Казантип

      Утренний лед в конце мая ощущался как привычный постулат, который потерял свой смысл где-то два месяца назад. Петя сидел на лавке в раздевалке, уставившись в одну точку на кафельной стене, а коньки валялись рядом. Шнурки на кроссовках болтались незавязанными, в ушах стоял гул от непрекращающихся за этот сезон аплодисментов и собственного пульса.       Олимпийский сезон выжал его досуха, просто мыслей о случившимся не осталось вовсе. Просто было и было. Не осталось ни эмоций, ни сил, только ватная усталость, прибивающая к земле даже после того, как интенсивность тренировок упала.       Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену за ней, заставляя Петю скривиться от громкости звука. В проёме возник Влад, взъерошенный, с полотенцем на плече и телефоном в руке, на экране которого мелькали картинки какой-то бесконечной ленты.       — Че такой заебаный? — Влад плюхнулся рядом, привычно, и скамейка жалобно скрипнула под его всё ещё напряженным после прокатов телом.       От него пахло гелем для душа и какой-то приторной жвачкой. Он закинул руку на плечо Пете, буднично прижимая к себе, осыпая градом капель с мокрых после душа волос.       — Устал за сезон, не могу отойти, — с присущей ему честностью отвечает Петя, слегка пожимая плечами, не спеша отстраняться от Влада.       А тот неожиданно серьезно кивает. У него сезон не легче, постоянные взлеты и падения. Он привык к откровенности Пети, и просто сидит рядом, ничего не говоря.       На экране телефона, все еще зажатого в руках, приходит уведомление о новом клипе одного из любимых исполнителей Дикиджи, а тот решает включить, перевести внимание Пети, вызвать типичное недовольство.       — Смотри че дропнули, — открывая видео говорит тот, а Петя, понимая что сейчас услышит, только и успевает закатить глаза.       Влад сунул ему под нос телефон, буквально заставляя всмотреться в картинку. Там, под резкий, громкий бит и шипящий вокал какой-то парень, в непомерно низко висящих штанах открывал рот под музыку и гипертрофированно кривил лицо.       Петя поморщился, и нажал на кнопку выключения телефона, заставляя оборваться кричащую музыку.       — Это пиздец, ни смысла, ни звучания, — заключает Петя, но на губах все равно растягивается улыбка от того, как лицо Влада карикатурно-обижено меняется.       — Да ладно тебе. Бит четкий вообще, — парировал тот, а Петя решал разумно промолчать, зная, что в этом вопросе их мнения максимально разделялись.       В глазах Влада, обычно подернутых дымкой пофигизма и дурашливости, сейчас горел нездоровый, предвкушающий огонек идеи, сумбурно пришедшей ему в голову.       — Вечером в клуб идем. У Жени знакомый есть, пустят без очереди, — говорит он таким голосом, который должен был отрезать любые отказы. Но Петя все равно удивленно спрашивает.       — Я даже до машины дойти нормально не могу, каждая кость ноет. Какой клуб? — он устало потягивается, разминая мышцы спины.       Ни в какой клуб идти не хочется. Он бы с радостью залетел в кровать, с прыжка, цепляя по пути какую-нибудь книгу. Или плотно засел за учебу, все же скоро конец семестра.       — Петь, это тот хайповый, он недавно открылся. Там такие тусовки разъебные, надо идти, — Влад подскочил как ужаленный, готовясь уговаривать Петю. Потому что вытащить его куда-нибудь казалось уже делом чести.       — Может, с кем-то другим сходишь? — почти умоляюще звучит тот, смотря на то, как недовольно изгибаются чужие брови.       — Не хочу с другими, хочу с тобой. Завтра выходной. Что тут думать-то? — Влад приводит свой главный довод, который заключался в том, что завтра на тренировки не надо.       Петя тяжело вздохнул, уже смиряясь с тем, что вечером будет в жаркой толпе народу, орущей треки из диджей сета. Спорить с Владом, когда тот загорался какой-то идеей, было делом абсолютно безнадежным. Он мог уломать кого угодно и на что угодно, просто беря измором и бесконечным потоком сомнительных, но банально убедительных аргументов.       — На пару часов, и все, — буркнул Петя, завязывая шнурки резким движением.       — Вот и молодец, — Влад хлопнул его по колену и, уже набирая кому-то сообщение, начал собирать вещи.       Они условились встретиться уже у входа, в десять вечера. Петя решил ехать на такси, так как понимал, что скорее всего будет пить, прогнувшись под новую порцию уговоров Влада, под эгидой расслабления и прочих радостей молодости.       Клуб встретил их стеной спертого воздуха, смешанного с запахом разогретых тел, пролитого пива и сладкого кальянного дыма. Тяжёлые басы пробивали не только стены, но и, казалось, все тело, заставляя внутренности вибрировать. Световые пушки выхватывали из густой, как кисель, темноты куски танцующей толпы, и ряд людей у бара, в очереди за выпивкой.       Они протиснулись туда, задевая локтями самых нерадивых. Влад сразу заказал по две порции чего-то ядрено-синего с трубочкой, явно не вызывающее желание выпить жидкость, подозрительно похожую на омывайку.       Петя, оглядывая гудящее пространство, чувствовал себя слегка не в своей тарелке. Но первый же глоток коктейля прошел по горлу обжигающей волной, заставляя отодвинуть свою, еле отпитую порцию ближе к Владу, смотрящего на него слегка удивленно.       — Не нравится? — спрашивает тот, склоняясь ближе, пытаясь перекричать толпу.       Петя мотает головой, подзывая к себе бармена, и приглядываясь к многочисленным бутылкам, выбирая что-то себе по вкусу.       — Виски, вон тот, — он указывает на бутылку, под кивок бармена. И секунду подумав, добавляет. — Двойной, в один.       Лицо Влада, иногда попадающее под хаотичный свет стробоскопа, вытягивается в еще большее удивление, и он залпом выпивает голубую бурду, где градус явно примерно одинаков с Петиным виски, уже проехавшим к нему в руки, по барной стойке.       — Будешь? — Петя почти кричал, предлагая попробовать свой виски. Не зря двойную заказал ведь.       Влад кивает, облизывая губы и тут же жестикулируя в такт очередному треку. Петя улыбается, пододвигая стакан ближе к нему, смотря как Влад пробует, одобрительно кивая, и делая второй глоток. Петя ловит глазами движение кадыка на шее.       Отпив после Влада, на губах будто бы ощущается вкус того самого голубого коктейля. Но в этот раз Петя не находит его противным. Виски тает, и Петя повторяет, перебрасываясь парой фраз с Владом, пьющим второю порцию напитка.       В голове почти сразу туманит, особо для непьющего Пети. Если Влад и мог себе позволить время от времени, то он — почти никогда. Но сегодня было приятно.       В какой-то момент диджей сменил трек. Звук стал ещё более искаженным, вокал — переходящим то на почти писк и крик, то становясь низким басом, забитым под фильтры до состояния скрежета.       — Господи, что это за звуки ада? — Петя склонился к самому уху Влада, чтобы тот услышал, случайно касаясь губами мочки.       Влад расхохотался, будто сильнее прижимаясь к Пете, опаляя его шею горячим дыханием, с привкусом блю Кюрасао. Его смех вибрировал в грудной клетке, и Петя, стоя так близко, почувствовал эту вибрацию кожей.       — Это дух молодости, — прокричал Влад в ответ, приобнимая того за плечи, еще больше притягивая, почти вжимая в себя. Благо близкое расположение барных стульев позволило так сделать. От него пахло алкоголем, парфюмом, и чем-то кружащим голову. Пете казалось именно так.       — По-моему, дух молодости сдох в страшных муках где-то на второй ноте, — орал в ответ Петя, а уголки его губ дернулись вверх.       Алкоголь сделал свое дело. Однако Петя ограничился уже тем, что заказал до этого, зная, что еще немного, и его понесет. Влад же наоборот, заказывал разные коктейли, желая попробовать больше.       