Подземные течения

Насилие — оружие слабых.

Нико, определенно точно крякнув, запнулся о переплетенные корни и упал, оцарапав ладонь о ветку, за которую впопыхах попытался ухватиться. Перси только вздохнул и вместо того, чтобы помочь приятелю подняться, просто сел рядом, сохраняя при этом разумную дистанцию — уж лучше пусть Нико пнет его, чем будет угрожать кулаками. Не так страшны ботинки на фоне увесистого перстня. — Напомни, — тихо произнес Перси, — почему мы сейчас не в лагере у костра жарим зефир и слушаем, как Кайла и Уилл соревнуются в лучшем исполнении «Богемской рапсодии»? — Я не знаю, что такое богемская рапсодия, — проворчал Нико. Он поднял руку, разглядывая царапину, и, решив, что она не угрожает его руке ампутацией, переплел пальцы на животе. — И напоминаю: у нас поиск. — Который длится вот уже неделю, за которую они ничего по сути не добились. Монотонно Нико продолжил: — Мы ищем особую амфору Аскалафа, без которой тот не может ухаживать за садом моей мачехи. Аид только и делает, что пытается ее успокоить, а Деметра рвет и мечет. И было трудно не заметить — был апрель, близился вечер, и, несмотря на вполне себе летний поздний закат, трава, не тронутая солнцем, покрывалась инеем и стремительно жухла. — Почему этот… Аска… фав… Как он вообще… Как он умудрился посеять ее? — Аскалаф, Перси. Первым делом они с Нико, конечно, сразу же направились в Царство Аида. Садовник, бывший вполне себе симпотным парнем, одетым в хитон, рассеянно кружил меж деревьев и клумб, делая сумасшедшие пасы руками. По мановению его рук из земли закурченными спиралями вытекали потоки воды, но то ли подземные (хотя, казалось, куда глубже) истоки были хилыми и слабыми, то ли садовник был крайне встревожен, но струйки эти напоминали скорее серпантин, чем реальные потоки воды. Нико с Перси только стали подходить к нему, как тот понесся прямиком на них, но вместо пылких объятий оттолкнул их в стороны, как герой второсортной комедии, расталкивающий врачей на пути в палату своей раненой возлюбленной, и рухнул на колени перед кустом. Приговаривая паническое «Нет, нет, нет, нет…» он в озверении замотал кистью. Из земли скромно выполз поток воды, замерцал нежным серебром… и эта змейка вдруг упала, забрызгав хитон садовника. Перси, переглянувшись с хмурым Нико, мягко коснулся плеча парня, высушил его одежду и направил серебристый ручеек к корням кустарника. Листья растения благодарно замерцали, и садовник выдохнул облегченный стон. Прямо так, не вставая, он обнял колени Перси — и громко, на весь сад, зарыдал. Не по-пацански, но Перси не стал осуждать. У всех разные приоритеты. И в компании рыдающего Аскалафа они навестили небольшую гостиную, в которой рыдала уже Персефона. Завидев садовника, она разразилась рыданиями еще более громкими, так что Аид вздрогнул и стал вдвое усиленнее поглаживать ее волосы. Вплетенные в них нарциссы и анемоны стали вять. И все бы ничего (рыдающая богиня и бьющийся в истерике сын двух рек, не задерживаемся), но тут в гостиную явилась Деметра и устроила самый настоящий скандал. Сочный такой, Перси бы даже восхитился, если бы не был занят тем, что прикрывал Аскалафа своей жалкой смертной тушкой. Нико пытался выступить голосом разума. Доказывал, что Аскалаф ни в чем не виновен, и что Аид уж точно не стал бы прятать амфору, зная, что без нее садовник не сумеет поддерживать чудесные сады его жены. Деметру это только сильнее разозлило, она стала называть Аскалафа грязным болтуном (Перси, в это время уже вжавший спиной Аскалафа в стену, очень сильно пытался не дрожать от ужаса перед разгневанной женщиной), и сцена разрешилась весьма поэтично. Заявив, что земля никогда более не увидит цветения, Деметра махнула ладонью и исчезла, а Перси, ощутив пустоту за спиной, упал на пол и придавил что-то теплое и яростно завизжавшее. Обернувшись, он увидел встрепанную сову, и тут в полнейшей тишине раздалась громкая ругань Нико, которая, как ни странно, сумела сделать тишину еще осязаемее. Нико подошел, сел рядом с Перси и обнял сову-Асклафа, что само по себе было странно, ведь Нико нельзя было назвать любителем тактильных контактов, а сова не сильно подходила для проявлений такого жеста. Поднявшись на ноги с обмякшей совой в руках, Нико обернулся к своим родителям и заявил, что отыщет амфору в течении месяца, дал обещание, что сады станут только краше. У Перси осталась масса вопросов, но, покинув Царство Аида с решительным Ником под руку, он испытал облегчение и не стал ничего спрашивать. Зато язык зачесался теперь. — Зачем Эриде ссорить Аида и Деметру? — уже, кажется, в сотый раз спросил Перси. И Нико в сотый раз ответил: — Откуда мне знать. В лесу было сравнительно тихо, и Перси бы обязательно расслабился и вздремнул, если бы не дикий холод, пробирающий до костей. Он обнял свой живот и прижал колени к груди. Нико все так же лежал подле. — А почему Деметра превратила Аскалафа в сову? Нико открыл было рот, чтобы ответить что-то колкое, но сообразил, что вопрос такой он еще не слышал, и потому сменил гнев на милость: — Он видел, как Персефона ела гранат, и сказал об этом Аиду. Деметра за это прокляла его. Аскалаф был совой тысячу лет, пока Деметра не решила расколдовать его. Видимо, вспомнила старую обиду. Нико медленно сел рядом и завозился. Перси не сразу понял, что тот стягивал свою куртку. — Жарко, что ли? — Ага, плавлюсь, — съязвил в ответ Нико — и бросил куртку на Перси. — Надевай. Ты скоро зубы себе друг об друга затупишь. Аннабет мне не простит. И Нико поднялся, не успев заметить, как от его последней фразы Перси весь сморщился, как если бы ему в рот сунули лимон и параллельно заставили смотреть этот фильм для лагерных новичков. Вот надо было ему все испортить этим упоминанием, надо было так нагло расцарапать старую рану, да еще соли туда сыпануть, да еще пнуть напоследок… И в течении всей недели Нико вкидывал такие короткие примечания, которые ощущались как раздражающие ремарки в книгах. Ничего в этом не было удивительного — Перси и Аннабет были парой, и Нико, следовательно, имел все права сыпать подобные фразочки, но или он попусту на замечал душевных мук Перси (и его кривившегося как при инсульте лица), или делал это назло. Ох, или он уже давно ощутил разлад в паре и теперь давил на Перси и намеренно колупался в свежей ране. А Перси ведь поверил в то, что они стали друзьями. После того, как Джейсон вернулся в Новый Рим, Нико решил остаться в лагере. Перси не знал, какими словами Уилл ему угрожал, но Нико стал хорошо есть и даже присоединялся к костру в неизменной компании сына Аполлона, который то и дело бросал на него угрожающие взгляды. И Нико стал открываться, медленно, но верно. Он даже решил поступить в заключительный класс смертной школы, чтобы поступить в колледж при Новом Риме, в то время как сам Перси уже поступил на морского биолога (Лео смеялся так сильно, что разрыдался), и Салли с объятьями приняла Нико в квартире и предложила жить с ними, и Перси был так рад тому, что Нико неуверенно согласился, что Нико по своей воле нянчился с маленькой Эстель, что Нико все чаще улыбался, что весь его яд уже стал для Перси сарказмом… Все эти мысли пронеслись в его голове всего за какие-то пару секунд. Он остановился и опустил куртку. — Сдалась тебе эта Аннабет, — проворчал Перси. Нико обернулся и глянул на него с чистой неприязнью, закатил глаза: — Что такое? Без нее не соображается?.. Куртка Нико пахла пылью и гарью, и это стало для Перси последней каплей, упавшей не то что в чашу терпения и переполнившей ее. Капля эта упала на его оголенные нервы, и те здорово закоротили. Перси вспомнил, как они с Аннабет целовались в его комнате на Манхэттене, как Аннабет взглянула на него взглядом побитого щенка, как начала вспоминать все их светлые моменты, как плавно перешла к теме Тартара, к тому, как их отношения словно переломились, как высохшая ветка… и даже тут она умудрялась пихать свои метафоры. Даже бросая его она не изменяла себе, не пыталась сгладить острые углы, вместо этого вжимая их ему в грудь. Рассказала, как она боялась его и его могущества, как она больше не могла видеть в нем «просто парня», как он стал для нее героем, героем не положительным, но непредсказуемым… И она долго расписалась, очень долго, и это было муторно и тягуче, и сердце Перси истекало кровью, и он плакал, он натянуто улыбался и кивал, поддакивал, отворачивался, чтобы не орать о том, что он сам давно все понял, но чтобы выразить все вот такими словами, так пафосно, так грубо, так мерзко… Перси поймал взгляд Нико. Тот замер, как перед хищником. — Перси… Перси, ты… плачешь?.. Удивительно. Теперь он еще и плакать не мог. Это что, тоже не вязалось с его статусом «непредсказуемого героя»? Ему надо заслуживать слезы, ему в лепешку надо разбиться, чтобы проронить хотя бы слезинку? Он должен был пройти тартар с любимой девушкой, понять, что вы разлюбили друг друга, и держать лицо кирпичом?.. — Перси!.. — прохрипел Нико, и Перси понял, что его локоть вжимал шею Нико в дерево. — Сдурел?.. — Ни слова об Аннабет! Нико попытался то ли хохотнуть, то ли застонать, но его глотка выдала почти дельфинью серенаду. — Перси, отпусти, я не шучу… Перси рассмеялся. В следующий миг он уже шипел и зажимал порез на боку. Переглянувшись, парни вытащили свои мечи и бросились друг на друга, нанося слепые удары, нелепо сталкиваясь клинками, спотыкаясь о корни и перекидываясь короткими фразами: — Чуть что — так сразу Аннабет, Аннабет, Аннабет! — удар за ударом, и Перси с диким, ярким наслаждением, от которого захотелось рыдать, понял, что теснил Нико к обрыву, ведущему в реку. — Мы расстались — счастлив теперь?! — О, конечно! — рычал Нико. — Несказанно! Всегда мечтал слушать… твое нытье!.. Нико едва не пропустил удар в плечо; он дернул головой и стал выглядеть таким, таким жалким… — Перси… — Нико отразил его удар по бедрам, вывернулся, чтобы уйти из-под того, что обязательно отсек бы ему голову. — Перси, что-то… Не так… — О, да что ты! — Перси в бешенстве отвел меч в сторону, и из реки выплюнул крупный поток. Желудок ухнул куда-то вниз. — Что же?! Тоже назовешь меня монстром?! — Чего?.. С этим тихим шепотом Нико растворился в тенях, и упругая волна ударилась о траву, оставив в дерне глубокую яму. Перси разочарованно обернулся — и его поглотила душная тьма, он нелепо замахал руками, надеясь вслепую задеть Нико мечом, вертелся и топтался… Пока медленно не замер. Он только что пытался убить Нико. Он целился в голову и сердце, пытался отрубить ему пальцы и руки. Их драка мало походила на спарринг — они действительно дрались, и цель была ясной, но… непонятной. Зачем ему убивать Нико? За то, что тот не знал об их разрыве с Аннабет?.. Кожа была взмокшей, и от того еще четче ощущался ночной мороз. Мелкие порезы на руках горели. Дыхание сбилось, сердце колотилось в груди. Нико очень, очень осторожно стянул с его головы свою куртку и тут же сквозь тени скользнул от него на пять шагов. На его мокрый лоб налипли длинные черные тонкие пряди. Они смотрели друг на друга секунды три. Потом услышали громкий хохот — и подскочили друг к другу, становясь плечом к плечу и вскидывая мечи. — Очень хорошо, мальчики. Давление на больные точки — мое любимое! — рассмеялся женский голос, тут же материализовавшийся в виде… ну, женщины. Она, оправив рубашку, приветственно раскинула руки, улыбаясь во все тридцать два, как если бы только что покинула кабинет стоматолога и пожелала дать знать об этом всему миру. — Эрида, — тихо, злобно произнес Нико, как будто гавкнул. Он все еще тяжело дышал. — Приятно увидеться. — Перси очень постарался, чтобы голос ясно дал понять все его чувства. — Теперь, может, поделишься, почему украла амфору? И почему амфору, а не серьги… или, не знаю, диадему… Хоть что-то, что спасло бы твою ситуацию. — Перси, — совсем тихо шикнул Нико, и Перси стало больно от того, как хорошо ему стало от его беспокойства. Нико не знал, что Перси уже встречался с Эридой, и их неприязнь была вполне взаимной. — Сын Морей. — Эрида повела ладонью, и ночные тени сгустились вокруг них. От истерики Перси спас Нико: тот поднял свободную руку и погладил воздух. Тени, густые и совершенно черные, накрыли их плотной стеной, такой, что даже сияние клинка Нико казалось весьма ярким. Теперь голос Эриды звучал сразу отовсюду, и полубоги вжимались друг другу в спины в ожидании нападения. — И сын Царства Мертвых. Очень, очень интересный дуэт. Черное щупальце попыталось схватить Перси за ногу, но Нико успел рубануть клинком. Его меч впитал тень и замерцал. — Как-то ты совсем промазала с местом встречи! — крикнул Перси. — Ни тебе дворцов, ни площадей… — А зачем ссоре величие? Все они мелочные, недостойные, — змеей зашипел Нико. — Твой дружок прав, — прошелестела тьма. — Однако любая мелочь может обернуться катастрофой. Маленькая ранка станет причиной ампутации руки, небольшой роман развяжет региональную войну… — Ну а дядя А с… тетей Д… Зачем тебе понадобилось их ссорить? — Какие, к черту… — зашептал было Нико. — Ох, они — лишь одно из последствий. Гораздо интереснее вы. Такие слабые по отдельности, но способные опрокинуть землю при малейшем желании… А ваш раздор — как он будет сладок! Я едва убедила матушку позволить мне внести всего парочку нюансов в ваши отношения. — Матушка будет разочарована. — Перси уже начал верить в то, что он медленно, но верно слеп — настолько густой была тьма. Нико локтем терся о его бок. — О, мне даже не придется ничего делать. Вы справитесь сами. Море разгромит скалы, скалы разорвут моря… И тут Нико переплел их локти, рубанул тьму и бросился прочь; в их спины прогремел болезненный визг. Перси успел только крикнуть перед тем, как ощутить свободное падение в поразительно ярком ночном мире. Перси упал в объятья Нико, как мертвец в гроб.

