Чувствовать тебя

***

      В спальне было очень светло и уютно. Зимний свет солнышка пробивался через плотный тюль и скользил невесомыми лучами по пушистому ворсистому ковру. Легкий морозец украсил резными узорами оконные стекла, однако так и не сумел пробраться в теплую квартиру.       Люси сонно потянулась, запутав ноги в пуховом одеяле и сладко прищурилась. Давно ей не спалось так хорошо. Ее золотистые волосы длинными локонами струились по простыням и слегка запутались после сна. Девушка тихо зевнула и пару раз хлопнула пушистыми черными ресницами, окидывая взглядом золотисто-карих глаз пространство вокруг. Бывшая Хартфилия немного недовольно скуксила вздернутый носик, проведя маленькой ладонью по постели, окончательно убеждаясь в том, что ее супруга не наблюдалось в кровати. Она вздохнула, было уже расстроившись, однако какие-то непонятные звуки на кухни и запах чего-то жаренного отвлек девушки от ее мыслей.       Вчера Нацу наконец-то получил долгожданный двухнедельный отпуск и Люси была бы очень расстроена, если бы ее любимый муж опять куда-нибудь ускакал с утра пораньше. Ее супруг был начальником местной полиции и в последний месяц был очень сильно загружен работой, уходя в самом начале утра и возвращаясь почти что к полуночи. Миссис Драгнил очень сильно переживала за своего супруга, ведь так загонять себя работой и почти не отдыхать, то можно и совсем себя в гроб загнать!..       Шум на кухне повторился и Люси скорее поспешила скинуть с себя одеяло, поспешно сев. Как тут же замерла, выдохнув: у нее в животике зашевелились маленькое чудо напоминая о себе легкими еле ощутимыми толчками внутри ее тела, что больше напоминало порхания крыльев бабочки. Девушка пораженно застыла на секунду. Ее рука аккуратно легла на вздувшийся кругловатый животик, который был уже заметен, однако не был особо большим. Тепло улыбнувшись, блондинка принялась медленно поглаживать кожу на животе, чувствуя, как сердце радостно трепещет у нее в груди.       — Доброе утро, малыш, — нежно прошептала она, и обняла свой животик обеими руками, прикрывая веки. Какое же это счастье, чувствовать внутри себя маленького кроху, который так дорог и любим тобой, что душа чуть-ли не поет.       Она очень любила разговаривать с малышом, вычитав в каком-то журнале для беременных, что ребенок уже все-все слышит и успокаиваться от звука голоса родителей. Она даже Нацу периодически говорила о том, чтобы он в первую очередь не забыл сказать доброе утро или спокойной ночи малышу прежде, чем скажет это жене. Сам Драгнил лишь ухмылялся, однако покорно выполнял такое незначительное требование, ведь после глаза любимой жены так сверкали и искрились любовью, что дух захватывало.       Потянувшись тонкой ручкой к висевшему на углу кровати шелковому короткому халатику, Люси наконец встала с постели, на ходу завязывая некрепкий узел на тонком пояске. Она заправила кровать, раскрыла широко шторы, полностью впуская в обитель сна и покоя солнечный свет, и ахнула, увидев, как на улице все покрыто толстым слоем пушистого снега, что озорно искрится под солнечными лучами. На дворе уже давно хозяйствует январь, что принес на улицы Магнолии долгие снегопады, укрыв город толстым снежным одеялом.       Сегодняшнее утро было просто прекрасным, в отличие от тех, что были до него.       Робко, почти на цыпочках, бывшая Хартфилия прошла в покрытый легким мраком коридор, заметив, что дверь на кухню почти что прикрыта. Запах просачивался через щелку, и девушка неосознанно втянула воздух пару раз: пахло странновато, но уж точно не плохо. Уже хорошо.       Заправив за ухо прядь светлых волос, девушка все же вошла в кухню.       На столе стояли две круглые тарелки, на холодильнике важно вещал какую-то программу телевизор, а рядом с плитой шла ожесточенная борьба Драгнила со сковородкой. Мужчина что-то ворчал, поджимал губы, наливая тесто для блинов (как по виду поняла Люси) на раскаленную сковороду и ворочал лопаткой. Рядом стояла стопка румяных оладий, хотя карие глаза заметили, что кое-где все же проступали черные угорелые пятнышки. Это заставило блондинку тихо хихикнуть: ее любимый никогда не справлялся с готовкой, а тут…       — Ну и что же вы делаете, Мистер Драгнил? — с улыбкой обратилась к мужу Люси, решив, наконец, обозначить свое присутствие, ведь розоволосый так сильно увлекся, что и не заметил ее стоящую в дверях. — Мне кажется, что у вас небольшие проблемы.       