Очередной трек ударил по ушам уже не так агрессивно, тело начало двигаться само. Толпа затянула их в свою бушующую под бит воронку. Вокруг мельтешили лица, локти, чьи-то распущенные волосы хлестали по плечам и груди. Стало жарко, душно. И невыносимо тесно.       В темноте отделить толпу от себя было почти невозможно, поэтому Петя и не пытался, поддаваясь воле бьющей из колонок музыки и общему безбашеному настроению. Влад был где-то рядом.       Их движения стали другими, раскованнее. Здесь, в этой давящей темноте, это был чистый хаос из кучи тел, трущихся друг об друга.       Влада, стоящего перед Петей толкнули, и он по инерции качнулся назад, теряя равновесие, вжимаясь спиной в грудь Пети. И замер на секунду дольше, чем требовалось, помутненное сознание отказывало быстро соображать, о чью грудь он терся.       Петя инстинктивно положил руки ему на бедра, удерживая равновесие, потому что Влад уже стоял на ногах нетвердо, под действием нескольких крепких коктейлей.       Сквозь тонкую, влажную от духоты ткань футболки он почувствовал жар чужого тела. Почувствовал, как ходят мышцы под кожей Влада в такт дыханию, в такт музыке.       И почувствовал, как Влад не отстранился, а наоборот, он чуть откинул голову назад, касаясь затылком плеча Пети, и повел бедрами в ритм. Медленно, с нажимом, выбивая удивленный вдох с губ, который растворился в шуме.       Петя судорожно сглотнул вязкую от виски слюну, чувствуя, как жар поднимается откуда-то из живота, заливая лицо краской, которую, к счастью, скрывала темнота и мельтешение стробоскопов.       Руки на бедрах Влада сжались чуть сильнее, пальцы невольно сминали ткань, вжимая того сильнее. Он чуть повернул голову, и Петя увидел в отблеске синего лазера его глаза, расширенные, блестящие, с потемневшей радужкой. В них не было привычной шутливой дурашливости, что всегда сопровождала его. Там было что-то новое, голодное, открытое, почти грязное.       В этот момент между ними пронеслось все невысказанное, то, что тлело месяцами. Долгие взгляды на тренировках, случайные касания в раздевалке, шутки, за которыми пряталось слишком многое, правда или истина.       И только сейчас, в пьяной, разгоряченной атмосфере клуба, это перестало быть тайным. Это стало реальным и пугающе острым в своих ощущениях. В том, что в паху становилось тесно, от того что Влад терся все активнее, явно ощущая напряжение Пети.       Влад резко выдохнул, обернулся и растянул ухмылку, такую развязную, что Петя на секунду усомнился в своем сознании. Вдруг привиделось? Но Влад уже тащит его, схватив его за запястье, в сторону от танцпола, к лестнице, ведущей наверх.       — Куда? — Петя едва поспевал, спотыкаясь о чьи-то ноги, расталкивая толпу плечами.       — Подышим, — неожиданно трезво звучал Влад.       На руфтопе было почти пусто, лишь пара компаний что-то громко обсуждали у дальнего края ограждения, ветер трепал их волосы и уносил обрывки разговора дальше. Город внизу дышал ночной прохладой и миллионами огней. После спертого воздуха клуба дышалось удивительно легко.       Влад отпустил чужую ладонь, и двинулся, нетвердой походкой, к какому-то закутку на крыше, самому отдаленному от всех людей. Петя проследовал за ним, еле различая его удаляющийся силуэт в темноте ночи.       Остановившись у перил, он слегка перевешивается через них, опираясь на локти, вытаскивая из кармана смятую пачку сигарет и зажигалку, под скептический взгляд Пети. Руки дрожали, но не от холода. Он прикурил, и огонек осветил его лицо, сделал первую затяжку и слегка нервно откашлялся.       — Курильщик хренов, — усмехнулся Петя, стоя в паре шагов и брезгливо морща нос. Запах был не слишком приятный.       — Да я редко. Но сейчас надо.       Он снова затянулся, на этот раз пуская яд глубже в легкие, и выдохнул дым в ночное небо. Он смешивался с паром от дыхания, сегодня ночь была холодной. Петя облокотился на перила рядом, глядя не на город, а на профиль Влада, едва различимый в далеком свете неоновой вывески.       — Нравится? Клуб? Танцпол? — спросил Влад, и в его голосе, несмотря на показную небрежность, слышались слегка завышенные нотки от напряжения.       — Лучше, чем я думал, — Петя усмехнулся, чувствуя, как градус делает язык непослушным, а мысли слишком смелыми. — Особенно момент, когда ты об меня терся. Интересный экспирианс.       Повисла пауза, слишком долгая, чтобы быть обычной, какая бывает между ленивыми репликами. Влад медленно повернул голову, и сигарета замерла в его пальцах. В его взгляде промелькнуло то самое выражение, что и на танцполе, только теперь, в приглушенном свете ночного города, оно стало отчетливее. Голод и растерянность.       — Если так понравилось, то можем повторить? — спросил Влад тихо, почти шепотом, делая еще одну затяжку и тут же снова кашляя в кулак.       Шутка должна была разрядить обстановку, сгладить неловкость и лишние углы, увести все в привычную легкость. Но прозвучала она не шуткой, а признанием, замаскированным под дурачество.       У Пети внутри всё сжалось в тугой, горячий узел, почти так же, как и десятью минутами ранее, на танцполе. Стыдно, желанно и страшно, и вопреки всему, повторить хотелось. Он смотрел на Влада и чувствовал, как дрожат собственные пальцы, сжимающие холодные перила.       — Влад... — начал он, но был перебит.       — Ладно, забей. Я пьяный и несу хуйню. Погнали обратно, зальемся еще, — быстро, слегка заплетающимся языком, говорит он.       Он первым шагнул, немного качнувшись на повороте, к двери, ведущей обратно в грохочущую бездну клуба. Петя пошёл за ним, не в силах выбросить из головы его слова и этот взгляд. Слишком искренне, чтобы списывать на алкоголь. Да и не так много Влад выпил.       Внутри музыка ударила по ушам с новой силой, заставляя внутри все трепыхаться под бит. Влад, не оборачиваясь, пошёл прямиком к бару, втиснулся между двумя танцующими девушками и жестом подозвал бармена.       — Два по пятьдесят — крикнул он, показывая на бутылку с тем же виски, что заказывал Петя часом ранее.       Тот подошел и встал рядом, прижимаясь плечом, пропуская вперед нескольких парней. По барной стойке прокатились два стакана, с уже знакомым содержимым. Влад схватил свой, не глядя на Петю, залпом опрокинул в себя содержимое и поморщился, стукнув донышком о стойку.       Петя взял свою стопку, подержал в ладони, чувствуя, как напиток греется от тепла рук, и лишь пригубил. Ему нужно было сохранить остатки ясности и здравого смысла, который кажется покидал его. Хотя, глядя на покрасневшие щеки Влада, на то, как он кусает губы, Пете казалось, что он пьянее его в сто раз. Только не от алкоголя.       — Ниче так, хороший у тебя вкус,— прокричал Влад, явно оценив выбор Пети по достоинству.       — Не только на алкоголь, кстати, — ответил Петя, перекрикивая басы, и подмигивая, давя улыбку. Слишком развязно он себя чувствовал.       Влад рассмеялся. Смех получился чуть истеричным, но искренним, слегка пьяным. Петя цедил все ту же порцию виски, пока Влад уже заказал себе новую.       И тут толпа всколыхнулась резкой тугой волной и какой-то здоровенный парень, увлеченно махавший руками в танце, не рассчитал траекторию и со всей дури врезался плечом в спину Влада. Тот, совершенно не ожидавший удара, пошатнулся, потерял равновесие на высоком барном стуле и начал заваливаться назад.       Однако руки Пети вновь перехватили его. Он метнулся вперед, перехватывая Влада поперек талии, и рванул на себя, отодвигая подальше, от того самого парня, что уже упал на пол, рядом с баром.       Влад влетел в его грудь, и Петя на мгновение прижал его к себе, крепко и надежно, чувствуя, как часто колотится его сердце. Сквозь тонкую футболку Петя ощутил жар его спины, каждый позвонок, каждую напряжённую мышцу.       — Входит в привычку, не думаешь? — улыбаясь спрашивает Петя, почти на ухо, не уточняя, что именно. Падать или оказываться в его объятиях. Ему бы больше понравилось второе.       