Sugar daddy

Это было ожидаемо. Он ожидал этого всю ночь. Ожидал тот самый момент, когда телефон звякнет, оповестив о приходе нового сообщения. А в сообщении только время. И больше ничего. Ожидал момент, когда лимузин подъедет к его квартире, и невзрачный водитель выйдет, чтобы открыть ему дверь. Ожидал, что его снова отвезут в какой-нибудь шикарный отель и трахнут до беспамятства на матрасе. Чего Кайгаку явно не ожидал, так это ужина, которым его в итоге угостили в каком-то дорогущем ресторане. Неожиданно однако. Хотя назвать это ужином язык не поворачивается. Крошечные тарелочки с едой были буквально на два укуса. Большая часть «трапезы» состояла из вина. Взгляд Кокушибо ни на секунду не отрывался от него. Кайгаку не был уверен, что внушает больше страха. Мужчина, сидящий напротив него за столом в дорогом костюме, облокотившийся на стол и, приложив пальцы к губам, темно-фиолетовыми глазами изучающий парня, или тот факт, что окружающие столы были совершенно пусты, а вокруг них стояли охранники. —Они тоже к нам присоединятся? — фыркнул Кайгаку, засовывая в рот крошечный кусочек мяса. Взгляд Кокушибо не отрывался от его губ, он наблюдал, как в уголке чужого рта скопилось немного соуса. Голос не дрогнул ни на секунду: —Это то, чего ты хочешь? Кайгаку нахмурился в ответ. Как и следовало ожидать от такого прямолинейного человека. —Нет, — ответил он, хотя эта мысль была заманчивой. Быть оттраханным до беспамятства на глазах у других, если подумать, теперь даже возбуждало. Но, рассудил Кайгаку, лучше действовать постепенно. До сих пор мужчина ему ни в чем не отказывал, но он не мог просто так расслабиться. Он долго и упорно трудился, чтобы найти такого богатого человека, готового щедро его содержать в обмен на время. Без разницы когда именно: день или ночь. Не говоря уже о его привлекательности. На самом деле, Кайгаку удивило, что их первая ночь не закончилась сексом сразу, несмотря на огромную сумму денег, которую ему вручили еще до личной встречи. Может, этот парень ищет друга? — изначально подумал парень. Но эти мысли тут же исчезли после второй встречи. Тогда-то его выгнали. Кокушибо не хотел иметь с ним ничего общего, ни объятий, ни разговоров. И вот он, примерно месяц спустя, в другой стране, в шикарном ресторане, цену которого он даже не хотел знать. В меню цены вообще не были указаны. Кокушибо не ел. Это отбивало у Кайгаку аппетит. Он привык ко всяким взглядам, но не таким. На него смотрели с отвращением, ненавистью, завистью, интересом и похотью, но никогда так… Кайгаку даже не мог понять, что это такое, что уж говорить про описать. Это было что-то среднее между любопытством, собственничеством и желанием взять парня на этом столе в практически пустом ресторане. Единственное, что Кайгаку понимал в этот момент, — это навязчивая идея Кокушибо об его рте. А кем бы был Кайгаку, если бы не удовлетворил чужой интерес? Он уделял ему особое внимание, проводя кончиком языка по еде дольше, задерживая соус на губах, играя с едой. Кокушибо всегда был немногословным и прямопрямолинейным. Никаких лишних слов, никаких лишних сообщений. Если ему нужен был Кайгаку, он просто писал время и дату, и ничего больше. Все, что когда-либо просил Кайгаку, доставлялось в течение следующих трех рабочих дней или даже раньше. Так было проще. Никаких обязательств. Кайгаку отодвинул тарелку, отряхивая руки. На этом всё. Пришло время для главного. ... Вино начало действовать. Зрение еще было в порядке, но в голове была постепенно пустела и начинала кружиться. Однако все эти ощущения были очень даже приятными. Намного приятнее, чем ожидалось. Руки Кокушибо скользили по его телу, слишком часто и долго задерживаясь на бедрах, обхватывает и ощупывали каждый миллиметр. Слегка прикрыв глаза, Кайгаку поддался навстречу "ласкам". Взгляд бирюзовых глаз скользнул по номеру. Изысканная мебель украшала огромное пространство, щедро приправленное различными предметами декора. Здесь — ненужная золотая рама, там — дорогое декоративное стекло. От такого обилия роскоши у него только сильнее закружилась голова. Он однозначно сорвал джекпот. У этого мужчины до безумия много денег. Для Кайгаку доступно всё. За определенную плату конечно. Хотя секс раз в несколько ночей для него не был чем-то особенным, к тому же ему нравилось, как его используют. Губы Кокушибо коснулись кожи, после чего последовал небольшой, но сильный укус. Сознание Кайгаку вернулось в реальность. Парень запрокинул голову назад, позволяя Кокушибо проникнуть глубже в его кожу. Его взгляд скользнул к большому настенному зеркалу. Что-то внутри него говорило, что оно было специально там размещено, и, честно говоря, Кайгаку это нравилось. В этом зеркале, в их с Кокушибо отражении было что-то эгоистичное, парню нравилось, как он выглядит во время секса. Это очень возбуждало. Мысли прервались, когда Кокушибо внезапно отстранился. Тепло быстро исчезло. Маленькое облачко наслаждения Кайгаку испарилось, и он посмотрел на мужчину, подняв бровь. Два темно-фиолетовых глаза смотрели на него в ответ. Он поднял руку, указывая на что-то за спиной Кайгаку. —В том ящике. Одень это. Взгляд Кайгаку скользнул к ящику, и он невольно соскользнул с колен мужчины, прекрасно зная об его эрекции между ног. В ящике почти ничего не было, только что-то кружевное и длинное. Он взял это и шагнул в сторону ванной. —Переодевайся здесь. Кайгаку остановился и оглянулся через плечо на мужчину. Ого. Он слегка усмехнулся. —Хотите небольшого представления? Кокушибо ничего не ответил, и Кайгаку выругался про себя. В который раз. Сука, да у этого мужика есть хотя бы капля эмоций и чувств? Кайгаку постоянно его дразнил, язвил и подначивал, но Кокушибо почти никогда не реагировал. Любой другой "папаша" уже давно выгнал бы его за острый язык, но Кокушибо был другим. Если Кайгаку слишком много говорил, его рот тут же начинал использоваться для других дел, вне зависимости от того, где они были. Его трахали в рот до застилающих всё перед собой слез, рука Кокушибо сжимала его волосы, а горло подвергалось настоящим пыткам. Но эти пытки всегда приносили Кайгаку удовольствие. Кайгаку медленно разделся, повернувшись спиной к мужчине. Сначала он снял длинные носки, шорты и нижнее белье, наслаждаясь тем, как Кокушибо наблюдал за его наклоном. Правда, он не показал ему полностью свою задницу. Нужно оставить что-то для воображения. Затем он снял рубашку, медленно расстегнул ее и медленно спустил, стараясь показать каждый кусочек кожи. Теперь, полностью раздевшись (за исключением чокера на шее), Кайгаку переключил внимание на предоставленные ему вещи. Кружевные чулки и кружевной шелковый пояс для чулок тут же переместились на бедра. Черт. Изящество и детализация кричали о высокой цене, и это само по себе еще больше возбудило Кайгаку. За чулками последовали два кружевных наручника, которые он надел осторожно и так же медленно, нарочно растягивая время. Когда он обернулся, губы Кокушибо были приоткрыты, как у нищего, наблюдающего за раскинувшимся перед ним пиром. Наслаждаясь этим похотливым и пожирающим каждый миллиметр его тела взглядом, Кайгаку подошел, снова сел ему на колени и потянулся к галстуку. Он начал снимать его, затем расстегнул рубашку и, наконец, достиг брюки, все это время двигая бедрами. Ему нравился раздетый Кокушибо, нравилось проводить руками по его мускулистым плечам и груди, по хорошо очерченному прессу. Он также любил оставлять на нем следы поцелуев, укусов и царапин. Однако это ему редко удавалось сделать, обычно он лежал, уткнувшись лицом в подушку, отвернувшись от мужчины. Как и сейчас. Не успел он опомниться, как его перевернули на кровать, а Кокушибо подкрался сзади. Грубые руки раздвинули его ягодицы, теплая жидкость стекала и массировала анус. Вес члена Кокушибо лег на копчик, медленно скользя между ягодицами, дразня и обещая. Кайгаку откинул голову назад с тихим рычанием. —Черт, — выдохнул он, теряя терпение. Его собственная эрекция уже была между ног, и это было не очень то и неприятно. Прямо сейчас ему нужен Кокушибо. Внутри него. —Входи уже. Пальцы Кокушибо впились в мягкие бедра парня, зафиксировав их на месте, в то время как Кайгаку пытался повернуться. — Неужели... возомнил себя главным?