Романтические новеллы

      В далёком детстве Алик смеялся с этой глупой, сопливой песни Дубцовой. Ему казалось, что никто так не может и не будет унижать себя, а тем более ради сомнительных отношений подниматься в небо и падать в пропасть. Дать бы себе прежнему хорошего пинка, чтоб не смел так думать.       И унизился, и дошёл до дна, потому что полюбил. Так сильно и так страстно, как ещё никогда и никого. Ради Дэна он влез в долги, продал машину и даже ввязался в криминал. Лишь бы его не посадили на долгих восемь лет. А они светили Дэну за идиотскую выходку и за отнятую по неосторожности жизнь.       Глупый мальчишка после вечеринки у друга сел за руль в пьяном угаре и въехал на полной скорости в столб. Ему ничего, спасла подушка безопасности. Но долбаный столб упал на будку охраны парковки и убил охранника.       И завертелось. Суд, адвокат, требования денег везде и всюду. Алик сделал всё, чтобы его парню не сломали жизнь.       Он помнил его бледного, протрезвевшего, напуганного в камере изолятора после аварии. Проходил с ним все круги ада и даже связался с одним мерзким типом. Перевёз «посылку» на зону и сразу же продал свой транспорт. До сих пор трясутся руки, и гадко от самого себя. Чего только не сделаешь ради любви. С работы уволили за прогулы, начальство долго терпело его отсутствие, а потом перестало. Но это не страшно, найдёт что-то другое. Офисов полно, и всегда нужен админ. Куда ж без него.       Стажёры в офисах тоже нужны. Однажды Дэн просто появился. И просто остался. Не только в их фирме, но и глубоко под кожей у Алика. Врос туда корнями. Вот только Алик не стал для парня всем. Скорее, увлечением.       Всё вышло само собой. Корпоратив, крепкий алкоголь, и двое просыпаются в одной постели в новогоднее утро. Потом съехались, стали жить вместе. Общий быт, и все дела на двоих. Правда, Дэн не особо вникал. Давал деньги на коммуналку и на общие траты, но занимался всем Алик.       Где-то в душе противно скребло, что им пользуются, что однажды Алик придёт в пустую квартиру без записки и с ключами на тумбочке, потому что дверь захлопывается. Он хотел, чтобы было по-настоящему, навсегда или хотя бы надолго. Конечно же он врал себе, потому что всё замечал. Дэн красив и может найти себе кого угодно. Не то что он — полноватый, с торчащими ушами и глазами неопределённого цвета: то ли зелёные, то ли жёлтые, фиг поймёшь. Но любят же не за красивые глаза, а просто любят. Или он всё себе просто выдумал.       Борьба за свободу Дэна продолжалась почти пять месяцев, и вот наступил день суда. После всех усилий — оправдали с запретом на вождение, огромным штрафом и выплатой компенсации семье погибшего. Родные Дэна даже не приехали на суд. Сестра и отец как будто отказались от парня. Алик молча внёс оговоренную сумму. Продажа машины существенно помогла. Он даже подумывал продать дачу родителей, но этого не понадобилось. Все-таки не зря «посылку вёз».       Они вышли через чёрный ход, чтобы не наткнуться на ненужных сплетников у здания суда. На душе особой радости не было. Придётся всё менять. Дэн клялся и божился, что изменится, да вот только Алик почему-то в это не верил. Всё портило ветреное и легкомысленное отношение к жизни. Серые глаза Дэна светились азартом и тягой к бурным приключениям. Его не устраивали спокойные вечера за просмотром телевизора. Он всегда тяготел к развлечениям с огоньком, на острие.       — Ну что, отметим?       — Да как-то не хочется, не сегодня.       — А ты что, без машины?       — Дэн, я это… Я продал её ради тебя.       — Ну и глупо. Машина лучше меня. Однозначно лучше.       — Не лучше, бляха! Не лучше! Я бы продал и душу, только бы вытащить тебя.       — Да ладно. Ну, спасибо конечно. Только не стоило.       — Дэн. Ты… Ты бы сел. Ты это хоть осознаешь?!       — Ну сел и сел, адвокат обещал обжаловать приговор, и я бы вышел по амнистии.       