sabiħ

12 апреля. вечер. Алис позвонил под вечер. Эйдан как раз вернулся домой после репетиции и сидел у стиральной машинки, закидывая вещи внутрь. Телефон завибрировал, он глянул на экран — Алис. Нажал ответ. — Привет. — Привет, — Эйдан закрыл дверцу стиралки. — Что-то случилось? — Она приехала, — Алис сделал паузу. — Собрала вещи. Попрощалась, как я и думал. Мы больше не вместе. Эйдан молчал. Ждал. — Сказала, что так будет лучше для обоих, — голос Алиса чуть дрогнул, дыхание сбилось. — Что я всегда буду для неё особенным. Удачи в Вене пожелала. У меня от этого смешанные чувства. — А ты что? — спросил Эйдан. — А я стоял и смотрел, как она складывает свои вещи в сумки. Она всё сложила быстро. Как будто репетировала. — Наверное, репетировала, — тихо сказал Эйдан. — В голове. Много раз. — Наверное, — Алис усмехнулся сухо, безрадостно. Эйдан слышал, как Алис ходит по комнате. Шаги — туда-сюда, туда-сюда. Как маятник. — Я сейчас смотрю на её полку в шкафу, — продолжал Алис. — Пустую. И думаю: что мне туда поставить? Чтобы не было видно, что она пустая. Чтобы не напоминала. Он замолчал. Эйдан слышал, как он дышит — глубоко, размеренно, будто пытается успокоиться. — Знаешь, что самое странное? — сказал Алис. — Я чувствую не боль. Я чувствую пустоту, — Алис задумался. — Как будто из комнаты вынесли мебель. Мебель, возможно, была не очень удобная, но ты привык к ней, знал, где что лежит. А теперь комната пустая, а ты ходишь и не понимаешь, куда сесть. — Мебель можно купить новую, — осторожно сказал Эйдан. — Не хочу новую, — отрезал Алис. — Хочу старую. Неудобную, но свою. Эйдан не нашёлся, что ответить. Просто слушал. — Я злюсь, — сказал Алис после паузы. — Не на неё. На себя. Что не заметил, когда мы начали отдаляться. Когда вместо «люблю» стало «пока». Когда она перестала ждать меня с репетиций. Я думал, она устала после работы. А она просто устала от меня. Или она нашла кого-то. Не знаю, не сказала. Может, просто не хотела делать больно. Глупо, да? Расставание всегда делает больно. Неважно, как ты его упакуешь. — Умные слова, — заметил Эйдан. Алис помолчал. Долго. — Алис? Я здесь, — сказал Эйдан. — И никуда не уйду. Они проговорили ещё с полчаса. Алис рассказывал, как выкинул засохший букет, который он не так давно подарил ей. Как нашёл её забытую кружку и почему-то не смог выбросить. Как в супермаркете автоматически взял с полки её любимый йогурт, а потом поставил обратно. Как ему кажется, что он должен что-то чувствовать: боль, тоску, облегчение, — но вместо этого просто пустота. И эта пустота пугает больше, чем слёзы. — Слёзы заканчиваются. А пустота… даже не знаю, с чем её есть, — сказал Алис. — С виски, — предложил Эйдан. — Уже, — Алис усмехнулся. — Не помогает. — А что помогает? — Разговоры, — сказал Алис просто. — Сам факт, что ты есть и слушаешь. — Я буду слушать. Сколько надо. — Спасибо, — Алис выдохнул. — Пойду спать. Завтра репетиция. — Отдыхай, тебе сейчас это нужно. — Ты тоже отдыхай. — Алис, — окликнул Эйдан, когда тот уже собирался прощаться. — М? — Ты справишься. Алис долго молчал. Потом сказал: — Спокойной ночи, Эйдан. И отключился. Эйдан ещё несколько минут сидел с телефоном в руке, глядя в стену. Потом набрал сообщение: «Можешь писать и звонить в любое время. Я рядом.». Подумал, стёр. Отправил просто: «Спокойной ночи».