Нацу едва-ли не выронил из рук лопатку, когда услышал родной голос, однако тут же спохватился и вовремя выключил плиту.       — Доброе утро, родная, — за несколько секунд он тут же подошел к ней и ласково поцеловал жену в лоб, по привычке коснувшись широкой горячей ладонью низа живота. — Как давно ты проснулась? Я думал успею приготовить хоть что-то, — тут же начал говорить он, а Люси, приподняв уголки губ, стерла со смуглой щеки полоску муку.       — Я просто не смогла устоять от этого запаха, — улыбнулась она, привстав на носочки и чмокнув супруга в нос, заставив того на несколько секунд опешить. — Почему ты так рано встал, ты же вчера пришел слишком поздно? — встрепенулась она, прижав обе ладони к его широкой шее погладив кожу большими пальцами.       — Я решил, что устрою тебе сюрприз, — серьезно заявил он, мягко проведя хозяйской рукой по плавному женскому изгибу. — Скажем так, маленькую компенсацию за предыдущий месяц. Но кто-то помешал моим планам. — Он недовольно прищурил глаза, в обмен получив еще один короткий поцелуй.       — Я же ведь говорила тебе, что все понимаю — работа очень важна для тебя. — Тихо произнесла она, полностью уверенная в своих словах. Мужчина любил свое дело и занимался им с полной отдачей, получая хорошую прибыль и уважение среди коллег. Но Драгнила тревожило, что он так мало проводил времени с супругой, которая была в положении и ей наоборот было нужно, чтобы он оставался рядом с ней.       — Ты важна для меня не меньше, Люси, — хмуро напомнил Нацу. Бывшая Хартфилия нежно улыбнулась, прежде чем ответить на поцелуй, который мягко накрыл ее губы, трепетно сминая их и с жаром выдыхая. Очень часто можно было поставить точку в их разговоре таким незатейливым способом: прикасаясь губами друг к другу они просто забывали о всем на свете, полностью впадая в небытие. Мужские ладони чуть сильнее чем положено сжали женскую талию, вызывая со стороны девушки тихий вздох. Это ударило по сознанию и розоволосый прервал поцелуй, напоследок проведя рукой по золотистым волосам жены.       — И чем же ты планировал меня сегодня кормить? — с хитрой улыбкой прищурила глаза блондинка, когда Нацу вновь вернулся к плите, включая газ обратно. Ее карие глаза неотрывно следили за его сильными руками, где под смуглой кожей проступали темно-оливковые вены, кое-где были белесые полоски шрамов, а еще ладони: большие, с сильными немного шероховатые пальцы, которые не особо умело, но все равно старательно пытались налить тесто на раскаленную поверхность. Люси прикусила губу, не решаясь продолжать смотреть на супруга.       — Я хотел попробовать сделать оладьи, однако уверен, что такими же вкусными как у тебя, они уже не будут, — тоскливо прикрыл глаза мужчина, удрученный тем фактом, что любимую женщину не удалось порадовать такой малостью. — Зато можно сделать фруктовый салат! Ты же его любишь? — внезапная гениальная мысль пришла в голову мощным ударом и Нацу сразу же оживился. Он было хотел оставить плиту и метнуться к столу где стояла глубокая миска с фруктами, однако нежная ладонь кареглазки его остановила.       — Раз уж я проснулась, значит будем делать завтрак вместе, — выдала со все той же улыбкой Люси, и сама прошла к столу, оставив мужа наедине с плитой. Взгляд метнулся сам по себе к округлым аппетитным бедрам супруги, и тяжелый ком тут же сухо завязался в горле, не позволяя глотнуть. Да уж, во время беременности фигура Люси стала еще соблазнительнее, чем была раньше: появилась приятная округлость и аппетитность, что даже зубы зудели, желая впиться в мягкую плоть, ощутить всю нежность и упругость. Нацу поспешно вернул свой взгляд на сковородку, когда жена уже с фруктами в руках повернулась обратно к нему.       