Единственная слабость Падишаха.

— Доверие, как и сердце, представляет собой дворец, сделанный из стекла. Однажды ты видишь, как он разбивается, и тогда каждый из миллиона осколков вонзается в душу человека.

— Султан Сулейман.

***

— Не я тебя люблю — моё сердце, Не я тебя ищу — мои руки, Не я в тоске тебя ищу — мои глаза, Не я сгораю от желания тебя коснуться — моя душа. - шепча, я тихонько подошла к Падишаху, положив руки на его плечи. Он с улыбкой повернулся ко мне, положив поверх моих рук свои. — Луноликая моя, это стихи? Они обо мне? - он полностью повернулся ко мне, вглядываясь в моё лицо. — Да, Повелитель.. Они о моей любви к вам. - я коснулась его густой щетины, приподняв его лицо, и приблизившись начала покрывать его лицо невинными поцелуями. Нос, лоб, скулы, щёки, подбородок, краешки губ. — Элина... - он прижал меня к себе, полностью отдаваясь в мои поцелуи. — Столь невинные поцелуи, а сколько в них любви... Столь она невинна, и красива.. Её руки даруют мне неизмеримую ласку, и спокойствие. О Аллах, за что ты так награждаешь своего раба... За что ты даришь, такие прекрасные чувства. — Я не думала никогда, Что на свете я встречу тебя, Но судьба подарила мне миг, Миг, который уже не забыть. Да, я знала, что счастье на миг, Да, я знала, что завтра ты в миг, В миг исчезнешь из жизни моей, Словно блеск золотистых огней. И поверить никак не могу, Что с тобою была на Яву, Это было как будто во сне, Счастье, нежность, любовь, как во тьме. Я помню каждое мгновение, Я помню губ прикосновение, Твои глаза, Я не забуду никогда. И пусть не встречу больше я тебя, Не поцелую в губы никогда, Зато я помню твой прощальный взгляд, И блеск твоих счастливых глаз!!! - мой тихий голос надрывался, а поцелуи становились всё отчаяннее и отчаяннее, а взгляд отдавал горечью. — О, Элина... Луноликая гурия моя, почему ты так думаешь? Почему ты так говоришь? Что за мысли в твоей чудесной голове? Моя ты хранительница снов... - он провел ладонью по моей щеке, и я прижалась к нему, опустив взгляд. — Повелитель... Нет, Сулейман... У тебя целый гарем, а в нём столько красавиц, и столько женщин готовые прийти по одному твоему зову... А я что? И внешне я никакая, и не гожусь им ничем. Я всего лишь хекиме, которая провела с тобой пару ночей, а они... А они будут с тобой всегда. Сегодня я, а завтра они. И ты быстро позабудешь свою Элину, в этом торнадо красавиц. Я мелькну на их фоне, и быстро надоем. - произнесла всё это, самым жалким и прискорбным голосом, который только и смогла выдавить из себя. — Элина... - он обнял меня, прижимаясь к моей груди. — Я никогда не забуду про тебя. Ты моя ангельская гурия, дарующая спокойную гавань в этом дворце, ты та к кому я всегда захочу вернуться, ты та и единственная Элина, которую я буду любить до скончания веков, ты моя Госпожа, ты Госпожа моей души, и Госпожа моего сердца, ты та о которой я буду думать сразу же, как увижу прекрасное голубое море, ты моё спасение. Прекрасная моя, и самая красивая Госпожа моего сердца. Никого прекраснее я не видел, и не смел видеть. С тех пор как я тебя увидел, С тех пор как ты меня зажгла Для меня взошло солнце. И мир стал ярче. - в самое сердце шептал столь сладкие, и приятные слова. Я всхлипнула, и обняла его за плечи. — Сулейман... Как это прекрасно.. Ничего прекраснее я не слышала, и не смела слышать. - он поднял голову, и с мягкой