***

Если бы Перси пришлось составить рейтинг неловких ситуаций, в которые он загнал себя сам же, то эта полетела бы на почетное второе место. Первое принадлежало случаю с Уиллом, когда Перси в сонливом угаре погладил его ляжку, спутав его с Аннабет. Кажется, впервые в своей жизни Уилл был рад выпустить пациента из лазарета. Нико еще раз потер лицо. Он выглядел удивительно гармонично в этом дешевом номере мотеля. Собирательный образ трудного подростка, который украл у отца кредитку и сбежал из дома. Впрочем, ничего необычного для полукровки. — Ладно, давай… Давай три вопроса, — сдался наконец он и сел, скрестив ноги. — Я… — Нико туго выдохнул: — Мне очень сложно делиться своими мыслями и чувствами, но я постараюсь. Перси благодарно кивнул. Уилл, видимо, натренировал Нико к этой всей ерунде с доверием. Похвально. — Итак… Ты не знаешь, в чем заключаются мотивы этой дряни? Вопрос был резковатым, но не смертельным. Нико покачал головой: — Понятия не имею, правда. Она сказала, что это поссорит нас, но подозреваю, что разлад пройдется и между нашими отцами. Поэтому, — Нико развел руками, — думаю, нам просто надо постараться ужиться друг с другом. — Теперь ты спрашивай. Нико напряженно кивнул и отвел взгляд. — Вы с Аннабет… Когда вы расстались? — В конце августа. — Перси еще раз окинул Нико внимательным взглядом и ощутил какую-то светлую тоску. — Аннабет свободна. — А?.. — Мы расстались. Теперь у тебя есть, ну, шанс. — Шанс. У меня… — Нико округлил глаза. — С-с кем?.. — Да брось! Все уже давно заметили, как ты по ней сохнешь. Я, если что, совсем не злился и не злюсь. Она классная, ты клевый и умный, вы сойдетесь… — Сойдемся… Перси крепко хлопнул его по колену, и ошарашенный Нико крупно вздрогнул. — Считай, это мое благословение. — Хорошо, — едва ли слышно прошептал Нико. На его щеках загорелись красные пятна. Вдруг он зажмурился и нахмурил брови, точно ему было физически больно: — Перси… — Что? Нико нашел что-то в его глазах — и отвернулся. — Давай ложиться. Утром мы двинемся в Лагерь и узнаем, есть ли у Рэйчел пророчество. Перси кивнул.

