверяла, что он непременно изменит свое мнение после встречи с той единственной. Рейнхард на это только отшучивался и махал рукой с той снисходительной легкостью, присущей только уверенным людям. Он больше пошел характером в отца, чей взгляд всегда был холоден и остр, а сам он славился расчетливым умом и рациональным подходом к жизни. Да и после проигрыша в Первой Мировой людям было как-то не до отношений. Надо было поднимать страну из руин, из того унизительного праха и пепла, в который превратились былые амбиции и гордость великой нации, растоптанной сапогами победителей и разорванной внутренними склоками и голодом. На поиски идеального партнера не оставалось ни сил, ни времени. К тому же Рейнхард уже в шестнадцать лет понял, что является содомитом и даже в какой-то степени обрадовался. С парнями проще — они не требуют бесполезных подарков и глупых комплиментов, с ними можно говорить без утайки, не ожидая беспричинных обид по пустякам. Наконец-то судьба смилостивилась над средним сыном четы Гейдрихов и хоть ему и приходилось тщательно скрывать свою ориентацию ото всех и прежде всего от собственной семьи Рейнхард был счастлив. Кому нужны эти розовые сопли, когда можно отлично проявлять чувства и без них? Именно так Гейдрих думал до лета тридцать первого года. На первый взгляд Генрих Гиммлер хоть и был рейхсфюрером SS и имел какую-никакую власть производил впечатление довольно хрупкого и пассивного человека. Субтильность баварца, пухловатое лицо и нелепые круглые очки делали его похожим на ту самую кисейную барышню из бульварных романов, что так любила читать Мария. Увидев будущего начальника впервые Рейнхард подумал, что им будет легко управлять. Такие как Гиммлер часто не замечают, что твориться у них под носом и к ним просто втереться в доверие. Но как же Гейдрих ошибался. За фасадом вечно пугливого и ведомого человека Генрих прятал силу, способную смести врагов и подчинить неугодных. Генрих умело пользовался своей внешностью, вводя всех в заблуждение и в итоге получая то, чего он хотел. Гейдрих открыто восхищался начальником, считая его себе ровней. Ежедневные встречи, совместная работа и редкие личные беседы поздними вечерами — и вот Рейнхард не заметил, как влюбился, причем по уши, словно подросток. Провалился в это гибельное чувство с головой, словно в омут с ледяной чёрной водой, где не видно дна и откуда уже невозможно выплыть обратно. И тогда все прошлые установки полетели к чертям. Гейдриху хотелось делать для возлюбленного что-нибудь милое и романтичное, хотелось носить шефа на руках, осыпать его комплиментами и просто всегда быть рядом. Но ведь Гиммлер сам говорил, что привык полагаться на логику и холодный расчет, что ему чужды все эти сопли в сахаре. Долгое время Гейдрих мог только мечтать о признании, взаимных чувствах и тем, что за ними последует: например, ночные прогулки под луной. Он собирался каждый день дарить любимому цветы и носить того на руках. Плевать, что о них подумают, что непременно будут обсуждать и осуждать — Гейдрих наконец нашел свою любовь и не намерен ее терять. Целый год будущий начальник РСХА и Пражский мясник терзался сомнениями. Ну не мог он просто прийти к Генриху и честно обо всем рассказать — страх перевешивал. Но в один из дней блондин подумал, что можно не показывать свои чувства напрямую, а делать это косвенно с помощью небольших подарков и знаков внимания. И уже следующим утром Генрих получил анонимную коробку любимого шоколада с запиской внутри. Текст был прост и говорил, что таинственный некто ночами не спит, думая о Гиммлере и также желает лучшему человеку во всей Германии хорошего и плодотворного дня. Рейхсфюрер посмеялся, но конфеты оставил. Он решил не гадать о личности тайного поклонника — все равно со временем он сам себя выдаст. А Гейдрих был на седьмом небе от счастья, ведь любимый начальник не выбросил подарок и даже улыбнулся на банально-дурацкие слова в записке. Первый шаг был сделан. На протяжении полутора лет Гейдрих неизменно каждое утро оставлял в кабинете своего милого Хайни небольшие подарки — то скромный букетик ромашек, то симпатичное колечко с рунами, то любимый чай. И к каждому такому подарку прилагалась записка. Тексты становились все сентиментальнее, но основатель SD был доволен. Его еще не раскрыли и он мог любоваться возлюбленным на расстоянии. Как выяснилось в саксонце всегда жил маленький романтик, но до поры он не показывался. Нужды в нем не было. Полтора года прошли для Гейдриха словно один сон, из которого не хочется выходить. Его Хайни тоже оказался безнадежным романтиком, который трепетно хранил все рейнхардовы подарки, запирая их в сейф и никому не показывая.А потом Рейнхард и сам стал находить маленькие знаки внимания. Сомнений не было в том, кто их оставляет, но как Генрих каждый раз идеально угадывал с очередным презентом. Цветы как и побрякушки теперь уже группенфюрер не любил, а потому Гиммлер ограничивался чаем, конфетами и хорошими сигаретами. Пару раз Рейнхард находил красивые шейные платки и запонки. И всегда рядом с очередной коробочкой или свертком лежала записка с трогательными словами. Гейдрих их берег, словно величайшее сокровище и даже завел отдельную папку, куда складывал небольшие листы с такими теплыми словами. Полтора года длилась их тайная романтичная идиллия. Проще было обмениваться знаками внимания, чем рассказать все прямо. И так бы бесконечно длилась их тайное взаимное воздыхательство, если бы одним весенним утром Рейнхард не получил такую записку: «Дорогой господин Гейдрих, жду вас у себя в кабинете в семь вечера. Есть серьезный разговор, не касающийся работы». Гейдрих наверняка в тот момент выглядел как полнейший идиот, но ему было наплевать. Взаимный обмен подарками наконец привел их к логической развязке, однако саксонец думал, что он не выдержит первым. Что же, похоже, у «кисейного» рейхсфюрера стержень оказался покрепче гейдриховского.