Единственная слабость Падишаха.

— Я буду падать, падать, и падать... Но когда я встану — упадут все.

— Хюррем Султан.

***

1520

Топот копыт, натягивание стрелы на тетиву, и холодные расчётливые взгляды на гонца. Сулейман недолго думая спрыгнул с лошади, и взял скрученное письмо которое ему протянул его подчинённый, а после отошёл в сторону смотря на столь тяжёлое послание, не раскрывая его. Его сердце билось, но вовсе не от восторженности, а скорее от ожидания и гнетения. Он медленно раскрыл свёрток, вчитываясь в текст.

Наш повелитель Селим Хан Хазрет Лери в ночь на 22 сентября, после ночной молитвы в военном лагаре Чонлу, отправился в свой последний путь, и вознёсся в рай Великого Аллаха. Его высочеству Хазрету Сулейману необходимо прибыть в кратчайшие сроки, чтобы продолжить его дело.

Он метнул взгляд в Ибрагима его верного друга, и брата. Ибрагим опустил голову, а после решительно поднял и подойдя к лошади, достал саблю из ножен и прошёл к Сулейману, встав на колено протянул саблю. — Мой повелитель Султан Сулейман Хан Хазрет Лери. Династия Осман и Османский Народ, ждут вас. Сулейман взял саблю, и кинул взгляд на остальных. Те, тут же склонились на колени перед ним, выражая своё почтение и уважение.