***

Нико сразу почуял неладное. Привычные образы сновидений (размазанные и будто подсвеченные изнутри) приобрели острые грани, точно их набросала на скорую руку Рэйчел, используя один только уголь. Было сложно уловиться за что-то конкретное, удержать это в сознании. Нико постарался нащупать знакомый поток дома Гипноса, но… его не было. Знакомых нитей, ведущих в обилие покоя и спокойной компании Кловиса, вообще не существовало; привычные связи точно топором обрубили. И тут Нико начал паниковать. Знакомая тьма, осязаемая и густая, заволокла все его тело, но она принадлежала не ему. Такие тени существуют только в глухих и плотных местах — в могилах, под человеческой кожей, в камерах бьющегося сердца. Они не подчинялись, они просто сгущались и мерно тлели. И вся эта масса стала давить на Нико, отыскивать, куда она могла забраться, пытаться подлезть под ногти и заползти в уши, смешаться со зрачками, втиснуться в каждую его пору… И это было еще страшнее, чем пребывание в кувшине, потому что чужая тьма грозила разорвать его на кусочки, изничтожить его разум, заменить его собой. Так что, открыв глаза, Нико испытал невыразимое облегчение. Вздохнув, он понял, что плакал — все лицо, уши и шея были мокрыми, глаза щипало. — Нико… Если хочешь, мы можем… — Нет. — Ты плакал где-то час и не реагировал ни на что, — тяжело произнес Перси. Он, одетый и посвежевший, сидел на своей кровати. Рядом лежал Анаклузмос; Перси накрывал рукоять ладонью. Нико с силой провел по лицу, стирая следы слез, и поплелся в ванную. Голова была вялой, но он чувствовал странную бодрость. — Нико… Ты злишься на меня? Нико отвлекся от раковины, чтобы взглянуть на Перси, все еще держа во рту зубную щетку: — За что? — Не знаю. — Перси сжал рукоять в пальцах. — Я как будто каждую минуту тебя разочаровываю. Нико сплюнул в раковину, прополоскал рот, думая, что ответить… И тяжело, громко выдохнул. — Ты ни в чем не виноват. Прости, если тебе кажется, что я тобой недоволен. Я просто… — Нико провел мокрой ладонью по лицу, зачесал волосы назад. — Мне стыдно, что я тебя так долго обманываю. Мне не нравится Аннабет. Никогда не нравилась. Выпалив все это, он еще раз умылся. Перси нахмурился, переваривая информцию. — Ты… что? Но ты же… — Я не знал, как сказать, — произнес Нико, тяжело потирая щеку. — Я все это время даже не смотрел на нее, а… — Нико прислонисля плечом к косяку двери. — Я сейчас встречаюсь с Уиллом. Вроде того. Перси потребовалось долгие полминуты, чтобы как следует осознать это, и он резко выпрямился, уставившись на Нико. — Я думал, вы просто дружите, — взволнованно забормотал Перси. — Я думал, что ты такой тактильный с ним, потому что доверяешь ему, и мне было обидно, что от меня ты шарахаешься. А вы просто были парой! Обалдеть можно! — Ладно, нам нужно… — Я уже связался с Рэйчел через сообщения Ириды. Никаких пророчеств не было. У нее были только смутные образы морского дна. А вы с Уиллом давно встречаетесь? А кто еще знает об этом? Для Нико все слилось в одну сплошную фразу. Он тупо уставился в раковину. — Э… Джейсон знал… знает, — тут же исправился он. Превращение в цветок — не смерть. Уж Персефона ясно дала ему это знать. — Еще Кайла и Остин. Митчелл. И, наверно, весь домик Афродиты в придачу. Но я обучал их фехтованию, поэтому, надеюсь, они проявят определенную солидарность. И, наверно, где-то с сентября. С самого сентября… Нико все еще помнил, как сбивчивым шепотом изъяснялся Уиллу в своих чувствах, то и дело прерываясь на угрозы, а Уилл просто взял и поцеловал его в самый краешек губ; именно этот целомудренный жест не давал Нико спать по ночам, не давал сосредоточиться на учебе и целиком осознать факт того, что он жил у Джексон-Блофисов в старой комнате Перси и учился со смертными детьми. Так странно, что он вспоминал об Уилле каждый раз, когда видел округлившийся живот Салли и чувствовал зреющую там душу — робкую, но уверенную. А потом родилась малышка Эстель, и Нико окончательно сдружился с Полом, пока они коротко орали друг на друга в машине, а Нико злоупотреблял туманом, дабы рассеять пробки или подтолкнуть бабушек на пешеходах. «Никто не умрет!» — крикнул он у ворот больницы, вообще-то ставя Пола в известность, но новоиспеченный отец принял это за обещание. Эстель была очаровательным младенцем. Нико разрыдался, когда Салли мягко отняла от своей груди небольшой сверток и протянула его. Нико живее ощутил жизнь малышки. «Это твой брат, Эстель». Перси немного ревновал сестру к Нико, но потом взял с него клятву не учить Эстель плохому. Малышка, в это время смеющаяся над скелетом полевой мыши, вполне осмысленно акнула. Перси глубокомысленно кивнул и продолжал поучать Эстель, пока Нико убирал со стола и мыл посуду. Пол в своем кабинете проверял тетради учеников, Салли мирно дремала в спальне, и свет горел лишь на кухне, теплый и мирный, и Нико ощутил щемящее чувство в животе; и, конечно же, не подал виду, только закатил глаза на речи Перси и мягко погладил лоб девочки. «Такая крошечная…» Нико только кивнул — и бедром толкнул плечо Перси: «Она тоже пускает слюни, это у вас семейное». Потом случился Аполлон. Это означало новый квест. Лагерь Полукровок. Уилла… и выяснение отношений, потому что как, ну как сказать ему, что Нико пытался забыться в Царстве Аида, пока проводил время с Аскалафом, пропускал пальцы сквозь его черные кудри и наблюдал за тем, как тот управлял текущими по саду ручьями? Но Уилл был молчаливым, и они обменивались лишь взглядами и жестами — за это Нико был благодарен. Потом было неловкое «Митчелл сказал мне, что тебе нужно дать пространства». Нико только кивнул и благодарно принял его объятья — большие и теплые. На разрешение называть их парой Уилл засиял, как дорожный знак, но не стал распространяться от слова совсем. Нико вытер лицо и потянулся, похрустел спиной. — Ну и что теперь? — в один голос спросили они друг у друга — и заулыбались, как идиоты. — Предлагаю все-таки вернуться в лагерь. Там глянем, что и как. Может, Хирон поможет советом. Или, не знаю, мистер Ди великодушно подсобит. Сойдясь на этом, они перекусили припасенным вяленым мясом и решили поступить, как приличные люди — спустились на первый этаж мотеля и направились вдоль улицы. Солнечный свет был прохладным, как если бы по небу разъезжала Артемида со своей лунной темой. Люди тут и там обсуждали внезапное похолодание, связывали это с поздней весной, с циклонами и антициклонами — в общем, ошибались безбожно. Нико, проведший полгода в смертной школе, даже завидовал своим ровесникам. Они, возможно, действительно забывали домашку дома, а вот Нико пару раз честно сражался за рюкзак с Адскими Гончими. Мимолетно Нико приметил, как в в стекле прилавка какого-то бутика отразились его ботинки подумал, что ему следовало бы завязать шнурки, и незамедлительно опустился на колени в этой толпе. Отражение показало его встрепанную макушку. А ботинки ушагали дальше. Нико пару лишних секунд пялился на свое рассеянное отражение, после чего вскочил. Сквозь толпу прохожих он углядел знакомую чернявую макушку и синюю толстовку. Рядом шагал… Нико. Нико похлопал себя по щеке. Еще монетка в копилку того, почему он хотел быть простым смертным парнем. Но у жизни полубога были и свои плюсы — очень удачно рядом оказывались уютные переулки. В один из таких Нико и затолкал самого себя, перед этим от души саданув ему по лицу и поморщившись машинально. — Эй! Что за… — Перси, это не я! Но Перси уже оттянул Нико и бросил его за землю. Ошалевший Нико даже забыл сопротивляться, поэтому грандиозно ударился об асфальт. Перед глазами заплясали темные круги; очень ярким показался блеск Анаклузмоса, упирающегося в его грудь. Нико взглянул за спину Перси и увидел Лже-себя, стоящего у стены и трущего ушибленную щеку. Беспомощность заменило раздражение. — Убьешь, не разобравшись? — тихо спросил Нико. Он явно ощутил, как тени рядом стали сгущаться. Перси выдохнул облачко пара. — Кончай с ним уже, — прошипел Лже-Нико. Нико очень постарался направить на него все свои силы и с наслаждением