—в его голосе звучали любопытство и легкая угроза. Кайгаку прекратил попытки перехватить контроль над ситуацией и стиснул зубы. Сука. Разрываясь между несогласием и остроумным замечанием в ответ, он выбрал второе. Если хорошенько разозлить Кокушибо, то получит хорошую, жесткую взбучку. —Может быть, и, если уж на то пошло, сегодня ты как-то сильно всё затягиваешь. Разве ты не хотел переспать со мной и… Кокушибо не дал ему договорить. Кайгаку никогда не привыкнет к толщине члена Кокушибо, к тому, что у него есть всего полсекунды, чтобы приспособиться, прежде чем Кокушибо войдет до конца и почти сразу начнёт двигаться. Никакие прелюдии или подготовка не могли его подготовить. Боже, после первого секса он едва ли мог ходить. Кокушибо торопил его к двери, а Кайгаку всю дорогу ругался, одеваясь прямо на ходу и спотыкаясь о каждый встречный угол. Последующие несколько дней он не мог толком сидеть. Даже сейчас Кайгаку снова был на пределе своих возможностей, не успев расслабиться, как Кокушибо снова вытаскивал свой член и вставлял его обратно, крепко сжимая его бедра. Парню ничего не оставалось, как терпеть первые, приносящие больше всего боли несколько толчков, вцепившись так сильно в простыни, что костяшки пальцев побелели. В следующую секунду голова упала на простынь, зубы сжались и из груди вырывались тихий рык и стон. При следующем толчке член Кокушибо коснулся его простаты, и Кайгаку ахнул. Его рука резко потянулась найти одну из рук Кокушибо, вцепиться в неё ее, оставить красные полумесяцы от ногтей, как напоминает о сегодняшней ноте. Он не получил желаемого. Казалось, будто рука постоянно отдалялась, и схватиться за неё не представлялось возможным. Кокушибо снова и снова входил, задавая быстрый ритм, используя руки, чтобы наклонить бедра Кайгаку вниз, добиваясь того изгиба спины и того наклона, которые ему больше нравились. Кайгаку повиновался, опускаясь на локти и сжимая простыни под собой в руках, стоны вырывались из него с каждым толчком. Боже, это было так приятно, этот безжалостный темп и жесткость, абсолютное безразличие. Оттенок боли доводил его до предела. Кокушибо ни разу не спросил, все ли с ним в порядке, и Кайгаку это почему-то нравилось. Никаких бессмысленных шепотов или бормотаний, никаких нежных слов, только звуки стонов, вздохов и шлепков по коже. Мужчина просто использовал его, до конца и основательно. Дыра и ничего больше. Твердая рука резко опустилась на его поясницу и снова надавила вниз, когда он начал подниматься, прижимая его живот к простыням. Господи, угол был резкий и жесткий, неудобный, но, черт возьми, это было так приятно. Кокушибо, должно быть, тоже наклонил бедра, проникая в чувствительное место между ягодиц Кайгаку, заставляя того стонать и рыдать в простыни всё сильнее. Рука скользнула с вспотевшей спины младшего к волосам, схватила часть темных прядей и потянула её вверх. Стоны Кайгаку, больше не заглушаемые подушкой, наполнили комнату. Кокушибо откинулся назад, притянул Кая к себе, усадил на колени, обхватил его за талию, чтобы удержать, и продолжил грубо трахать его, кусая кожу на плече, зажимая ее между зубами. Глаза Кайгаку резко открылись от резкого рывка за волосы, и его взгляд упал на зеркало перед ним. То самое зеркало. О, Боги. Кокушибо наблюдал за ним. За его заплаканным лицом, которое исказилось от блаженства, за тем, как Кай подпрыгивал на его члене, как его ораган выходил и снова полностью входил, как кожа парня блестела от легкого слоя пота в тусклом свете. Его иссиня-черные волосы теперь прилипли к лицу, а кулон чокера свободно подпрыгивал на коже. Он напрягался каждый