***

Сегодня Сулейман стал Падишахом, когда вернулся в Стамбул. Стал Повелителем мира. А это значит что и моя очередь сделать шаг. Меня зовут - Элина. Раньше меня звали Елена, но как говорится новый мир - новое имя. Я не совсем из этого мира. Точнее... Не из этого времени. Но думаю это не имеет значения.. Пришла в этот мир, в возрасте 10 лет. А сейчас мне 17. Родом из Москвы, но здесь из Балканы. Родители умерли при попытке защитить меня, и испили яда. После меня перевезли в Стамбул, где отдали моим тетям и дядям, с ними было неинтересно, из-за чего я всегда рвалась на улицу. Узнала о том, что я оказалась в сериале только тогда, когда сложила пазл в голове. Это было не сложно, учитывая все совпадения. Было сначало сложно осознавать это, а после уже привыкла. Раньше была врачом - мастером своего дела. Всегда вытаскивала пациентов, с того света из рук Смерти, и думаю из-за этого меня и решили вознаградить и отправили в новый мир, и причем со всеми воспоминаниями. Это несказанно обрадовало меня, и вместе с тем я могла спокойно выдохнуть, зная все события которые я переписала в свой ежедневник, естественно шифром, ведь какой я врач если бы не умела такое проворачивать? Да и думаю, если бы пронзали про это другие, меня бы мигом казнили, либо же отправили на костёр сжигать. Таков уж этот мир. Всё что не поддаётся их логике, они готовы убить собственными руками. Но я их не виню. Сама хотела убить нерадивого пациента, который не сдался мне и в печёнку, но ради премии пришлось стараться. Думаю, я немного ушла с сути... Я - человек с тяжёлыми амбициями. Всегда стримилась к успеху, и конечно же в этом мире всё так же. Я всё так же движима амбициями. И эти амбиции, куда тяжелее прошлых... Намного. В этом мире, я собираюсь отнять у Хюррем, Сулеймана. Собираюсь стать Госпожой его снов, и мира. Но конечно же, я не собираюсь даже давать ей зацепить Сулеймана, хоть чем-то. Она сильная... Зацепит и не отцепиться. Но.. У меня есть сильное преимущество против неё. И я уверена.. Сулейман всегда выберет меня, среди других. Предпочтёт именно меня кому-то ни было. В других будет видеть меня, во снах меня, перед собой меня, рядом с собой меня. Всегда. Подобраться мне к нему будет сложно, поскольку я даже и не наложницей буду, а придворным врачом. Но думаю так даже лучше... Завораживающие пухлые губы изогнулись в улыбке, и показался ряд ровных зубов. В комнату постучались а после вошла калфа, коротко поклонилась и поведала причину того, почему она пришла ко мне: — Хекиме, Валиде-султан пожелала вас увидеть. - увидев мой кивок, она вышла из комнаты, а я тем временем взглянула в зеркало, и отбросив светлые волосы за спину вышла за калфой. Привычные повороты уже въелись в кожу за эти два дня. Я уже целых два дня работаю здесь, и ничего интересного не произошло. Но сейчас... Хоть какое-то разнообразие. Наконец-то. Мы остановились возле дверей, по бокам которых стояли две молодые девчушки, калфа постучала три раза, и дождавшись разрешения нам тут же открыли двери. Я тут же поклонилась, и прошлась глазами по комнате. Комната Валиде в дворце Топкапы не была просто роскошной — она была выверенной до мелочей.. Пол полностью скрывали ковры — плотные, многослойные, уложенные один на другой. Это были дорогие османские и персидские ткани: глубокие оттенки бордового, тёмно-синего и приглушённого золотого. Узоры — сложные, симметричные: переплетения цветов, листьев и тонких геометрических линий, которые тянулись, словно бесконечные. Ковры приглушали звук шагов. Здесь невозможно было войти незаметно — но и услышать лишнего тоже. Вдоль стен тянулись низкие диваны, устланные мягкими подушками. Ткани — бархат и шёлк, тяжёлые на вид, с золотой вышивкой. Подушки лежали небрежно, но в этом была продуманная гармония. Стены украшали резные панели и изразцы с тонкими орнаментами. Сине-белые узоры переплетались с золотыми вставками, отражая свет ламп. Всё было симметрично, строго, без случайных деталей. Свет проникал через высокие окна с резными решётками. Он рассыпался по комнате мягкими узорами, ложился на ковры, скользил по тканям — и создавал ощущение спокойствия, которое на самом деле было лишь иллюзией. В воздухе стоял тонкий аромат: розы, мускус и что-то едва уловимое — возможно, сандал. Не резкий, но постоянный. В центре или чуть в стороне находился низкий столик. И наконец, главное место Валиде. Она сидела выше остальных, на возвышении, окружённая подушками, но её поза всегда оставалась прямой. Это было не просто удобство — это было напоминание о её положении. Да... Шикарно. — Да будет мир с вами, Валиде-султан. - глаза в пол, нельзя смотреть без разрешения. Челка выбилась из низкого хвоста, и упала на моё лицо. — ... - Валиде молчала. Рассматривала меня и изучала, буду ли я опасной. — Хекиме, у меня голова раскалывается, после всех этих подготовок. - наконец выдала причину, и пальцами коснулась своих висков. Видимо, и вправду сильно болело, раз в такую рань позвала. Мне даже лучше от этого... Я подняла голову, медленно переведя взгляд на Хафсу-султан. Шагнула вперёд, приближаясь к Валиде. — Такое бывает.. Видимо вы сильно перенервничали, Валиде-султан. - встала за её спину, под взгляды внимательных служанок. Валиде напряглась, но не стала ничего говорить. — У вас боль в висках, или во всей голове? — В висках.. И будто давит изнутри. - поведала Хафса-султан, с усталостью в голосе. — Ясно.. Позвольте коснуться. - увидев кивок, невесомо коснулась её висков. Я начала с лёгких круговых движений, медленных, ровных. Не спеша. Давая ей привыкнуть к прикосновению… и себе — почувствовать, где именно скрывается боль. Под пальцами чувствовалось, как мышцы сжаты, словно узлы. Я чуть усилила давление, задержалась на одной точке — и почти сразу ослабила. Не резко. Никогда нельзя действовать резко. Тишина в комнате стала глубже. Я провела пальцами от висков к линии лба, мягко разглаживая кожу, затем вернулась обратно. Ритм должен быть спокойным — почти убаюкивающим. Если она расслабится — боль отступит быстрее. — Это напряжение… — тихо сказала я. — Я постараюсь облегчить. Мои руки скользнули ниже, к шее, туда, где чаще всего прячется причина. Я чуть поддалась