увидел, как тот вжался в стену. Простая тварь, боящаяся того, кто может послать ее в Тартар одним взмахом меча. Нико пнул Перси в голень и, пользуясь его заминкой, саданул локтем по его плечу, выбивая меч. Перси ударил его в челюсть и вполне грамотно повалил на землю — Нико помнил такой прием у Джейсона. Нико вильнул бедрами, чтобы оказаться сверху, но Перси тут же двинул ладонью ему по шее, и Нико закашлялся, оказавшись на полу. В следующий же миг его схватили за шкирку, вжали в стену и прижали к горлу кинжал. Нико замер. Поднявшийся с земли Перси потирал ушибленную руку. — Перси, — шепнул Нико. Он же сам смотрел на него с чистой ненавистью. Кинжал ужалил кожу. Еще немного — и нити артерий будут перерезаны. Значит, вот так он умрет. Нико закрыл глаза. Отец уж точно должен будет встретить его. Бессмертие при жизни или после смерти — две грани, но одна монета… Любые мысли оборвала вспышка боли, точно сердце сжала когтистая ладонь, пустившая по венам разряды тока. Нико определенно точно заорал, сжав зубы, но в следующий миг агония прекратилась, и он рухнул на колени — прямиком в кучу золотой пыли. Боль была такой краткой, но он весь взмок. Испуганное сердце колотилось, будто ему стало мало места в грудной клетке; Нико вспомнил, как чувствовал себя точно так же в том кувшине, и сухо зарыдал. Звук был жалким, но хоть что-то, лишь бы сбросить напряжение и отвратительные воспоминания. В шум, стоящий в ушах, вторглись всхлипы и сбивчивые извинения. Нико с трудом поднял голову и увидел до жути напуганного Перси. Тот сжал его плечи и помог встать. — Я тебя чуть не убил, — бормотал он. — Да ладно. — Нико… Нико, извини, пожалуйста, извини меня, я пытался… Я не мог… Не мог понять, кто из вас кто… — Все нормально, я жив, люкса мертва. Можешь отпустить. Перси кивнул — но не отпустил. — Перси. — Да. Да, я просто… Я не могу. Не могу отпустить. Физически. — Ладно… Давай поговорим об этом. — Сейчас? Нико понял, какие они были грязные от валяния на земле, но, тем не менее, кивнул. Уилл научил его тому, что раны всегда выглядят мерзко, но в них все равно нужно копаться, чтобы стало лучше. — Я не знаю, что говорить. — Начнем с того, что именно ты сделал. Нико еще никогда не видел Перси таким потерянным и раскаивающимся. — Я… Я думал, что ты люкса. И я потерял меч. И вы были буквально одинаковыми! И я не хотел просто полагаться на что-то туманное, поэтому я… Я решил проверить. У монстров внутренности выглядят по-другому, поэтому я… заставил твою кровь течь обратно в сердце. Но ты закричал, и я понял, что ошибся. Прости. — Эй, это круто. Я думал, что ты умеешь взаимодействовать со всеми жидкостями, но чтобы стать объектом… Очень интересно. — Я узнал об этом в Тартаре. Шесть слов, сказанных шепотом, — но как же тяжело они упали между ними, какие сильные воспоминания пробудили. Пальцы Перси разжались. — В Тартаре… В Тартаре мы встретили богиню. Ахлис. И я… Я был так… так зол… И мои силы, они раскрыли себя совсем по-другому. Я в моменте понял, что могу ощущать кровь в ее венах. И я заставил ее захлебываться ядом и слезами. Я делал это намеренно. Я сознательно причинял ей страдания. Ни осуждения, ни ужаса, ни безразличия Нико не показал. Только кротость, которую, как он надеялся, Перси понимал. Между ними все же была эта особая связь, какая бывает между безрукими или между слепыми. — Ты защищал Аннабет. — Она боялась меня. — Перси, ты не монстр, — мягко произнес Нико. — У тебя мягкое сердце. Аннабет… Она очень рациональна. Двигайся дальше. Ты меня не убил, видишь? Я живее живых. Силы нужно укрощать. Кто знает, может, ты способен сводить на нет кровоподтеки или разжижать тромбы? Я и сам по началу в стены врезался. — Но я сделал тебе больно. — Нет тренировки без синяков. И я определенно точно тебя не боюсь, Джексон. Давай. — Нико похлопал его по щеке, и на лице Перси появилось родное глупое выражение. — Вот, я тебя зверски избил. Идем. Перси туго выдохнул. Они взялись за руки, после чего скользнули в тень, которую отбрасывал мусорный бак. Такая знакомая и родная тьма теперь ощущалась как-то чужеродно. Нико крепче сжал ладонь Перси, зажмурился. Никогда еще ему не было так тяжело покидать тени, но теперь приходилось буквально выдирать их обоих из холода и мрака, и Нико десятки раз проклял Эриду, но, наконец, они оба оказались на земле, и в нос Нико ударил запах… океана? Он огляделся — и дыхание замерло в груди. Они находились на небольшом островке. Повсюду, куда ни глянь, была лишь водная гладь. Колени подогнулись, и Нико осел на землю. — Это не Лагерь, — резонно заметил Перси. Нико кивнул. — Тени… Она их заменила. — Насколько это плохие новости? — По шкале от одного до десяти? Девять. Где мы? — Атлантический океан. — Класс. — Нико не выдержал и бухнулся на бок. Кружащаяся голова отблагодарила его приступом тошноты. Только сейчас он понял, как крепко Перси приложил его о землю. — Круто. Перси великодушно сунул ему кусок амброзии, и Нико с благодарностью прожевал ее. На вкус как ягоды. Порез на шее зачесался. — И что нам делать? — Хороший вопрос. — Перси окунул руку в воду. Почти сразу к ней подплыли небольшие рыбки. Какое-то время он с сосредоточенным лицом изучал воду, после чего медленно заговорил: — Тут недалеко есть лагерь, но… Парни, по одному!.. Но нам нужно будет проплыть через Сциллу, а там повернуть налево. Я приблизительно понимаю, в какой она стороне, но не думаю, что у меня хватит сил перебраться туда вплавь. Ты, конечно, легкий, но все равно груз. Нико кивнул. Проплыть через Сциллу, чудовище, рожденное океаном. Типичный вторник. Перси примерно разделял его мысли. — У меня есть идея, но если она прогорит, то… — Нико пожал плечами. Идея была дрянью, и Нико был рад, что Перси не признавался в этом вслух. Их новый спутник, зубатый апсил, отделившийся от своего косяка, кружился вокруг них, пока они погружались ближе и ближе ко дну. Замечая очередную рыбу, Нико не сдерживался от тихого скулежа — он ненавидел глубину за ее непредсказуемость, за то, что тут он чувствовал себя беспомощным, а эти плавающие твари были одна другой противнее. Наконец, Нико ощутил дно — не так полно, как если бы стоял на нем двумя ногами, но достаточно, чтобы попытаться нащупать хоть что-то. Было бы проще слиться с Перси их силами, как его учил Аскалаф, но Нико казалось, что это будет слишком… лично. Особенно если учесть, при каких именно обстоятельствах Аскалаф обучил его этому. — Ты чего красный такой? Вода ледяная. — Заткнись и греби. — Я подумал — мы должны оказаться в подводном лагере. Рэйчел не просто так увидела дно. Думаю, амфора находится где-то там. Нико только кивнул. Полчаса усилий — и Перси восторженно заорал, когда со дна стала подниматься лодка. Встречали они ее уже на берегу. Перси затолкал ее на сушу с помощью волн, Нико отсалютовал тремя скелетам, чьим гробом стала эта лодка, и двое из них скрылись в океане. — А этот чего? — Вдруг пригодится? И его зовут Кевин. На макушке Кевина лежала водоросль, создающая впечатление вполне роскошных волос. — Итак! — Перси ударил по лодке. — Круто. Моторная лодка, которую мы без понятия, как ремонтировать. И которая невесть как оказалась посреди Атлантического океана. — Но мы знаем того, кто нам поможет. Итак, причины, по которым Нико сторонился Лео Вальдеса: 1. Вальдес обманул его. 2. Трудно доверять парням, которые имеют свойство возгораться. 3. Бесконечные шутки, которыми Вальдес сыпал, когда волновался, в присутствии Нико обретали феерический размах. Так что Нико и бровью не повел, когда Перси окликнул Лео, и тот, завизжав, запылал, как Рождественская елка, и стал в панике теребить пылающие волосы, при этом саданув себя отверткой. — Давно не виделись! — радостно отозвался Лео, когда сумел предотвратить пожар. Он сощурился на них. — У вас что, морской уикенд? — Типо того. Мы по делу звоним. Ты знаешь, как чинить моторные лодки? Парни разошлись, демонстрируя свой грязный, мокрый, ржавый позор, и Лео, в мгновение ока променявший задорность на серьезность, пожевал губу. — Обижаешь, Аквамен.