еле заметной улыбкой усадил к себе на колени, пригладив мои светлые локоны. — Душа моя, больше не кори себя такими мыслями, моё сердце не выдержит видя то, как больно тебе. Ты лучшее что случалось в моей жизни. - прикоснувшись к моей ладони, он прижал её к своей щеке, и протянул мне.. Самое прекрасное кольцо что я видела в жизни! Кольцо было с огромным голубым топазом, усыпанное алмазами по краям. Только... Оно же ведь было изумрудным? Неужели, от одного моего высказывания он так его изменил?.. Улыбка тронула мои губы. — О Сулейман... Какое прекрасное кольцо! Но.. За что? - недоуменно прижала пальцы к губам. — Это кольцо выражает всю мою любовь к тебе, Элина. Этот топаз того же цвета что и твои прекрасные глаза, затягивающие меня в омут, под названием... любовь. Ты прекрасна, но даже это кольцо не может передать всю твою красоту, как следует.. Откуда же ты такая взялась? В тебе столько секретов, моя Элина. Ты захватила моё сердце, любовь моя. - он взял кольцо, и надел на мой безымянный палец. Улыбнувшись самой нежной улыбкой, на которую я только была способна, я втянула его в глубокий и чувственный поцелуй, который передал бы всю мою любовь. — Элина.. Элина... - шептал моё имя сквозь перерывы, в поцелуе. Я обняла его за шею, и откинула голову позволяя ему оставлять следы на моей шее. Забравшись руками под его кафтан, я ногтями цеплялась за его спину, словно пыталась вычертить своё имя на его лопатках, оставляя глубокие следы которые бы напоминали ему обо мне.. Пусть напоминают, даже когда меня не будет рядом. Он зашипел от смеси боли и удовольствия, но не отстранился. Наоборот — прижал меня крепче, вжал в себя, будто хотел, чтобы мои пальцы прорезали кожу и добрались до самого сердца. — Ты — безумие. - выдохнул он мне в шею, между поцелуями и укусами. — Ты — проклятие, посланное небом. — Но ты не хочешь избавиться от него. - прошептала я, запрокидывая голову. — Не хочу. - прорычал он, впиваясь зубами в ключицу. — И не смогу. Он подхватил меня под бёдра, приподнял и усадил на край стола — прямо на карты, на доклады, на свою власть, рассыпанную бумажным прахом. Свитки захрустели подо мной. Чернильница подскочила, но пока устояла. — Здесь? - спросила я, глядя на него из-под светлых ресниц. — Здесь. - ответил он, вставая между моих ног. — Чтобы каждый раз, когда я сяду работать, я вспоминал, как ты наслаждалась на этом столе. Он не торопился. Сначала — сорвал с меня платье одним рывком. Ткань треснула по шву, обнажая плечо, грудь, талию. Я не вздрогнула. — Ещё... - сказала я тихо. Он наклонился и укусил — сильно, до следа. Я вскрикнула, но не от боли. Его язык прошёлся по моей шее, спустился к груди, замер на секунду, а потом его губы накрыли сосок. Я вцепилась в его плечи, вонзая ногти в уже знакомые царапины. — Любишь оставлять следы? - прошептал он, поднимая голову. — Люблю... - ответила я, тяжело дыша. — Чтобы помнил. Чтобы когда болели ты всегда вспоминал обо мне, чтобы тут же перед глазами возникала моя фигура. — Помню. - сказал он. — И так. Он прижал мои запястья к столу над головой — одной рукой. Второй провёл от шеи до бедра, сильно, почти больно, оставляя красные полосы от пальцев. — Не двигайся. - приказал он. Я замерла. Он начал целовать меня медленно — слишком медленно. Шея, ключица, грудь, живот. Долго задерживался на каждом месте, кусал, облизывал, дул на влажную кожу. Я