Родное мясо

***

Эту историю неприятно вспоминать. Она полна крови, плоти, агонии... Но, несмотря на это, события часто мелькают в моей голове, как заезженная пластинка: сидишь себе, сидишь, и вдруг — раз! — и вот оно, воспоминание из темного, безобразного уголка сознания. Вы так и не поняли, о чем я? Оно и немудрено, потому что я еще не начал рассказывать вам об этом случае.

***

Зовут меня Владислав Исаев. Родился я в городе, рос в деревне, в семье охотника. Кроме меня в семье был мой старший брат, Захар, с которым мы никогда не ладили. Ему было четыре года, когда родился я, и когда он увидел новорожденного, его первым вопросом было: «Что это?». Да, именно «что», а не «кто». Когда я впервые услышал об этом от матери, то понял: Захар никогда не видел во мне человека — лишь кусок мяса, занимающий место и требующий особых условий.

Ходили мы в одну школу. Каждое утро по будням я просыпался, завтракал маминой стряпней, умывался, собирался и шел на автобусную остановку совместно с братом, сопровождаемый его толчками в плечо, пинками по голеням и мелкими камушками, летящими в затылок. Уже в самой школе Захар часто прятал мою сменку, отрывал петельку на куртке, переносил мой рюкзак на другой этаж без моего ведома, ломал карандаши, ручки... Список можно продолжать сколько угодно. Но, к слову, учился я вполне хорошо, и выходки старшего брата особо не влияли на мою успеваемость. Поговорим-ка теперь о самом Захаре Кирилловиче. Как я уже говорил, он доставлял мне уйму неприятностей и старался казаться крутым для таких же хищников, как он сам, в особенности для Саши Цапли. Ах да, Александра Цапля — это крайне привлекательная особа, по которой мой брат сох ой как давно. Мне даже любопытно, каким образом Захар все-таки добился ее любви. А вот дома, в присутствии родителей, Захар Кириллович превращался из самого опасного зверя в жалкое, безобидное травоядное. Стоило маме спросить его по поводу очередной двойки или запаха сигарет, как он сразу поджимал уши и строил из себя невинную овечку. Иногда из-за таких трюков доставалось мне, а не ему. Конечно, брат часто мне угрожал: мол, расскажешь мамке — в клочья разорву. Я боялся. Вдруг Захар все же изобьет меня или случится что похуже? Я был жалок. То ли дело каникулы или выходные. В свободные от учебы дни отец всегда брал нас на охоту. Чаще все-таки он брал с собой Захара, и по этой причине я ненадолго обижался на родителя, но все равно любил его. Они всегда возвращались с добычей — с зайцем, с уткой, с селезнем — и сразу же свежевали подбитую тушу. Вот оно — свежевание. Моя страсть, мое наилюбимейшее занятие, мое всё. Когда я впервые присутствовал на таком своеобразном «мероприятии», я пугался, закрывал глаза, отворачивался, меня даже чуть не вырвало — что угодно, лишь бы не видеть вскрытое тело бедного зверька. Но время берет свое: я привык, и мне начал нравиться вид мертвой плоти. Ее фактура, цвет, запах, само ощущение сырого, еще пропитанного кровью и немного склизкого куска в руках доставляли мне превеликое удовольствие и извращенную радость. После разделки мама подготавливала мясо к готовке и собственно готовила его, с чем я ей любил помогать. Получалось всегда вкусно. Бывали дни, когда отец возвращался с добычей покрупнее, либо же просто покупал на соседнем рынке туши или части свиней, коров и прочего скота, и относил мясо в специальный сарай. Там он подвешивал добытое или купленное на крючки либо раскладывал на полки. Мне не разрешали туда заходить от слова совсем, а меня всегда тянуло заглянуть внутрь. Моя вражда с Захаром не прекращалась ни на секунду. Я все думал: будет ли какой-то особый переломный момент в наших отношениях? Гадал, ждал и дождался. Когда Захару было семнадцать, а мне тринадцать, брат вечером после своего