***

Если бы Лео мог трогать их сквозь сообщения Ириды, он бы уже давно поотрывал им руки, но спустя два часа (и мешок драхм) лодка была готова бороздить океанские просторы. Перси и Нико опустились на землю, привалившись друг к другу, потные и уставшие, в грязных футболках, но с блаженными лицами. Удивительно, но Лео, кажется, настолько был ошарашен их тупостью, что и сам казался не менее уставшим; он развалился в кресле, нервно постукивая ногой. Судя по всему, в Манчестере сейчас только-только занимался рассвет. Мастерская Лео выглядела удивительно уютной. — Парни… — Что еще? — Хотел сказать, что вы просто охренеть какие тупые, но, пожалуй, поясню: топливо у вас есть? Топливо. Нико с Перси переглянулись и, застонав, бахнулись головами о борт лодки. Лео же самозабвенно продолжал читать лекцию, будто отрывался на них за то, что те лишили его сна: — Очень самоуверенно с вашей стороны полагать, что двигатель заведется от морской воды. Я буду удивлен, если он вообще заведется, если честно. Но вас направлял сам я, так что с этим не должно возникнуть проблем, но это не отменяет того факта, что у вас нет хотя бы природного газа или водорода и что вы, ребята, грандиозно так… В лицо Лео полетел обтесанный крестец Кевина, который играл роль гаечного ключа. Перси прекратил выдувать из океана водяное крыло, и без журчания воды стало тихо. — Придурок, — пробубнил Перси. Нико нервно сглотнул. — Перси… Насколько хорошо ты разобрался в своих силах? — Не настолько, чтобы из воды сделать бензин. Хотя было бы классно. Иисус версия два ноль. Незаменим в век технологий. Нежелателен для защитников природы. — Увидев хмурый взгляд Нико, Перси сдулся: — Ну… Могу дышать под водой и оставаться сухим, вода придает мне сил. Могу собирать воду в потоки, могу фигурки из воды делать. — Только из воды? — Ну еще из газировки. — А ты в курсе, что можешь сделать из газировки чистую воду? — Ну только если у меня будет химическая лаборатория и мозги. Нико сел перед ним, скрестив ноги. — Ты знал, что твой отец какое-то время был богом предсказаний? Потом этот титул взял себе Аполлон. — Не знал. Очень интересно. А как оно нам поможет? — Я к тому, что домены могут перемешиваться, сливаться или делиться напополам. Посейдон — бог морей и землетрясений. А Аид бог мертвых, но и под землей есть реки. Понимаешь? Границы между доменами не такие прочные, — Нико постучал себя по груди. — Вот тут я чувствую тьму. И твердую землю. Но после… после Аскалафа… я могу чувствовать и воду. Ну, не управлять, но чувствовать течение. — Допустим… — Нам важно слияние, — произнес поспешно Нико, очень стараясь, чтобы лицо на покрылось краской. — Перси, когда ты, не знаю, поднимаешь толщи воды, где у тебя собирается сила? Где ты чувствуешь давление? Заинтересованный, но слегка изумленный Перси нахмурился: — Где-то в животе. Я думал, у всех так. — Ничего подобного. Где именно, покажи. Перси указал, и Нико без зазрений совести накрыл его живот своей холодной ладолнь, так что Перси чуть вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. В жизни происходили и более странные вещи. — Смотри. Он вытянул из океана небольшой поток воды и поднял его в воздух, заставив кружиться. Этот небольшой обруч проделал несколько кругов и покорной змейкой растворился в воде. Перси пялился так, будто у Нико выросла вторая голова. — Что? Я тренировался. Лео сказал, что водород может сойти за топливо. Тебе нужно отделить его от морской воды и залить в двигатель. Нико бы никогда не подумал, что их с Аскалафом отношения смогут как-то помочь ему в будущем, но вот он здесь, помогает Перси разбирать воду на составляющие и аккуратно набирать бак чистым жидким водородом.

***

Нико поклялся больше никогда не нырять в воду. Океаны, моря, ручьи, пруды, бани, ванны — к черту. А ведь все шло достаточно хорошо, и шаткий план обещал выстоять, но когда у него все шло строго по плану? Вопрос риторический, но все его друзья ответили бы единогласным «Да никогда». Нико упирался лбом Перси в шею и отчаянно жмурился, силясь не глядеть на бездну за спиной парня, избегать вида Сциллы, огромные змеиные головы которой толкали лодку и выискивали живую плоть. Нико увидел одну краем глаза и чуть не завизжал — размером с легковушку водяной угорь с абсолютно черными глазами и широкой клыкастой пастью, щерящейся в вечной улыбке… — Просто не думай, — совсем тихо попытался успокоить его Перси, и Нико искренне внял этому совету. Все произошло слишком быстро. Перси был под ним и удерживал их обоих сухими и дышащими — и Нико вдруг ощутил всю мокрую тяжесть одежды. Теперь под ним была черная бездна, а его прижимало ко дну лодки змеиное скользкое тело. Нико вынул кинжал и вонзил его в тварь, схватился за рукоять как можно крепче и понесся прочь от лодки, в бездонную пустоту. Тварь, раздраженная, отпустила Перси — едва заметную фигурку, расслабленно левитирующую в воде, — и обернулась к Нико. Под водой маневры казались нелепыми и грузными. Нико подтянулся за кинжал и вынул его, оттолкнулся от змеиной туши ногами, оказался рядом с ее головой — и пронзил ей глаз. Тварь отдернулась. Нико не мог понять — вид ее, едва подсвеченный фиолетовым сиянием клинка, был мутным из-за крови, или это Нико стал понемногу терять сознание без воздуха. Но думать нельзя было. Он пнул тварь прямо в зубы, схватил Перси за руку. Его спина и живот сочились кровью, и Нико готов был поклясться, что видел его кишки. Искренний страх затопил Нико легкие. Он распластал ладони на животе Перси, зажимая разорванную рану, и попытался напитать свои силы через его. На виски надавили толщи воды; ему казалось, что его сдавливает и в одно время разрывает на части. Вода стремительно толкала их ко дну, отдаляя их от едва виднеющегося на поверхности лодки. Сосредоточившись, Нико представил хоть что-то спокойное и тихое, что даст им отдохнуть… Сцилла рванулась к ним, распахнув свою громадную пасть, и Нико потерял сознание. И слава богам.