раз, когда Кай делал вдох, оправдывая свое название и душив его, чтобы Кокушибо не приходилось этого делать. —Ко-ах- Коку-ха-ши-бо, — выдохнул Кайгаку, запрокинув голову назад и решив посмотреть в потолок. Если он ещё немного посмотрит в это грёбанное зеркало, он однозначно кончит. Однако у Кокушибо были другие планы: он изменили ракурс, снова толкнул его вниз, схватил за голову и повернул Кайгаку зеркалу, вновь заставляя смотреть, как мужчина в него врезается. Для Кая это было блаженство, эйфория, истинный Рай. Мощные бедра Кокушибо вбивались в него, его накачанные руки прижимали его к себе, эта мускулистая грудь, рука в его волосах. То, как спина Каигаку изгибалась под всеми углами, и как его бедра откидывались назад при каждом толчке, его грудь прижималась к простыням, одна рука обнимала голову, другая тянулась вниз, чтобы мастурбировать. —Мхах, — выдохнул он, ускоряя темп в такт толчкам Кокушибо. Он был близок.—Нгх… я сейчас… Он крепко зажмурил глаза и кончил, изливая сперму себе на руки и на простыни. Он пережил оргазм, сжимая член в своей заднице и чувствуя, как темп Кокушибо замедляется. Через несколько секунд жар и тепло наполнили его изнутри, и Кокушибо — теперь прижимаясь к нему всем весом, вдавливая его в кровать, — первобытно застонал ему в шею. Горячее дыхание вызвало дрожь по всему телу. Кайгаку еще немного постоял, прежде чем рухнуть лицом вниз, пытаясь как можно больше отдохнуть, пока Кокушибо не решил, что с него хватит, и не выгнал его. Отвратительный звук выскользнувшего члена и ощущение теплой жидкости, стекающей по бедру, заставили Кайгаку немного съёжиться. Какой кошмар. Кайгаку снова повернул голову к зеркалу, прекрасно понимая, на какую шлюху он похож, с поднятой задницей и вытекающей спермой. Кокушибо уже встал с кровати, накинул халат и занялся какими-то своими делами, попивая при этом вино. Кай несколько секунд наблюдал за ним, прежде чем наклониться и упасть на бок. Кокушибо снова приблизился к кровати, заслонив отражение в зеркале, и, подойдя мимо Кайгаку, бросил ему перед носом толстую пачку купюр. Взгляд Кайгаку метнулся к ней. Честно говоря, теперь он чувствовал себя дорогой проституткой. Всё ещё потный, пахнущий сексом, весь в сперме и с деньгами на лице. —Завтра, — тихо сказал Кокушибо, — в семь… Мой водитель заберет тебя… Ты пойдешь со мной на ужин. Кайгаку хотел повернуть голову, но Кокушибо опередил его, схватив за подбородок и приподняв голову, чтобы встретиться с его взглядом. Горячее дыхание опалило влажные губы, а темно-фиолетовые глаза смотрели прямо в душу. —Веди себя подобающим образом... Я вышлю тебе дресс-код. Кайгаку хмыкнул и перевернулся на спину, наблюдая за мужчиной, с ехидной улыбкой на лице. —А если я буду плохо себя вести? Взгляд Кокушибо очертил его. Каждый миллиметр его тела. —Я прикажу запереть тебя, и ты больше не сможешь ходить. Брови Кайгаку удивленно дернулись, когда Кокушибо повернулся и отошел к зеркалу. Это… это была угроза или какая-то шутка на сексуальную тему? Это пробудило его любопытство. Возможно, и то, и другое. Он содрогнулся при мысли о том, что Кокушибо может его связать. Будут ли у него кожаные перчатки и кнут? Кайгаку сжал губы и сел, поджав ноги и пытаясь игнорировать, как по его ягодицам стекает теплая липкая жидкость. Он наблюдал, как Кокушибо распустил свои длинные волосы и снова собрал их. В небольшом зеркале на столе их взгляды встретились. Брови Кокушибо слегка нахмурились. —Тебе что-то нужно? Глаза Кайгаку заблестели. Свет луны отразился в бирюзовых глазах, выдавая предвкушение, свойственное обычно только садистам и мазозистам. Миссия выполнена. —Нет, — тихо сказал парень, сползая с кровати и поднимая одежду.—Ничего… Пока ничего. Завтра он это попросит. Сам. После того, как отсосет или покатается на нем по дороге домой. И бедному водителю придется стать свидетелем этого безобразия. Как и много раз до этого. Всё будет точно так же. Всё будет по-прежнему.