дрожала под ним, стискивала зубы, чтобы не застонать. — Не смей. - сказал он, не поднимая головы. — Я хочу слышать тебя, Элина... Он опустился ниже. Его язык прошёлся по моему животу, спустился к бедру, потом к внутренней стороне бедра — там, где кожа особенно тонкая. Я вскрикнула, когда он укусил. — Сулейман… пожалуйста… - взмолилась я. — Что — пожалуйста? - его голос был низким, хриплым, с ноткой власти. — Говори. — Не останавливайся... - выдохнула я. Он поднял голову, посмотрел мне в глаза. — Я и не собирался. Он вошёл в меня — резко, глубоко, без подготовки. Я закричала — от неожиданности, от боли, от удовольствия — всё сразу. Стол подо мной заскрипел, бумаги посыпались на пол, чернильница наконец опрокинулась, расплёскивая тёмные лужи по свиткам. — Твои доклады... - прошептала я, задыхаясь. — К чёрту доклады. - прорычал он, ускоряясь. Он двигался жёстко, глубоко, не жалея. Я не просила пощады — я цеплялась за него, впивалась в его спину, оставляя новые царапины поверх старых. Он замедлялся, чтобы заставить меня ждать. Потом ускорялся снова — до скрипа стола, до моего хриплого стона, до того, что мир сужался до его рук, его дыхания, его имени на моих губах. — Ты — моя. Лишь моя. - проговорил он сквозь стиснутые зубы. — Твоя. - выдохнула я. — Только твоя! Он перевернул меня на живот, не выходя. Рванул за волосы, запрокидывая голову. Второй рукой сжал моё бедро, входя снова — ещё глубже, ещё жёстче. — Считай. - приказал он. — Что? - не поняла я, задыхаясь. — Каждый раз, когда я войду. Считай вслух. - неожиданно проговорил он, отдавшись удовольствию полностью. Я начала считать. До десяти сбилась. До пятнадцати забыла, какое число было следующим. Он заставлял меня повторять, не давая передышки. — Двадцать… двадцать один… - мой голос предательски срывался. — Не останавливайся. Но я остановилась, когда он укусил меня за плечо — сильно, до крови. Я вскрикнула, вцепилась в край стола ногтями, оставляя глубокие царапины на дереве. Он замедлился. До почти полной остановки. Я чувствовала его внутри себя — неподвижного, горячего, пульсирующего. — Проси. - сказал он. — Пожалуйста. - прошептала я. — Громче. — Пожалуйста! - крикнула я, не стесняясь. Он улыбнулся — я почувствовала это по его дыханию. И начал двигаться снова. Медленно сначала. Потом быстрее. Ещё быстрее. До того, что я не могла дышать, не могла думать, не могла ничего, кроме как чувствовать. Я кончила первой — с криком, выгнувшись, вцепившись в стол. Он кончил следом — с глухим стоном, вжав меня в бумаги, залитые чернилами. Мы замерли. Тяжело дышали. Стол под нами был разрушен — бумаги разорваны, чернильница разбита, ковёр под столом залит вином из опрокинутого кубка. — Ты… - начал он, поднимая голову. — Знаю. - перебила я, проводя пальцами по его мокрому от пота лбу. — Невыносима. Он усмехнулся — устало, счастливо. — Я хотел сказать — идеальна. Во всём и везде идеальна. Он перевернулся, укладывая меня себе на грудь. На полу хрустели осколки. На моей коже алели следы его губ и зубов. На столе — наши тела оставили влажный отпечаток посреди государственных бумаг. — Это была самая долгая ночь в моей жизни. - прошептал он. — Это был только вечер. - ответила я, улыбаясь в его грудь. — Настоящая ночь ещё впереди. Он закрыл глаза. — Ты меня убьёшь. - рассмеявшись сказал он. — Умрёшь счастливым. - сказала я, улыбаясь ему всё так же.