***

Открыв глаза и увидев белый потолок с лепниной, Нико подумал было, что умер, но, оглядевшись, тут же слегка разочаровался. Комнатка была оформлена в греческом стиле, кровать устилали сухие простыни, пол был выложен каким-то ракушками. Нико углядел выход на открытый балкон, очень странно упирающийся в какую-то массу, и понял, что это была вода. Балкон выходил на подводное дно. Нико повернул голову на затекшей шее вбок и увидел спящего в кресле Перси. На нем была чистая (и целая) одежда. Позади него пол уходил вниз, в водную гладь. Нико аккуратно сел, ощутил боль и тихо и неожиданно застонал, прижимая ладонь к боку. Он был замотан в бинты, уже окрасившиеся розовым. Нико пошарил глазами в поисках одежды, и его взгляд упал на аккуратно сложенные ткани на самом углу кровати. Сверху аккуратно лежали стигийский клинок и кинжал. Нико протянул руку и с удовольствием треснул Перси по ляжке. Сын Посейдона всхрапнул и поднял голову, утер губы и уставился на Нико. — Очнулся! — Ты тоже! — Нико схватил его за край футболки и поднял, не увидев ничего, кроме пупка, волос и грубой веревки шрама. — Из тебя кишки выпадали. Секунда, две — и парни отвели друг от друга взгляды; Нико неловко кашлянул, Перси поспешно одернул футболку. — Знаешь, обычно люди обычно спршивают разрешения, прежде чем лезть под одежду. — Обычно люди не вываливают кишки мне на руки. — парировал Нико, разворачивая футболку и натягивая ее. — Я же не… Черт с тобой. Тритон рассказал, — пробормотал Перси. — Ты перенес нас прямиком к нему и Нериту на какой-то ужин или совещание. Ты терял сознание и зажимал мне живот. — К Тритону?.. Мы… — В лагере… — Перси выдал какую-то шипящую ерунду и, увидев ошарашенный взгляд Нико, вздохнул. — Сложно перевести на английский. Что-то вроде… Э… Узоров, которые оставляет солнце на морском дне. Из водяной ниши вышел высокий и стройный юноша с фиолетовой кожей. Его волосы были заплетены в косу и убраны жемчугом, чешуя на плечах переливалась радугой, бедра обматывал хитон. Он что-то прощебетал — буквально, нечто среднее между синицей и дельфином, — и Перси кивнул ему. — Он спрашивает, как ты себя чувствуешь. — Э… Голова кружится и дышать тяжело. Русал уже подошел к нему и стал пальцами щупать его пульс, после чего разрезал бинты. Он вновь что-то прощебетал, уже нежнее, и под конец выдал первобытный, кровожадный рык, исходящий из самих глубин горла, и в это время жабры на его шее распахнулись и затрепетали, как кружевной воротник. Увидев шок на лице Нико, Перси усмехнулся: — Он говорит, что это из-за давления на дне океана. Мне нормально из-за папаши, а тебе вот худо. — А это, что в конце?.. Перси переглянулся с русалом, и тот поджал свои тонкие губы. — Это выражение привязанности. Нико ругнулся. — Прости, чувак, — он нашел взгляд его ярких, огромных глаз. — Звучало… круто. Необычно. Русал неуверенно кьякнул, промочил рану на боку Нико и мягко усадил его, стал перевязывать его торс, после чего издал еще одну трель. Нико аж вздрогнул — звучало очень приятно, как песня. — А ты кто вообще, лекарь? Даже дети Аполлона так ловко повязки не накладывают. Русал усмехнулся, показав острые клыки, и повернулся к Перси, выдав трель, прерывающуюся пощелкиваниями и рычащими утробными звуками. Выглядело так, будто он угрожал кровавой расправой. — Он говорит, что у него было много опыта в этом. Он лекарь и вообще родился в Атлантиде, но здесь оказался из-за своей любимой. Она воин и входит в свиту Тритона. Русал нахмурил тонкие брови и пропел преступно короткую мелодию. — О, прости… Она входила в свиту Тритона. Сейчас служит Нериту. А… он сам… является местным лекарем. — Перси почесал руку. — Имя сложное… Оно означает ощущение мокрых волос, которые развевает подводное течение. — Вау. — Нико протянул руку. — А я Нико. Русал (или, может, «Ощущение-Развеваемых-Течением-Волос»?..) с радостью ее пожал и что-то прорычал. — Он рад знакомству. Твоя рана не смертельна, но нам все равно придется провести тут несколько дней. Думаю, поверхность переживет. Зато я понял, у кого мы можем попросить помощи. Нико, сев и откинув одеяло, заворчал. Он уже слегка разочаровался в идеях Перси.

***

Тритон встретил их раздраженной гримасой, которую даже не пытался скрыть. Пробормотав что-то своему, как подумал Перси, советнику, Тритон обернулся к нему и замер. Ни капли не изменился — те же два гибких длинных хвоста, мешающих воду, те же длинные волосы, сейчас струящиеся чернилами, и то же выражение разочарования на лице. Ах, как приятно знать, что хоть какие-то вещи остаются стабильными. — Привет, брат. Знакомься, это… — Сын Смерти, — кивнул Тритон. — Имя меня не волнует. Зачем вы здесь? — Как мило, что ты спросил. Мы искали кое-что, но нами заинтересовалась богиня ссор, которая что-то намутила с его, — Перси указал на Нико, — силами, и мы оказались посреди Атлантического океана. Любезные апсилы сказали, что неподалеку есть лагерь, и вот мы здесь. Тритон подплыл чуть ближе и утробно заурчал; звук надавил Перси на череп. Аид бы побрал эту глубоководную эхолокацию. К ним со стремительностью пули подплыл уже знакомый им лекарь, кажущийся взволнованным. — Доложи о состоянии сына Смерти. Лекарь обернулся к Нико и взялся за косу, стал теребить ее. — Состояние удовлетворительное, есть жалобы на давление, но в целом восстановление проходит нормально. Я дал ему совсем немного амброзии, но этого вполне хватило, чтобы предотвратить угрозу смерти или заражения. — Почему от него пахнет моим братом? Перси замер и уставился на Нико, только сейчас поняв, что он представления не имеет, о чем сейчас идет речь. В целом он держался молодцом. Перси бы понял, если бы его стошнило. Лекарь нервно поджал хвост. — Я-я не могу знать точно, никаких… травм… я не заметил… — Травм? — Перси мотнул головой: — О чем идет речь? Нам нужно было получить водород для двигателя, и Нико сделал какой-то прикол с силами, чтобы помочь мне отделить все эти… не знаю, молекулы. Лекарь отпустил свою косу. — Это имеет смысл. Для полубогов возможно такое… сотрудничество. — Это не объясняет, откуда сыну Смерти известно подобное. Шесть пар глаз обернулись к Нико. Перси кратко поведал им суть разговора, и Нико… залился румянцем. — Меня этому обучила одна наяда из Царства Мертвых. Богиня раздора украла у нее артефакт, который мы теперь ищем. — Наяда? — Тритон подплыл еще ближе. Перси ощутил опасность. — Наяда, которая оставила в тебе свой след, сын Смерти. Наяда, имеющая живую плоть и кровь. — Так, Тритон… — Я не люблю, когда мне лгут. И не потерплю, чтобы мне лгал сын Смерти… — Так назови имя моего отца, — выдал вдруг Нико. Стало очень тихо. Волосы Тритона переливались в воде, как лоскутные обрывки. Еще движение — Тритон и Нико оказались нос к носу. — Я чувствую, как в тебе зреет зерно. Согласишься ли ты выделать из него лес? Перси поймал взгляд Нико. — Да. Я сделаю это. — И не побоишься конкуренции? — Конкуренция — последнее, что меня интересует. Удовлетворенный ответом, Тритон отвлекся от его лица. — В пещере, той, что на востоке, наши разведчики заметили изменение подводных течений. Это может быть виной артефакта? — Определенно. Артефакт представляет собой особую амфору. — Доложу, чтобы ее принесли в лагерь. За возможные потери бойцов будете отвечать лично. — Спасибо, Тритон, — с чувством выдохнул Перси. Его брат лишь отмахнулся, растворившись в кипящей воде. Перси обернулся к Нико, но тот только нахмурил брови. Перси не стал давить.