выпускного, будучи пьяным, случайно, скажем так, обрюхатил Сашу Цаплю. Конечно же он не решился рассказывать об этом ни матери, ни отцу, но зачем-то рассказал мне. Это была его роковая ошибка. Я не любил скрывать правду и практически никогда не врал маме, и этот случай не стал исключением. Мать просто-напросто заметила, что я начал чаще грызть ногти на руках (для нее это всегда было верным признаком), и я сдался. Как я позже понял, у родителей с Захаром состоялся не самый приятный разговор, но одно я знал отлично: Захар убьет меня. Я все не хотел засыпать. Представлял, как вот сейчас зайдет брат и прикончит меня, но он все не приходил. В конце концов я уснул, хотя далось мне это нелегко. Мой сон представлял собой случайные картинки с кривыми узорами и несочетающимися цветами. Тошнило, но я не просыпался, пока меня не начали трясти. Я приоткрыл глаза. Меня разбудил никто иной, как Захар. Я замер. — Вставай, ублюдок... — прошептал Захар. Хотя нет, это было нечто вроде тихого крика. Я, сонно потирая глаза, встал, и старший брат тут же схватил меня за запястье и повел вон из дома. Мы направлялись к тому самому сараю, в котором хранились туши. Подойдя к постройке, Захар взял меня за ворот футболки. — Ты с какого, блять, дуба рухнул, идиот?! — все тем же тихим криком вопрошал он. — Я же тебе сказал: проговоришься — я тебя в порошок ебаный сотру! Иди к своим, кусок мяса! С этими словами он открыл дверь в сарай и толкнул меня в кромешную тьму. Я уже было вставал, но дверь захлопнулась прямо перед моим носом и была заперта с внешней стороны. — Захар, не смешно, открой! — я отчаянно колотил руками по дереву. — Посиди там и подумай над своим поступком, псина ебучая. — После этого Захар ушел, оставив меня одного. И вот я в кромешной тьме. Я ничего не видел, поэтому пошел в сторону окна, через которое пробивался слабый лучик лунного света. Пока шел, наткнулся на что-то мягкое, гладкое и подвешенное — свиная туша. В темноте я не мог четко разглядеть труп, но все же решился его потрогать. Свинья была явно свежая, так как я ощутил кровь на своих руках. Запах многим бы показался неприятным, но мне он до ужаса понравился. Потерев ладони друг о друга, я задумался: а может, попробовать кровь на вкус? «О Господи, что ж такое? В своем ли я уме вообще?» — пронеслось в голове. В любом случае, я не стал ничего пробовать — мало ли что. Наконец подобравшись к окну, я посмотрел на улицу. Темновато, но Луна все же светит. Слава Богу, проем оказался достаточно большим, и я смог вылезти наружу. Потом осмотрелся вокруг на предмет Захара и пошел в дом. Как можно было догадаться, я не спал всю ночь — лишь на пару минут проваливался в полудрему, но все равно оставался бодрым. Утром за завтраком я старался не смотреть Захару в глаза. Вчерашняя ситуация повлияла на нас обоих, но, скорее, больше на меня, чем на него. Отличной новостью было то, что сегодня я шел в школу один, так как мой брат уже, по сути, выпускник. Тогда был конец мая, и я не надеялся увидеть всех ребят из класса, но был безумно рад, что смогу провести несколько часов без Захарова гнета.

***

Прошло два года. Захару исполнилось девятнадцать, а мне уже было пятнадцать. За этот промежуток времени брат успел подготовиться и поступил в университет, снял квартиру поближе к нему и взял под свое крыло уже давно родившую Сашу Цаплю. Я ни разу не видел их ребенка, но знал, что это мальчик и его назвали Тимур. Когда мы провожали Захара в путь, я улыбался. Возможно, впервые за долгое время я так лучезарно лыбился. Как-никак я был рад освободиться от оков, что сковывали меня все эти годы.

Смотря вслед уезжающей машине, я понял: теперь хищником будет точно не Захар. Позицию атакующего занял я. Но нет, сейчас еще слишком рано. Я еще смогу взять свое.