***

— Сулейман, ты всё моё платье разорвал. И как, ты теперь прикажешь мне его носить? - надув губы, произнесла я, показательно достав разодранное платье перед ним. — В таком случае, я возьму твою одежду, Сулейман. - улыбнувшись, я подошла к его шкафу, переступая через грязный пол из-за чернил. — Такими темпами, ты действительно доведёшь меня до смерти в этой постели, Элина.. - улыбнулся Сулейман, как бы намекая что он снова начинает возбуждаться. — Ах, ты!! - притворно возмутилась, и хихикнув сняла с крючка его тяжелый кафтан глубокого синего бархата, расшитый тонкими золотыми узорами. Прохладный шёлк подкладки касается моей разгорячённой кожи. Я закуталась в него, как в одеяло, и подол, доходящий почти до пола, скрыл мои ноги.

***

Она выглядит потерянной в моей огрожной одежде, и это невероятно трогательно и возбуждающе. — Элина.. - я позвал её, наблюдая за тем как она поворачивается ко мне, с нежной улыбкой. — Нет, Мелек... Теперь ты Мелек — моя ангельская гурия, дарующая спокойствие и радость в моей жизни, в этом дворце... - я встал с ложе, и большими шагами достиг её, тут же прижимая к себе столь хрупкое тело, которое идеально умещалось в моих руках. — Ты пробуждаешь во мне Миххиби, моя Мелек... Свет моей жизни, моя возлюбленная, сердце мое, начало моей груди... С тобой этот мир — цветущий сад... - стихи вырвались из моих уст. Слова которые я держал в голове всё это время, сорвались и я смотря в столь прелестное лицо моей Мелек, не мог не улыбнуться, столь восхитительной девушке. Она смущённо улыбнулась, и прикрыла глаза, тихо произнеся: — Мой Сулейман... Твои слова так сладки... Эти стихи так прекрасны, и милы.. Любимый... Как слеза, катящаяся по щеке, Любимый... Тонкая боль в душе, Единственная сверкающая звезда моего счастья. - эти прекрасные и манящие губы, прошептали прекрасные слова, которые были адресованы лишь мне, и никому больше, с каждой секундой я чувствовал как любовь перекрывает мне обзор, а её взгляд заставлял меня дурманиться. — Я так благодарен Аллаху, что ниспослал мне тебя, моя Мелек, только ты заставляешь меня так любить тебя, и никого больше. - я поцеловал её лоб, и прижал к себе столь желанное тело, и любимую Мелек. — Ваша Мелек всегда будет с вами, мой Сулейман..