***

Лагерь был… потрясающим местом. Первые полчаса Нико шугался проплывающих мимо косяков рыб, особенно когда те останавливались, и Перси о чем-то мило с ними беседовал. Однажды к ним подплыла огромная акула, и Нико мысленно похлопал себя по лопатке за то, что подавил полный ужаса визг. Перси же рассмеялся над чем-то, и акула с миром отплыла к двум стоящим поодаль русалкам. Перси вел его по улочкам, усеянным вполне приличными домами; некоторые достигали трех этажей, и Нико не мог не признать, что выглядели они вполне уютно. Везде что-то светилось, сияло и переливалось, и это все было так необычно, но в то же время… каждодневно. Нико чувствовал себя туристом — хотя, казалось бы, после стольких стран, в которых он побывал, путешествуя по теням, ощущения должны были притупиться, но нет. Поразительно живое чувство любопытства овладело им. Вскоре Перси увел их из центра лагеря, где кипела жизнь, и они вернулись в большой дом, и как раз вовремя — посреди комнаты уже стояла амфора. — Как-то… быстро. — И бессмысленно, — кивнул Нико. — Вся эта драма, кишки наружу, ради… щелчка пальцев. — Как думаешь, она вернула тебе тени? Нико поежился. Он не боялся, просто… Ладно, да, он побаивался. — Я бы предпочел вернуться в лагерь каким-нибудь традиционным средством. Перси кивнул: — Как удачно, что я успел поговорить со своим любезным братом, и он уговорил одного бога помочь нам. Так что отправимся на рассвете и домчим в два счета. — Твой брат просто душка, — пробурчал Нико, и Перси усмехнулся, но Нико увидел, какой натянутой была его улыбка. Вздохнув, Нико подошел к кровати и тихо сел на нее, жестом пригласив Перси присоединиться. — Аид предложил мне бессмертие, — без всяких подводок сказал Нико, и Перси рядом с ним ощутимо напрягся. — Думаю, именно это Тритон и ощутил. Я чуть не растворился в тенях после того, как перенес статую Афины, и это был, грубо говоря, первый шаг к божественности. Я сказал отцу, что пока хочу подумать. — Но ты согласишься? — Думаю, да, — пробормотал Нико. — Хочу сделать это в девятнадцать лет. — А как же… — Я понимаю, — поспешно сказал Нико. — Но я буду так или иначе связан со смертью близких. Смертный или нет, я все равно буду ощущать, как они гибнут. — Нико сел поудобнее и повернулся к Перси. — Я пытался найти Бьянку, но она выбрала перерождение. А потом… потом родилась Эстель. Я хочу глубже разобраться во всем. Смертной жизни мне не хватит. Ты… Ты понимаешь? Вместо ответа Перси аккуратно положил руки ему на плечи и притянул его к себе. Нико позволил себе обнять его в ответ и расслабиться. И, что для него было совсем страшно, продолжить говорить: — Иногда я чувствую себя недостойным… чего-то. Я отталкиваю от себя людей. Я люблю Уилла, правда люблю, но в то же время я люблю Аскалафа, и я знаю, что так нельзя, что я предаю их обоих. Я беру так много, а отдаю гроши. Мало того, что родился мерзким, так и веду себя как законченный содомит, — совсем тихо произнес он. Так странно — он не ощущал никаких слез, только пустоту. И Перси не отстранился, а только крепче обнял его и стал гладить лопатки, едва заметно покачивать его. Нико чувствовал, как бьется его сердце, спокойно и уверенно. Тепло, по-домашнему. Это убаюкивало. — Тебе нужно поговорить об этом с Уиллом. Но, Нико, это нормально, что ты запутался. И мы все тебя принимаем. Ты стал частью моей семьи, и я буду защищать тебя. Нико тяжело вздохнул, пообещав себе, что обязательно займется этим.

***

Нерит выглядел как простой смертный парнишка; приблизительно двое-трое таких было в школьном классе у Перси. Голубые джинсы, белая футболка, расстегнутая фланелевая рубашка и даже телефон, в котором Нерит что-то очень быстро печатал. Завидев приближающихся Перси и Нико, бог отпустил телефон, и тот растворился морской пеной. — Целы? — Нерит живо оглядел их. — Вы бы знали, как напугали нас! Серьезно, два трупа — прямо на обеденный стол… Поразительно. Цокнув языком, Нерит отвернулся и повел руками. Вода перед ним закипела, бурлящие потоки стали закручиваться, словно кто-то мешал ее гигантской ложкой, и перед ними возникла… огромная, блестящая раковина. — Милости прошу, — слегка поклонился он, указывая в целом на рельефный цветной бок. — Ненавижу медленные подъемы, но, боюсь, ваш подземный дружок не выдержит перемены давления… — У него имя есть, — не выдержал Перси. Нерит закатил глаза и сам врезался в раковину, пройдя сквозь стенку. — Мы будем подниматься в этой штуке? — Других вариантов у нас нет. — Нико крепче сдал ручку амфроры. — Ну да, придется его немного потерпеть, но такие вот у отца божественные друзья… — Друзья? — тупо спросил Нико. — Ты в курсе, что Нерит — любовник Посейдона? Перси ощутил себя так, будто Нико ударил его этим кувшином по башке. Перед глазами пронеслось несколько образов, и Перси вообще, совсем не хотел об этом всем думать. *** Подъем был очень долгим. Нерит просто лег на удобный диван, которыми эта раковина была заставлена, и стал чатиться с кем-то, держа телефон над головой и закинув ноги на спинку дивана. Нико сел в кресло, скрестив руки на груди и пялясь куда-то в пол. Всплыв, раковина стала преображаться. Перси и Нико не смогли уеликом ощутить всю панику того, что их средство передвижения стремительно стало меняться, как вдргу они были уже не внутри раковины, а на борту двухэтажной яхты. Покой длился недолго. Перси потянулся, огляделся, пытаясь примерно понять по своей природной чуйке, где они вообще были, и заметил на небе стремительно приближающиеся всполохи. Гарпии. Ну, значит и земля была близко. Перси снял колпачок с меча и приготовился к бою, но Нико здорово отвлек его. Парень рванулся прямиком на летающую дамочку, параллельно снимая с пояса цепочку, и метнул ее в воздух. Прямиком на глазах цепочка вытянулась и обрела вид длинной и крепкой цепи, которая обвила тело гарпии. Нико дернул ее к себе, и живот гарпии напоролся прямиком на его меч. — Обалдеть! — Не отвлекайся, — бросил ему Нико. На его губах играла усмешка, и Перси не сомневался, что отражал ее. Все-таки, нельзя вытащить из полубога любовь к дракам. Никакие тесты и книжки не заменят этого азарта. Битва была слаженной и выверенной. То и дело мелькала серебром цепь Нико, которой он орудовал как заправской ковбой, сам Перси изредка посылал на гарпий целые волны; в один момент он, желая обезопасить Нико от удара со спины, вырвал из раны гарпии поток крови, и та растворилась в золотой пыли, из которой Нико вынырнул, как вышедшее из Тартара создание — с улыбкой и бешено горящими глазами. Закончив, они привалились друг к другу плечами — и услышали хлопки. Нерит стоял около рулевой будки и усмехался во все тридцать два: — Парни, это было шоу. — Рады стараться, — закатил глаза Перси. Он положил ручку в карман и быстро оглядел Нико. Футболка на его боку намокла и прилипла к телу. — У тебя рана раскрылась. — Уилл залатает, — отмахнулся тот. Перси скрестил руки на груди. — Да ничего страшного. Правда. Я не теряю сознание. Перси только глаза закатил. Нико передразнил его и дернул цепью. Та вновь уменьшилась до своего декоративного размера, и Нико вернул ее на джинсы. — Я думал, ты ради красоты ее носишь. — Я тоже, — встрял Нерит. — Хотя бы у кого-то из вас есть вкус в одежде.

***

Дождавшись, пока Уилл не прекратит пытаться переломать Нико все ребра, Перси пожал ему руку. Теперь он смотрел на парней по-новому, с точки зрения того, что они были парой, и поражался тому, каким он был слепым. То, как Уилл спокойно и свободно трогал Нико, как Нико спокойно подавался навстречу его ладоням. А Перси списывал это на дружескую поддержку. Ну и ну. — Вы пропустили, считайте, все веселье. Давайте, шевелите копытами. — Что опять случилось? — пробурчал Нико, решив проигнорировать очумевший взгляд Перси в ответ на неожиданный жаргон сына Аполлона. Уилл повел их в сторону костра. — Мы только что ампутировали деревяшки Шерману, Малькольму и Коннору. — Нико издал впечатленное «Ух», и Уилл поддакнул: — Во-во! Вчера мы получили пророчество, и у Малькольма фляга засвистела. Шерман попытался его успокоить, но помог Коннор, которому Малькольм заплел косички. Кажись его, как ребенка Афины, это успокаивает. Надо завести какой-нибудь психотерапевтический справочник, я не знаю… — Бедняга, — пробормотал Перси, представляя Коннора с мелкими косицами. Зная сына Гермеса, тот так и будет с ними ходить, пока ему не напомнят о потребности в мытье головы, и даже тогда он будет отвоевывать свое безобразие. — Ага! — с сочувствием поддакнул Уилл. — Но эт ладно… Колитесь, где пропадали? В его голосе прорезался заговорческий огонек, который зажегся и во взгляде, когда Нико тихо произнес: — Я расскажу тебе все подробно, когда ты обработаешь мне рану в боку. — А, двое копают быстрее, чем один, — Уилл сверкнул на них обоих своими голубыми глазами. — Жду подробный рассказ. А тебе ниче залатать не нужно? Перси повел плечом: — Нет, мистер ковбой. Уилл уставился на него, а потом тихо, неловко рассмеялся: — Так заметно? — Очень, — Нико тронул его плечо. — На вчерашнем захвате флага было много травм? — Не то слово! Я спал два часа. На столе. Забыв умыться после копания в кишках. — Уилл содрогнулся от нахлынувших воспоминаний. — Я-то ладно, а вот стол до сих пор в кровавых разводах…