Влад замер в этом кольце рук, мир вокруг сузился до одной точки. Шум клуба превратился в далекий, неразличимый гул. Он поднял глаза и встретился с взглядом Пети, услышав вопрос. В них не было ни грамма сомнения или испуга. Только та самая, пугающая и манящая бездна.       — Блять, пошли. Быстро, — только и успевает сказать Влад. Мысли текут медленно, под хорошим градусом.       Он резко вывернулся из объятий, схватил Петю за запястье и, проталкиваясь сквозь толпу, потащил его вглубь коридора, в сторону туалетов. А тот шел за ним, нахмурившись, ничего не понимая, но сердце колотилось где-то у горла, предчувствуя нечто необратимое. И такое желанное, что челюсти сводило.       Влад рывком открыл одиночную дверь, втолкнул Петю внутрь, в тесное, пахнущее дымом от вейпов и айкосов, и освежителем воздуха пространство, и зашел следом. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко, отрезав их от внешнего мира и приглушая музыку.       Они застыли друг напротив друга. Свет был тусклым, синим, с каким-то фиолетовым оттенком. Влад стоял, тяжело дыша, его грудь вздымалась под футболкой, он смотрел Пете прямо в глаза, не отводя взгляда, и в этой тишине, нарушаемой только далеким гулом басов за дверью, было слышно их сбитое дыхание.       Влад сделал шаг вперед, так близко, что Петя чувствовал запах его кожи, перебивающий даже запах сигарет и алкоголя. В зрачках Влада плясали безумные огоньки, а во взгляде сквозило странное вожделение, готовность к действию.       — Да пошло оно все нахуй, — сокращая последние крохи расстояния, выдохнул Влад сорванным, пьяным голосом, в котором не было ни грамма привычной веселости.       И он прижался к чужим губам, дико, вжимая Петю в стену. Это был голодный, напористый, почти грубый поцелуй, без оттенков мягкости и нежности. Влад впился в губы, сминая их своими, проталкивая язык вперед с отчаянной, животной жадностью, желая насытиться, получить давно желаемое. На вкус он был как алкоголь и что-то призывно-сладкое, как запретный плод.       Петя застыл, натурально каменея. Мысли в голове взорвались фейерверком и погасли, оставив после себя лишь белый шум. Он чувствовал горячие, сухие губы Влада, его властный напор, дрожь его рук, упершихся Пете в плечи.       Через несколько секунд, которые показались вечностью, Влад резко отстранился. Его глаза были дикими, довольными и одновременно злыми на самого себя. Он тяжело дышал, облизывая искусанные губы.       — Это не пьяная прихоть. Я давно хотел, — почему-то оправдаться сейчас казалось важным, почти так же, как и сохранить тактильный контакт, не убирая руку с плеча.       Петя очнулся, видя, как Влад начинает нервничать от того, что он не реагирует, просто стоит и пытается переварить случившееся. И получилось. Хотелось добавки, не новой порции виски. Нового поцелуя. Больше Влада.       — Я тоже, — только и может выдать Петя, видя, как чужие глаза расширяются.       Он дернул того на себя, зарывшись пальцами в его мягкие, пахнущие шампунем кудри. Влад резко выдохнул от неожиданности, а в следующую секунду Петя уже целовал его, меняя их положение, и сам вжимал его в стену. Развязно, горячо, сминая любые границы и губы.       Рука Пети скользнула под футболку Влада, ладонь легла на горячую, влажную от пота кожу спины, прочерчивая коротким ногтем линию позвоночника вверх, вызывая прилив мурашек. Влад застонал в поцелуй, прогнулся, позволяя этим рукам обхватить себя крепче, позволяя Пете навалиться на себя, хватая его за бедра, вновь соединяя их со своими.       Им было тесно, жарко, душно. Снаружи долбил басами диджей сет с популярными песнями из тик тока, где-то за дверью шумели люди.       Но тут, были только обжигающие выдохи и горячие касания на спине и бедрах, вкус виски на губах и долгожданное чувство того, что все начинается.