вперед. Осторожное надавливание у основания — и медленный выдох, которого она, кажется, даже не заметила. Хорошо. Значит, действует. Я чувствовала, она больше не отталкивает. А для этого места… этого было достаточно. Я продолжала двигаться в том же ритме —мягко, терпеливо, будто уговаривая боль уйти. И впервые за всё время мне показалось, что тишина в этой комнате стала… менее тяжёлой. Медленные круговые движения, плавные, уверенные — без лишней силы, но с точностью, в которой чувствовался опыт. Иногда задерживалась, чуть усиливая давление, словно находя саму боль… и мягко уводила её прочь. Стало спокойно. По крайней мере, Хафса-султан доверилась мне, и этого было в полной мере достаточно. Совсем скоро... Двери распахнулись, и вошел Сулейман. Я тут же опустила голову, скрывая свою появившуюся ухмылку на устах. Хафса-султан, тут же встала с широкой улыбкой смотря на своего сына. — Валиде, не смог приступить к делам, без твоего благословения. - и поцеловав руку Валиде, прижался к ней лбом, а после выпрямился и обнялся с ней. — Гордость моя, Сулейман. Я молюсь за тебя сын, пусть Аллах хранит тебя. И пусть не оставит Османов. - всё с улыбкой проговаривала Хафса-султан. — Валиде, ты мой свет. - Хафса нежно улыбнулась на это высказывание, и спросила. — Махидевран и моего внука наследника Султана, когда здесь ждать? Я готовлю для них комнату. - полюбопытствовалась Валиде, а я навострила уши. — Скоро. Они уже в пути. - ответил Султан, и его взгляд метнулся на меня. — А это кто, Валиде? - кивнул в мою сторону. Я ещё ниже опустила голову. — Это.. Хекиме Элина. Придворный врач. У меня просто голова разболелась, а она умелая девушка. Благодаря её рукам, боль уже сошла на нет. - улыбнулась Валиде, повернувшись ко мне. — Хекиме Элина, значит.. Откуда ты? - убрал руки за спину, спросив меня. Я почувствовала его раньше, чем подняла взгляд. Тяжесть в воздухе изменилась — будто сама комната стала тише, сдержаннее. Люди рядом замерли, и даже дыхание стало осторожнее. Когда я всё же решилась посмотреть… я сразу поняла. Это он. Сулейман. Он не был похож на тех правителей, какими я их представляла. Никакой показной роскоши в движениях. Никакой суеты. Высокий. Прямой. Каждое его движение было спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась сила, от которой становилось не по себе. Его лицо — строгие, чёткие черты. Не холодные… но собранные. Голубые глаза — внимательные, пронизывающие, словно он видел больше, чем показывал. Когда его взгляд скользнул по мне, я на мгновение забыла, как дышать. Это был не просто интерес. Это было… внимание. Такое, от которого невозможно спрятаться. Его голос, когда он заговорил, оказался ниже, чем я ожидала. Спокойный, ровный — без лишних эмоций, но в нём чувствовалось то, что не нужно было произносить вслух: власть. Не та, что кричит. Та, что просто есть. Я поняла что — смотреть на него слишком долго… опасно. — Я из Балканы, Повелитель. - я выпрямилась, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой. Еле заметной. — Ясно... - его взгляд метался по моему лицо, словно он что-то осознал. — Ты закончила с Валиде? — Я с массажем закончила, но чтобы эффект продержался дольше, то позже приготовлю настой... Он кивнул чему-то, и попрощавшись с Валиде кинул задумчивый взгляд, и вышел из комнаты. — ..Валиде-султан, мне продолжить? Или сделать вам настой? — Пожалуй, настой. Твои руки, и вправду волшебные, Элина. - уже более напряжённо произнесла, Валиде. Кажется поняла то что, что-то не так.. Ну, мне так-то всё равно, на то что она обо мне подумает. Доказательств-то не будет. — Хорошо. Тогда я пойду, и позже вернусь, Валиде-султан. - она кивнула, и махнула рукой, и я не поворачиваясь опустив голову ушла. — Я уверена, Сулейман захочет увидеть меня. Но сейчас.. Мне нужно, предотвратить его встречу с Хюррем. Поворачивая за поворотами, и когда уже виднелся вход в гарем, я увидела как девушки одна за другой выходили, и вставали в линию. Зацепившись глазами за рыжую бестию я встала возле нее. Сюмблюль и Дайе, не стали ничего говорить. Как хорошо, что я придворный врач... — Султан Сулейман Хан Хазрет Лери! Дорогу! — Быстро! Идёт-идёт! Склоните голову! Склоните голову! - поспешил Сюмблюль, а я поправила позу каждой, показывая видимость того, что помогаю им. — Не поднимайте головы, пока Султан не пройдёт! - и все тут же замолчали, когда показался Султан. — С-..Пф! - я тут же заткнула рот Хюррем. Сулейман дёрнулся, и всё же обернулся... Чёрт! Он подходит! Неужели? Неужели этот жалкий выкрик всё же зацепил его? Почему? Из-за чего? А как же мой план? Всё летит коту под хвост? Это из-за того, что Хюррем главная героиня? Только из-за этого? Не может быть! — ..Элина? Я замерла. Он.. Узнал меня? Запомнил? — Мой Повелитель. - я опустила голову. — ...Приди ко мне после полудня. В последнее время мышцы тянет. - монотонно проговорил Падишах, и мне осталось только кивнуть как он тут же развернулся, и вышел прочь. Только.. Разве в эту сторону? — Повелитель.. Разве мы идём не в кабинет? - подал голос Ибрагим, показав в другую сторону. Сулейман тут же сменил направление, бросив взгляд на меня, и уйдя уже в правильную сторону. А я посмотрела на Хюррем, что ненавистно оглядела меня, и хотела что-то съязвить как я начала. — Сюмблюль-ага, что это за невоспитанная девушка? Если бы не я, она бы вляпалась по самое не хочу. Мало того что, подняла голову, так ещё и хотела произнести имя Падишаха. - я не стала её жалеть, и выдала всё. Дайе нахмурилась, Сюмбюль уже начал причитать. — Ох, эта Александра… не девушка, а сплошная головная боль! Только появилась — и уже шум, крики, скандалы! Остальные хоть понимают, где находятся! А эта? Словно ей всё дозволено! - восклицал Сюмблюль. — Благодари хекиме Элину, Александра! Она спасла нас от бури, которую ты чуть не устроила! Отмоешь все полы в классах, хатун! - уже приосединилась Дайе, благодарно посмотрев на меня. Ну да.. Если бы не я, они бы проблем набрались. А Хюррем.. Точнее, Александра вон молнии из глаз метает стоит. Не долго думая, я покинула их, и направилась к себе. Ещё нужно зайти к Валиде... Благо, этот настой быстро делается. Как минимум две минуты займёт!