***

16 апреля. Вена, вечер. Все эти дни они переписывались, созванивались. Алису стало значительно лучше. Голос звучал ровнее, шутки возвращались, иногда даже удавалось услышать смех. И Эйдану это очень нравилось. Эйдан вернулся в отель жутко уставшим. Сначала рамы неправильно собрали. Потом декорации оказались капризными — на платформе нужно было как-то держаться, настроить скорость вращения, и много других нюансов. Он упал на кровать, даже не разувшись. Позвонил Алис. — Устал? — спросил он. — Как собака, — признался Эйдан. — Они меня гоняют по этой сцене уже два дня. Но оно того стоит. А ты как? — Нормально, — голос Алиса звучал ровно. Скорее всего всё было действительно нормально. — Рассказывай, — попросил Эйдан, переворачиваясь на живот и кладя телефон рядом с лицом. — Съездил к маме, — Алис вздохнул, но не тяжело, а так — расслабленно. — Сидели на кухне. Она напекла тех пирожков, которые я люблю с детства. С капустой. Знаешь, такие маленькие, румяные. Давно их не ел. — Не знаю, но звучит вкусно. — Я рассказал ей, она сказала, что у меня все еще впереди. Жизнь не заканчивается. Эйдан улыбнулся. — Ну и славно. — Костюм сшили, кстати, сегодня забрал из студии, — голос Алиса оживился. — Серебристый, чем-то на кольчугу издалека похож. Мне нравится. — А у меня договор с одним известным брендом, потом узнаешь. — Ладно-ладно. В голосе Алиса не было прежней горечи. Была лишь усталость. Они поболтали ещё немного. О том, какие песни будут петь другие участники. О том, что в Вене очень вкусные вафли. О том, что Алис хочет после финала уехать куда-нибудь к морю — просто лежать на песке и ни о чём не думать. — Возьми меня с собой, — сказал Эйдан. — У тебя же свое море на Мальте. — Одному скучно. — Ладно, — Алис помолчал. — Так и быть. Оба рассмеялись. Минут через десять они попрощались. Эйдан отключил звонок, скинул кроссовки и закрыл глаза. Внутри было тепло — не то чтобы счастье, скорее облегчение. Алис был уже почти в порядке. И Эйдан радовался за него.

***

19 апреля. Лондон, пре-пати. Эйдан прилетел днём, заселился в отель и сразу написал Алису. @itsaidanofficial: Ты где? @aliskallaci: В холле с Дарой. Присоединяйся. Он спустился вниз и увидел Алиса, стоявшего у окна с чашкой кофе. Тот был в привычных чёрных очках и белой футболке, волосы собраны в пучок. Выглядел уставшим, но улыбнулся, когда заметил Эйдана. Они обнялись чуть дольше, чем обычно. Эйдан почувствовал, как Алис напряжён — спина прямая, плечи подобраны. — Ты как? — спросил он, отстраняясь. — Честно? Очень волнуюсь, — Алис провёл рукой по голове, проверяя, не выбились ли волосы. — Это последняя вечеринка перед Веной. Дальше только репетиции, бирюзовая дорожка, шоу жюри, полуфинал, и, очень надеюсь, финал. — Ты думаешь о финале? — Думаю, — Алис кивнул. — Но не зацикливаюсь. Если пройду — отлично. Если нет — я уже выиграл. Попал на Евро, спел свою песню, познакомился с такими прекрасными людьми. — Это главный приз, — серьёзно сказал Эйдан. Они ещё постояли у окна, глядя, как мимо проходят другие участники. Кто-то спешил по делам, кто-то сидел в телефоне, кто-то смеялся с кем-то в углу. Алис допил кофе, смял стаканчик и попал в урну с трёх метров. — Хороший бросок, — заметил Эйдан. — Я вообще много чего умею, — сказал Алис. — Ты ещё не всё видел.

***

Караоке вечер удался на славу. Собрались почти все участники, кто был в Лондоне, — Сорен, Йонас, Леон, Дара, Сатоши, Космо и ещё много других. Кто-то пил шампанское, кто-то сок, кто-то просто сидел и подпевал. Алис чувствовал себя хорошо. Не «нормально» — хорошо. Он смеялся над шутками, танцевал с Дарой под какую-то старую песню ABBA, пел, конечно же. — Ты сегодня веселый, — заметил Влад, когда они сели рядом на диван. — День такой, — ответил Алис, делая глоток из бокала. — И компания хорошая. — А ещё Эйдан прилетел, — Сатоши усмехнулся. — Вчера тебе было не так весело. — Он мой друг, — Алис пожал плечами. — Я рад его видеть. Эйдан взял микрофон одним из первых. Выбрал «Per Sempre Si» — песню Сала да Винчи, участника от Италии в этом году. Эйдан исполнял ее уже во второй раз(первый был в рубрике «a little bit more»), он спел последний припев на мальтийском языке. Голос звучал мягко, почти невесомо. Алис сидел в углу, смотрел на Эйдана — как тот закрывает глаза на высоких нотах, как его пальцы сжимают микрофон, как он улыбается, когда зал аплодирует. Как он пританцовывает совсем не стесняясь. Потом они танцевали, слушали других. Играла и Сердючка, и Baby lasanga, и Лорин, и много-много всем известных песен. Вечер уже удался. Алис вернулся на место. Рядом уже сидел Эйдан с бокалом воды. Они помолчали. На сцене кто-то пел «Waterloo», и почти весь зал подпевал. Алис смотрел на людей — таких разных, из разных стран, с разными песнями и историями, но сейчас они были здесь, вместе, и это было похоже на что-то важное. — Знаешь, — сказал он, чуть наклонившись к Эйдану. — Я думал, что после расставания с Джинни у меня развалится мир. А он не развалился. Он просто стал другим. Пустым в некоторых местах, но в других — даже более живым. Эйдан лишь улыбнулся ему. Они оба чувствовали, что всё будет хорошо. Может быть, не завтра. Но когда-нибудь. И этого было достаточно.