***

Вот это я конечно засиделась у него... Ещё и так отпадно время провели!! В моей жизни, никогда не было столько секса! Правильно говорят, недовольная девушка - недотрах, довольная - перетрах. Сейчас, я иду в гарем, на этаж фавориток. Наконец-то перестану одеваться как монашка, и по крайней мере начну одевать прелестные платья! Устала я довольствоваться одними длинными платьями, и даже украшений нету, а теперь.. Я уверена, Сулейман обязательно одарит меня подарками, я подарила ему столько потрясного секса, что у него никогда в жизни не было столько адреналина, так что я обижусь если он не подарит мне даже золота! — Мелек-хатун! - прибежал ко мне, Сюмбюль. — Подождите меня, хатун. — Извини, Сюмбюль-ага... Совсем в мысли ушла. - поклонилась ему, и извиняюще улыбнулась. — Ну ничего-ничего, хатун, давайте теперь в гарем, нужно ещё успеть подобрать тебе рабынь в помощь, и комнату обустроить. Столько дел, о Аллах! Как только мы вошли в гарем, на меня тут же обрушились взгляды наложниц. Каждый был пропитан ядом, завистью, интересом, и восхищением... Я остановилась в центре. — Мелек-хатун? Ты чего там застряла? - недоумевал Сюмбюль. — Здравствуйте, девушки. - лёгкий незамысловатый поклон. Нужно получить их доверие, и восхищение. До единого. — Я теперь буду жить с вами, и кто знает как долго, но я невероятно рада нашему будущему проживанию в этом дворце, и премного благодарна Аллаху за то, что он дал мне возможность быть в этом дворце. Я тут совсем недавно, и буду рада любому вашему совету, и в ответ всегда помогу вам. Я не ищу войн, битв, разногласий.. - я расплылась в нежнейшей улыбке. — Знайте только то, что я помогаю и награждаю тех, кто так же помогает и мне. Я буду щедра к каждой, кто протянет руку помощи мне. И если вдруг, что, то приходите ко мне. Я так-то была лекарем в этом дворце, всегда помогу вам, девушки. - ещё раз поклонившись, я под ошеломляющие взгляды наложниц, повернулась к Сюмбюлю, который был в не меньшем шоке. — Идёмте, Ага? — О Аллах.. Да ты теперь шуму то наведёшь в гареме, хатун. - хоть тон и был недовольным, но улыбка говорила о том, что он доволен моими действиями. — Ну вы чего, Сюмбюль-ага! Просто, не хотела разногласий, я совершенно в этом проигрываю. - хихикнула, поднеся ладонь ко рту, прикрывая улыбку. — Аллах-аллах. - улыбнулся Сюмбюль, поведя меня на второй этаж, и остановившись возле двери, открыл их и ветер тут же раздул мои волосы. — Кто ж окно не закрыл, вот же негодяйки. - возмутился Сюмбюль, удержав свой головной убор. — Не стоит, Ага. Свежий воздух, полезен телу. - улыбнулась ему, подойдя к раскрытому окну, вдыхая воздух, пока ветер не щадя меня, раздувал все локоны, а я наслаждалась ласками ветра. — Ты слишком добра, хатун. Эти наложницы хотели тебе подсолить, а ты так отнеслась! Тебе во дворце трудно будет. - цокнул языком Сюмбюль, поднеся ладонь к своему лицу. — ...Кто знает. - улыбка, и я повернулась к нему, осматривая комнату. Она была небольшая, и намного меньше чем у Сулеймана, но было отдельное пространство, что уже хорошо, и прекрасно. В этой комнате было две кровати по разным сторонам комнаты, и так же два небольших шкафа, и тумбочек возле кровати, и впринципе... Всё, что нужно было для комфортного проживания. — Мне теперь жалованье увеличат, так? — Да, хатун. И... - не успел он договорить, как к нам вошла Нигяр-калфа, с улыбочкой до ушей. — Мелек-хатун. - обратилась ко мне, калфа. — Тебе Повелитель прислал подарки. - она отошла в сторону, и в комнату загрузили два огромных набитых сундука, и два небольших мешочков под кулак. — Ого... - я удивлённо поднесла ладонь к губам, и сузив глаза в улыбке, подошла к ним. — Я премного благодарна, Падишаху.. Передайте ему это письмо, Нигяр-калфа. - протянула бумажку, которая была скручена в трубочку, и обвязана красивой голубой ленточкой. Когда только успела? Да вот, заранее сделала всё. Нужно быть готовой ко всему, и всегда. — И спасибо за твои труды. - я открыла один из сундуков, и достав небольшой мешочек с золотом протянула ей. — Возьми Нигяр-калфа. Не думай что это "взятка", ни в коем случае! Я.. Действительно искренне говорю, о том что благодарна тебе за твои труды. - нежно улыбнулась ей, и всунула в её руку бакшиш. — Возьми. — Оох, Мелек-хатун... Спасибо большое, и я постараюсь работать ещё усерднее, чтобы оправдать твои ожидания! - улыбнулась мне в ответ калфа, явно не думая о том, что я сделала бы это с плохими намерениями. Я кивнула ей, и снова порывшись в сундуке достала ещё один мешочек, и повернувшись к Сюмбюлю протянула ему. — Держи, Сюмбюль-ага. Ты так терпеливо отнёсся к тому, что я совсем поплыла в своих мыслях, я так же благодарна тебе и за это. - всё так же улыбаясь, я наблюдала за тем, как он глубоко поклонившись, принял бакшиш. — Побольше бы таких как ты, Мелек-хатун! Только ты знаешь, о том как я терпелив, и старателен в этом дворце. Аллах свидетель Госпожа, я запомню это на всю жизнь! За то, что вы дали мне золото, за просто так! - его вечно прищуренные глаза, благодарно изогнулись и он с улыбкой пролепетал слова. — Ну что вы, Сюмбюль-ага. Я только рада, делиться тем, что у меня есть. - я хлопнула по его плечу, и спросила. — Вы же упоминали меня, о том что дадите мне в служение девушек, так? - он кивнул, и я продолжила. — Тогда... Могу ли я, сама выбрать их? - наклонила голову. — Конечно, Мелек-хатун! Выбирай кого хочешь, но только двух девушек. Я закивала, и медленно произнесла. — В таком случае... Пускай будет Назлы-хатун, и Эсма-хатун. Милые девушки. Видела их, когда они проходили обследование у меня. И взгляд у них, твёрдый и многообещающий. - посмотрела в окно, пока губы изогнулись в мягкой улыбке. — Хорошо-хорошо. Слышали? Приведите, Назлы-хатун и Эсму-хатун! - скомандовал Сюмбюль, и Нигяр-калфа закатив глаза с улыбкой вышла из покоев за вышеназванными девушками. — Сюмбюль-ага, можешь идти, у тебя наверняка дел выше крыши, не хочу тебя отвлекать от важных дел. - смотря на то, как воробьи летают в разные стороны, я легко улыбнулась натянув на палец светлый локон. К слову я до сих пор, была в кафтане Повелителя, благо он не просвечивал, и прекрасно закрывал моё тело, и следы от бурной ночи... — Ты права.. - Сюмбюль кивнул, и поклонившись мне вышел из покоев, оставляя меня одну. Но ненадолго, конечно же. — Мелек-хатун, вот те девушки. - зашла Нигяр, представив мне двух девушек. — Ты — Эсма, а ты — Назлы, так? - они кивнули, и я улыбнувшись подошла к ним, схватив их за руки. — Я бы хотела видеть вас рядом с собой... Вы не против? Я конечно же, не буду вас заставлять!! Девушки одна за другой покраснели, и улыбнувшись кивнули мне с готовностью служить. — Не волнуйся, Мелек-хатун. Мы только рады служить тебе. Ты уже подала хорошее впечатление, на других девушек снизу. Они вовсю расхваливают твою доброту, и красоту! Ты действительно красива, как ангел.. И имя твоё, тому подтверждение. - сказала Назлы, улыбнувшись мне и сжав мою руку в ответ. — Назлы права.. Ты очень добра, и красива, Мелек-хатун.. - скромно улыбнулась Эсма, кивнув словам Назлы. — Я очень рада, девушки! - я благодарно обняла их, и они подхватив меня так же обняли с двух сторон. А Нигяр-калфа с улыбкой крутила в руках свой бакшиш, и с мыслью в голове: — Эта хатун, определённо поднимется ввысь. Нужно держаться рядом с ней, и по возможности помогать! Тогда и я буду в милости.

***

Рассматривая содержимое сундуков, мы поочерёдно ахали и охали. — Госпожа, смотрите-смотрите! Какие шелка.. А качество! Небось, дорогая! - показала мне ярко-красную ткань, которая переливалась на свету. — Да-да, Назлы дело говорит! Повелитель определённо любит вас, Госпожа! Только посмотрите, как прекрасны эти украшения.. - сказала Эсма, показав мне набор жемчужных украшений. — ..Вы правы. Забирайте их себе. - улыбнулась им, и продолжила. — Не волнуйтесь, я от этого ничего не теряю. В будущем Повелитель, если захочет то подарит мне ещё, да и мне просто не жалко, я люблю радовать, и дарить. - я погладила каждую по щеке, словно мать их родная. — Госпожа... - в один голос проныли девушки, и бросились обнимать меня. Комната тут же наполнилась смехом, и радостью.