***

Стоя у зеркала, и поправляя небольшой еле заметный макияж, я улыбнулась самой себе. Иногда я смотрю на своё отражение и не понимаю, что в нём такого, что заставляет людей задерживать взгляд. Мои волосы слишком светлые. Я стараюсь прятать их под тканью, но мягкие пряди всё равно выбиваются, ложатся на щёки, и на свету кажутся почти невесомыми — будто не мои. Глаза… их не спрятать. Слишком светлые, слишком открытые. Люди смотрят в них так, словно пытаются найти ответ на вопрос, который я сама себе не задавала. Моё лицо мягкое. Без резкости, без чёткой строгости, к которой здесь привыкли. Щёки чуть округлые, из-за чего я иногда кажусь себе младше, чем есть на самом деле. Брови тонкие, аккуратные. Ничего особенного. Но губы… Я редко о них думаю, но именно на них чаще всего задерживаются взгляды. Мягкие, чуть пухлые, с естественным розовым оттенком — словно в них есть что-то слишком живое, слишком настоящее для этого места. И от этого мне неловко. Потому что во мне нет той красоты, к которой здесь стремятся. Иногда мне кажется, что я выгляжу слишком… доброй. Словно не человек среди них — а что-то чужое, почти невесомое. И, возможно, именно поэтому меня замечают, и именно этим я могу воспользоваться..