***

Уилл слушал их и умудрялся поддакивать или выругиваться в нужных местах. Закончив накладывать повязку, он быстро и тяжело вздохнул. На столе, посреди медицинских принадлежностей, красовалась банка энергетика, из которой Уилл время от времени отхлебывал. — Я рад вас видеть. С вами лагерь кажется… полным, что ли. — Ты так никуда и не уезжал? Уилл махнул ладонью, сбив банку энергетика, и Перси поймал ее и поставил обратно: — Мать все равно в туре, так что нет. И… мне не очень хочется прощаться с этим всем. Хотя я очень хочу поступить. — Поступишь, Уилл, — с чувством произнес Перси, и Уилл мягко улыбнулся ему. — Если что, могу призвать тебе пару мертвых гувернеров. — Не знаю, что меня смущает больше: слово «гувернеры» или тот факт, что они мертвые. — Ты должен был привыкнуть, — закатил Нико глаза. — Да, точно, прости, — Уилл отпил из банки, — вечно забываю, что мой парень тусуется с мертвыми в свободное время. — Уилл на миг застыл, стукнув пальцем по банке. — Не парень, шучу. То есть… — Перси знает, Уилл. Уилл грустно сник. Нико хлопнул его по плечу: — Однажды ты научишься лгать. — Вы, парни, невероятны. Но я даже не знаю, как вы начали встречаться. О вас в лагере ни сном ни духом. — Нико мне угрожал. — Не было такого! — Ты избил меня! — Назовем это моим флиртом. — Нико сел и отобрал у него банку: — Твой акцент — это полный кошмар!.. — Мне еще никогда и никто не предъявлял за мой акцент! — Из-за него я думал, что ты издевался надо мной. Я думал, мол, нихрена себе он дерзкий. Еще и гомофоб. — Гомофоб!.. Справедливости ради, я просто пытался заигрывать. — Уилл зыркнул на Перси: — Это было на захвате флага. Я назвал его дорогушей и получил в челюсть кулаком. — А ты вывихнул мне запястье. — Не вывихнул, а растянул. — Романтично, — пробормотал Перси. — А то! У меня до Нико было две девушки, но факт того, что партнер может не просто покалечить тебя, а убить к черту… — Уилл крупно дрогнул и отобрал у Нико банку. — Это круто. Напоминает мне старый добрый Техас… Парни, которые хотят и могут тебя убить, — это круто. — «Парни, которые хотят тебя убить, — это круто», — фыркнул Перси, поднимаясь. — Хочу такую футболку. Ладно, давайте, не буду мешать вам, Джэк и Эннис. — Кто? — сощурился Нико. Уилл вскинул бровь: — Ковбои из «Горбатой горы». Но тебе нельзя смотреть этот фильм, он грустный. Перси успел поймать тяжелый взгляд Нико и ощутил пробежавшие по спине мурашки. Наверно, тут сейчас будет происходить тяжелый разговор.

***

— Готов? Нико сжал рукоять амфоры. — Нет. Перси усмехнулся и крепко сжал его руку Перси громко выругался, потому что они оказались посреди какого-то города. — Сработало. — Чего? — Я хотел попасть в Венецию. И вот мы здесь. — Венеция?.. Перси тут же захлопнул рот и огляделся. Старые здания, вода в узких каналах, крики беспокойных чаек. Здесь Нико был совсем маленьким, возможно, играл с Бьянкой, пока его жизнь не стала бешено вертеться. В животе у Перси стало тяжело от всего этого груза, и он удивился, как Нико вообще может улыбаться после всего этого. Нико смотрел на реку так, будто ожидал от нее долгой речи. Редкие прохожие оглядывались на них, но выбирали просто проходить мимо. Перси очень не по пацански взвизгнул, когда, обернувшись, едва не ткнулся носом в лицо какого-то господина. Отскочив на пару футов, он увидел высокого стройного мужчину с широкими плечами, аккуратно зачесанными черными волосами и большими темными глазами, печальными, как у щенка. Темный костюм в тонкую полоску, жилет с цепочкой, трость… — Аид, — прошептал Перси. У себя в Царстве Аид предпочитал свой греческий аналог — длинные волосы, хитоны, иногда простые рубашки или брюки (хотя Персефона настаивала на водолазках и карго). Аид опустил взгляд на амфору, стоящую между ними. — Я провел с Эридой… беседу, — он слегка склонил голову к плечу, и Перси чуть не рассмеялся: так же склонял голову Уилл, и эту привычку перенял Нико, и Аид, верно, тоже подхватил эту щенячью заразу. — Весь ее мотив заключался в том, чтобы рассорить меня с Посейдоном. Она вернула тебе тени, сын. — Славно. Аид кивнул и обратил лицо к текущей под ним реке, алой в свете заходящего солнца. Нико стоял подле, удивительно не соответствующий образу отца: черная футболка с белым штурмовиком из «Звездных войн» (очевидно, украденная у Уилла), темные разодранные джинсы, пыльные кеды и пояс с длинным клинком. Перси как никогда ощутил себя лишним. — Надеюсь, тебе станет легче, Нико. Нико только кивнул. Аид напоследок коснулся его плеча, кивнул Перси — и растворился в тенях. Нико неловко перебрал пальцами, сжатыми в кулаки. — Пошли. Не говоря ни слова, Перси подхватил амфору и покорно пошел вслед за Нико, спускающимся к реке. Уже тут он сел на край берега, скрестив ноги, и опустил руку в воду. Перси неловко опустился подле. Если Нико привел его сюда и никак не показывал своего недовольства, то, выходит, он пытался показать что-то. — В этой реке утонуло множество людей, — произнес вдруг Нико. — Часть их все еще блуждают в водах, проживая один и тот же миг. Чувство утопления. — Я чуть на утонул на Аляске. Нико поймал его взгляд и кивнул: — Самая жуткая смерть. Липкая, холодная, сдавливающая. А некоторые сами ее выбирают. Из-за долгов, из-за неразделенной любви, из-за боли. Я помню, как в детстве мы часто катались на лодках. Я, Бьянка, мама и отец. Мы выглядели почти как нормальная семья. У отца всегда были ледяные руки. Мама любила мычать колыбельные. — Нико вынул руку из реки и потер ладони друг о друга, покрывая обе ладони холодной влагой. Он все еще смотрел на течение бордовой реки, готовой окраситься в глубокий синий оттенок. — Я не понимал, почему меня так тянуло к воде. К этой реке. Потом случился ты — олицетворение того, к чему я тянулся с самого детства. Перси почувстовал, как его скулы зарделись. Он тяжело сглотнул. — Теперь-то я понимаю. Вода держит в себе память о смертях. Владения наших отцов пересекаются тогда, когда с моста падает очередная больная душа. Разве не поэтично? — с ироничным поднятием бровей закончил Нико. — Если ты собрался топиться, Нико… Тревога испарилась, когда Нико в ответ на обеспокоенный тон Перси весело рассмеялся, зарумянился и потер пальцами бровь: — Нет! Я вообще не к этому вел! Я имею в виду… — Нико повернулся к нему и глубоко вздохнул. — Тартар, разумеется, оставил в нас следы. Мертвые души теряются в водах, они страдают, захлебываясь каждую секунду, но те, кто справляется с этим, оказываются перед великими судьями. Нужно перетерпеть. Нужно стремиться к свету, нужно высекать пользу из каждого мгновения. Сегодня ты жив — но вдруг ночью у тебя случится сердечный приступ? — У тебя отвратительное чувство юмора. Омерзительное. Нико закатил глаза, хотя уголки его губ дрогнули, и пихнул Перси в плечо. — Зато ты меня терпишь. — Так… Какие планы? Со вздохом Нико оперся о руки. — Вернуть амфору Аскалафу. Потом, наверно, вернусь на Манхэттен и закончу школьные долги. А ты что будешь делать? — Вернусь в колледж и наверстаю упущенные лекции. — Перси потер пальцы. — Слушай, Нико… Ты тогда сказал что-то о божественности… — Да? — Ты же… ну… не забудешь о нас? Нико медленно покачал головой. Где-то вдали заиграл аккордеон, вода продолжала мирно течь.