Мужчина потупил взгляд. Тяжело было смотреть на любимую, не имея возможности на что-то большее…       — Мне кажется, что клубнику лучше не добавлять: я сегодня хочу все сделать очень сладким! — довольно облизнулась заядлая сладкоежка, а ее карие глаза неподдельно заблестели от предвкушения заманчивого завтрака.       — Смотри только не переборщи, в прошлый раз у тебя от сладкого болел живот, — напомнил Драгнил, на что получил обидчиво надутые щечки.       — Это просто было какое-то недоразумение!.. — упрямо заявила она, очень забавно округлив румяные щечки. — Я просто не понимаю, как так могло произойти: сладкое же такое вкусное, как от него может быть плохо?.. — искренне изумилась она, вызвав на губах Нацу ласковую улыбку: его жена была похожа на милого ребенка, а ее глаза все равно сияли. Ну, конечно они будут сиять, в них же горит не одна жизнь, а целых две.       — Просто всему важна мера, Лю, — мягко добавил розоволосый, и выключил газ, когда последний почти что не сгоревший оладушек отправился в стопку к остальным. Он поставил кухонную утварь в раковину и вдруг замер: его взгляд примагнитился к полной женской груди. Люси опустила веки, что-то тихо напевая себе под нос и аккуратно срезая кожицу со спелого яблока. Ее настроение было очень радостным и она вновь погрузилась в свои мысли, на пару минут упустив то, что делал за ее спиной Нацу. Сейчас ее целью было почистить и нарезать фрукты, а после хорошенько сдобрить их сладким сгущенным молоком. Только от представлений того, каким же вкусным получится блюдо, во рту уже скапливалось небольшое количество слюны.       Ей было очень приятно, что супруг решил сделать ей такой утренний сюрприз. В последние дни они вообще едва видится успевали из-за тяжелого графика Нацу, и поэтому в эти тихие мгновения когда они рядом, Люси запоминала каждой частичкой своей души, чтобы оставить их у себя внутри, а в нужный момент вспомнить об этом и ощутить ласковое тепло на сердце.       Неожиданно на талию легли тяжелые ладони, заставив легонько встрепенуться в сильных руках, ведь блондинка совсем не ожидала, что ее кто-то обнимет со спины. По нежной коже прошлась заметная рябь мурашек, а пальцы, что держали овощечистку, дрогнули. Очень давно Люси не ощущала таких объятий. Чаще всего Нацу обнимал ее с такой силой только тогда, когда хотел перейти в спальню и сделать кое-что до жути смущающее. От этого дыхание непроизвольно замерло.       — Как ты себя чувствуешь? — вкрадчивым, чуть сиплым голосом раздалось в золотистую макушку, а его руки, что гладили талию и чуть округленный живот, с особенной бережностью водя кончиками пальцев по нему, и стали подниматься выше, к ребрам.       Такие очевидные прикосновения сбили девушку с толку, и та запнулась, когда отвечала.       — В-Все хорошо, Нацу…       — Ты уверена? — Он правда боялся услышать ответ, который может серьезно напугать. В начале беременности у Люси были тяжелые проблемы со здоровьем и почти больше двух месяцев стояла угроза выкидыша. Те месяцы были настоящим Адом для семьи Драгнил, ведь стояла большой риск не только для жизни их будущего малыша, так и для самой Люси. Они давно хотели завести ребенка, ведь были средства, возможности и главное — желание, чтобы этот ребенок, как доказательство настоящей любви появился на свет. Они очень ждали, когда это маленькое чудо появится, и когда же мужчина узнал об этой новости, то впервые на памяти супруги заплакал. То был момент настоящего счастья…       Люси опустила ресницы, приоткрыв губы, что от жара крови, прилившей к щекам, приятно жгли. Мужские ладони, безумно осторожно двигались вверх, пока не накрыли две большие тяжелые груди, аккуратно их сжав. Девушка не смогла удержать стона.       — Н-Нацу… осторожно… — тихо прошептала она. Во время беременности грудь становилась настолько чувствительной к прикосновениям, что одно неверное движение и было безумно больно и неприятно. Соски наливались, становились больше и немного зудели, сама же грудь стала больше почти на размер, хотя Люси и так была обладательницей далеко не маленьких форм. Она неприятно ныла и болела, однако когда руки мужчины сжали ее, то неконтролируемая дрожь удовольствия прошлась по телу жаркой волной, стянув в напряжение мышцы внизу живота.       — Тебе больно, когда я их трогаю? — хрипло спросил Драгнил, но руки все также не убирал, мягко сминая пальцами женскую плоть. Он с самого утра чувствовал это навязчивое желание прикоснуться к ее груди, потому что невооруженным взглядом было видно: она очень сильно выросла, и когда Люси чистила яблоко, то при малейшем движении груди шевелились, притягивая к себе хищный взор зеленых глаз.       — Мне не больно… — смущенно выдохнула кареглазка, схватившись одной ладонью за крепкое мужское запястье, удерживая между сомкнутых губ тихий стон. — Просто… она стала о-очень чувствительной…       Из задрожавших пальцев выпало яблоко, а овощечистка уже давно лежала на доске. У Люси задрожали коленки, ведь муж прижался сухими губами к основанию шеи, а после языком провел до мочки уха, еще раз бережно сжав грудь в своих сильных ладонях.       — Н-Нацу… — с придыханием выстонала бывшая Хартфилия, догадываясь, что возможно их завтрак начнется немного позже, чем планировалось.       — Я просто не смог устоять, — хрипло прошептал мужчина, зубами легонько прикусив покрасневшее женское ушко. Одурманенный нежным запахом супруги, ее тихим голосом и податливым телом, розоволосый потерся отвердевшим пахом о ее ягодицы, негромко прорычав. Он подался бедрами и второй раз, а его руки все также оглаживали мягкие, чуть потяжелевшие груди, ощущая пальцами тугой камешек, спрятанный под слоями одежды. Она возбудилась. И это еще больше пьянило голову. Жарко опалив своим дыханием бархатную кожу на шее, Нацу горячо прошептал:       — Как же мне тяжело держаться, Лю, ты бы только знала…       А Люси знала, какого это, ведь сама была без ласки целых 4 месяца. Врач строго-настрого запретил супругам заниматься любовью, обозначив для будущей мамы половой покой до тех пор, пока она либо не родит здорового малыша, либо пока ее здоровью ничего не будет угрожать. Единственное, что допускалось, это ласки. Но вскоре и это прекратилось, ведь возможности на продолжения не было, что безумно удручало. Но, лучше терпеть столько, сколько нужно, ведь маленькое чудо стоило тех жертв. Даже не так: оно стоило всего. Однако у Миссис Драгнил была хорошая новость для мужа, правда она не успела с нею поделится, как он перешел к действию.       — Нацу… мммм… — он все также дразнил ее осторожными прикосновениями к груди, и даже через ткань ночнушки и хлопкового бюстгальтера надавливал большими пальцами на твердые соски. Сердце так сильно прыгало в груди, что перед глазами все темнело, а в ушах стоял шум. Губы дрожали, желая поцелуй, но поза не была самой удобной для этого. Ее ладони все еще держали его за запястья, однако не останавливали действий. Пальцы гладили разгоряченную смуглую кожу, очерчивали шрамы. Она опустила руку вниз, завела за спину, протиснувшись между плотно прижатыми друг к другу бедрами и нащупала упругую твердую плоть, спрятанную лишь под домашними штанами: ткань значительно натянулась, будто у Драгнила в штанах было оружие. Хотя, в некоторых случаях его таковым можно и назвать. Она погладила выпуклость, уловив ухом гортанный стон. Губы сами по себе растянулись в улыбке. Было приятно осознавать себя все такой же желанной. Чувствовать, как же сильно он ее хотел.       — Люси… Агрх!.. Лучше не делай этого… — рыкнул он ее на ушко, притянув к себе еще ближе, заставив супругу недоуменно ойкнуть. — Я хочу тебя, очень, но не могу… Он не сумел закончить, как Люси его перебила.       — Можешь, Нацу… — возбужденно вздохнула она, и застонала, когда розоволосый, развязав поясок на халате, просунул одну руку в глубокий вырез ночнушки, но бюстгальтер не трогал, все еще не веря словам девушки.       — Ты о чем?       — Я говорила с врачом… Он сказал… Ах!.. Ч-Что можно… если ты будешь аккуратен… — сбивчиво пролепетала Люси, и с дрожью на коже ощутила, как крепкая рука выпустила одну грудь из своего плена, опускаясь ниже.       — Я разве не был с тобой аккуратен? Назови хоть раз, где я был неосторожен с тобой, — произнес все таким же немного отяжелевшим грубоватым и хриплым голосом Нацу, поднимая края ее ночнушки вверх.       — Ты же любишь иногда… п-по грубее… Ох…       Мозолистые пальцы нырнули под резинку шелковых трусиков, и Драгнил вновь застонал: какой же Люси была мокрой. Подушечки пальцев скользили по набухшим складкам, легонько задевая клитор, однако этого хватало, чтобы блондинка сходила с ума. Склизкая влага пропитала деликатное нижнее белье, а ноги девушки вот-вот собирались отказаться от своей функции опоры и предательски подкосится: слишком давно она не ощущала прикосновения там от чего все внутри волнительно сжалось.       — Боже, Люси… — отчаянно выдохнул мужчина, еще сильнее задвигав рукой у нее под трусиками, заставив Люси выгнуться дугой и громко застонать.       — Спальня, Нацу!.. Пожалуйста!.. — задыхаясь выстонала кареглазая, как тут же почувствовала, что ее подхватили под коленями, и осторожно, чтобы не задеть живот, понесли по коридору с невероятной скоростью, от чего у бедной девушки закружилась немного голова.       Кровать встретила спасительной прохладой постельного белья и одуряющей мягкостью. Шелковый халатик остался где-то посередине коридора, ведь пока ее несли Нацу просто стянул его с хрупких плеч. Теперь тело скрывала лишь ночнушка, легкая ткань которой задралась оголяя аппетитные бедра и соблазнительный треугольник ткани.       Пламенные поцелуи стали рассыпаться по лицу, плечам, тонким запястьям, что удерживали его лицо. А после наконец перешли на губы, с жаром целуя их, вылизывая языком, развратно оставляя нити слюны. Это был настолько голодный поцелуй, что голову снесло с плеч моментально, ведь… Так долго хотели, так долго ждали, боялись, а теперь…       — Тебе точно можно, Лю? Я тебя не вынуждаю? — Нацу настороженно оторвался от вспухших губ, твердо посмотрев в уже покрытые пеленой желания потемневшие карие глаза. Она торопливо закивала и сама обвила ногами его бедра, прижимаясь всем телом, буквально требуя новый поцелуй. И Драгнил сорвался окончательно.       Тайфун из возбуждения и желания обрушился на тело Люси мощным огненным штормом, заставляя развязно стонать и комкать в забвении простынь и розовые волосы. И пускай этот тайфун и обрушился, однако… действия мужчины в были безумно осторожными и бережными. И пускай оба мечтали страстно стягивать друг с друга одежду, чуть ли не рвя ту по швам, сейчас было гораздо приятнее раздеваться неспешно. Ведь… Они так давно не были вместе в интимном плане, что все было словно впервые.       Нацу стянул с ее тела ночнушку аккуратно, напоследок оставив мягкий поцелуй на точеном плечике. С бюстгальтером было больше возни: чтобы его стянуть требовалось, чтобы Люси встала и сняла его через голову, а хотелось, чтобы девушка меньше утруждала себя лишней возней.       — Просто опусти его вниз, — жарко выдохнула она, чувствуя, что ее муж в легком недоумении, как поступить. Эластичная ткань легко поддалась напору и две объемные груди оказались на свободе, и даже стали более круглее, ведь белье словно удерживало их снизу. Влажный рот накрыл один из твердых налитых сосков, и блондинка вскрикнула: очень неожиданно, но очень приятно. Другая же грудь была накрыта широкой ладонью.       Люси заерзала бедрами. Укрытая под телом Нацу, полностью безоружная против него и его ласк, она отчетливо ощутила, что шелковые трусики были мокрыми почти до нитки, и если так продолжится и дальше, то все может закончится даже и не начавшись.       — Н-Нацу… — кареглазка попыталась отвлечь его, однако не успела хоть еще одно слово вставить, как ее трусики с легким треском порвались, а голова Драгнила стала опускаться ниже, обжигая поцелуями кожу, принуждая задыхаться от эйфории и блаженства. Но окончательно Люси потеряла рассудок только тогда, когда несносные губы коснулись влажной промежности, надавливая языком на клитор.       — Нацу, пожалуйста!.. — с криком застонала бывшая Хартфилия, увидев, как лукаво и хитро блестят зеленые глаза. Она приподнялась на руках, потянувшись ладонями к футболке мужа, и тут же стянула ее отбросив в сторону: он был нужен ей прямо сейчас, и если она его не получит, то может и вовсе расплакаться от накативших эмоций. Но Нацу не даст этому случиться. Проведя ладонью по плечам и вновь вернув девушку обратно на постель, он торопливо провел вдоль стройных ножек, которые тут же податливо разошлись в стороны, позволяя устроиться между ними. Розоволосый схватился за резинку штанов и вновь заглянул к ней в глаза, прохрипев одними губами:       — Точно готова?..       