Алика как подхлестнуло. Он не выдержал этого надменного разговора, этой бровады. Понял, дошло. Долго доходило, но хоть не поздно. Он резко повернулся к Дэну и, глядя ему в глаза, холодно и отрешенно сказал:       — Мне нечего больше тебе предложить, нечего сказать, и я прошу тебя. По-человечески прошу. Едь домой, вот деньги. Это всё, что у меня есть. Там дома, за книгами, возьми ещё и, пожалуйста, уходи. Уходи из моей жизни. Я больше не могу.       Он оставил растерянного Дэна посреди улицы и неловко побежал трусцой. Просто в никуда, как ему казалось. А на самом деле ноги сами принесли его к дому директора фирмы, с которой его уволили.       Юрий Борисович проявлял к нему интерес полтора года назад перед его встречей с Дэном и после этого ни с кем не встречался. Зато много раз говорил ему, что Дэн редкий уж и сидит на теплом месте у него под боком.       Алик не верил, вот просто закрыл глаза на это, а после своей больной и сумасшедшей борьбы за придуманного человека прозрел. Он как будто бы вырос за эти месяцы, перерос свои двадцать шесть на десяток лет. Добивался и, спотыкаясь и падая, искал выход. Пошёл на всё. Похудел на одиннадцать килограмм, сам того не замечая, и собственные вещи носил уже как оверсайз. Алик даже, казалось, в росте потерял. И всё это теперь утратило ценность, смысл. Разлюбил, когда увидел.       Вот и двухэтажный дом из стекла и бетона. Современное нечто. В таком вот странном футуристичном доме с изумрудной зеленью на газоне жил Юрий Борисович.       Алик, не совсем понимая себя, остановился перед ним и вдруг решился. Захотел, чтобы утешили и отдали ему. Он ни в чем не был уверен. Взял и позвонил в домофон. Никто ничего не спрашивал. Дверь открылась, и за ней показался мужчина в домашнем костюме и в мягких мокасинах на босу ногу. Его шеф-трудоголик оказался дома.       Не осознавая до конца себя, Алик молча подошёл к нему и был заграбастан в крепкие обьятия.       — Понял?       — Да. Нет. Не знаю. Прости-те, — мямлил он ему куда-то в широкую грудь. Голос дрожал от ещё не пролитых слез.       — Я знал, что это будет больно. Не мешал тебе калечить свою жизнь. И помог. Пусть живёт. Ты ж не побежишь к нему?       — Нет. И ещё раз п…       Его заткнули поцелуем, после того, как втянули в дверь и захлопнули её немного резко. Все мысли улетели из головы, стало совсем пусто и спокойно.       Дэн остался там, на улице за зданием суда. Он ушёл из его жизни. Даже если появится, больно уже не будет. Не так. Переживёт. Но унижаться больше не станет. Хватит падать в пропасть. У него есть тот, кто вытянет в небо.       Юрий Борисович целовал своего бывшего сотрудника, обнимал крепко и не хотел отпускать. Пять лет пытался добиться от него ответной реакции. Терпел и ждал. Время всё расставило на свои места. Ему почти сорок, а счастья так и не нашёл. Везде было только подхалимство и желание запустить руку в его банковский счёт, и лишь этот парнишка не давался ему. Он мог сказать нет, мог съязвить и даже нахамить иногда. Смешной, нескладный и немного пухленький. А сейчас совсем исхудавший, с горящими щеками и болью на дне глаз. Ну как его не любить?       — Я так тебя люблю, глупый.       — Зачем уволил тогда?       — Выпросил. Я ж тебе говорил, что зря за этого вступился.       — Теперь понимаю. Боже, я такого наворотил. И машину отца продал ради него. Теперь уже жалею.       — Я её выкупил. Ключи у меня в сейфе на работе, а она на парковке стоит. Завтра заберешь.       — Ещё раз прости, что тогда не поверил.       — Пустое. Толко не отталкивай меня. Даже если не получится у нас. Просто дай шанс сейчас.       — Хорошо.       Они ещё постояли так, обнявшись. И Алик остался у Юрия Борисовича на этот день и на эту ночь. И нет. Они не спали вместе. Всё было значительно позже. Алик учился принимать любовь, учился доверять заново. Дэна он больше никогда не видел. Говорили, что тот нанялся охранником в какой-то клуб. Через год все-таки попал в тюрьму за хранение наркотиков.       В это время Алик отдыхал в Тайланде уже с Юрой. Он принял его любовь и смог ответить взаимными чувствами. Пусть они не такие страстные, не такие головокружительные, зато настоящие. И песня про небо, и пропасть больше не имеет значения. У Алика совсем другая жизнь.