На что получил исчерпывающий ответ: его схватили за волосы и требовательно потянули к себе, впиваясь в губы, а сама Люси неудовлетворенно замычала, ерзая под ним. Это было красноречивее любых слов.       Твердый член проскользнул вдоль мокрых складок, смазывая красную налитую головку большим количеством смазки, от чего блондинка нервно всхлипнула: еще чуть-чуть и она в самом деле задохнется от эмоций и чувств, заполнивших ее до краев. Нацу приподнял ее под бедра и плавным движением бедер погрузился в нее, кряхтя сквозь зубы; из-за долгого промежутка внутри Люси стала очень тугой, да и ребенок внутри скорее всего также поучаствовал в этом. Двигаться нужно было предельно осторожно, иначе он может закончить раньше времени и навредить Люси и их малышу.       Блондинка выдохнула, опустив ресницы, когда наконец ощутила твердую упругую плоть внутри себя, почувствовала, как привычно он сжал ее руку: их пальцы всегда были сплетены вместе в момент их единения, и сейчас он еще крепче прижал свою ладонь к ее, впиваясь в губы поцелуем.       Наконец, чувствуя ее целиком и полностью, мужчина не мог сдержать стона, когда сделал первый толчок, при этом его сердце волнительно ударилось о грудную клетку: он боялся, что вдруг сделал что-то не так, однако довольный стон со стороны блондинки, дал понять обратное.       — Еще, Нацу… — зашептала она, водя ладонями по сильным плечам, впиваясь пальцами в покрытую легким слоем испарины смуглую спину, целуя его за ухом и скрестив лодыжки у него за поясницей.       И он задвигался в ней уже без препятствий, выходя почти полностью из тесных жаркий объятий ее лона, и также погружаясь почти до самого конца, постепенно наращивая частоту и амплитуду движений. Стенки внутри нее так сильно обхватывали член, что рычание само собой вырывалось из недр груди, а зубы смыкались на тонкой коже шеи, оставляя краснеющие пятнышки.       — Нацу… Нацу… Нацу…       Ее шепот эхом отбивался в сознании. Она забвенно шептала его имя с придыханием, прерываясь на певучие стоны и кусая вспухшие губы, чтобы удержать рвущееся наружу наслаждение. Он двигал бедрами все быстрее, однако во время прерывался, чтобы не быть грубым. Стараясь двигаться осторожно, он почувствовал, что Люси задрожала в его объятиях: толчки стали глубже и проникновеннее, что дало о себе знать скорым финалом.       — Нацу… Я сейчас… — поджала губы Люси, комкая под собой простынь, не в силах больше держаться.       Нацу влажно шептал ей в ухо:       — Да, черт, пожалуйста!…       Буквально за мгновение кровать натужно скрипнула от последнего толчка, и девушка вскрикнула, блаженно содрогаясь от неуемных спазмов внутри. Ее тело свело судорогой удовольствия, и она всеми конечностями вцепилась в мужское тело, пока Нацу завершал свои движения, гортанно простонав и дернув бедрами несколько раз, прижал ее к себе ближе, уткнувшись в плечо и с блаженным наслаждением выдыхая.       Гул сердца не хотел униматься, а шум крови в голове путал мысли, не позволяя о чем-то думать. С легкими мурашками на коже Люси почувствовала, как по бедру течет что-то безумно горячее и вязкое. Ей особенно нравилось этот момент.       Она выдохнула, прикрыв веки и с истомой смакуя сладость их близости.       — Я рад, наконец, чувствовать тебя всю, Лю, — хрипло раздалось под ухом, а его горячее дыхание пощекотало волосы на виске. На глаза сами собой набежали слезы, и девушка потерлась кончиком носа о смуглую щеку, целуя взмокший лоб и ощущая как пряди щекочут лицо. Он все еще находился в ней, не двигался и, казалось, даже не дышал. Люси тоже хотелось продлить эту частичку их единения как можно дольше, и она, коснувшись родного лица, очаровательно приподняла ресницы, прежде чем приоткрыть губы и ответить на нежный поцелуй когда он к ней прильнул.       Это утро в семье Драгнил было очень уютным и теплым, таким, которое и укрепляет чувства в отношениях.       Не забывайте чувствовать друг друга, это греет сердце.