Алый, как мечта

Гостиная Гриффиндора утопала в мягком полумраке. Камин прогорел до багровых углей, отбрасывая на стены ленивые тени. Кто-то из семикурсников умудрился стащить с кухни два ящика сливочного пива, а у близнецов Уизли, разумеется, нашлась в заначке бутылка огневиски «Старый Огден». Правила вечера были просты: никаких домашних заданий, никакой политики — только выпускной курс, только юность, только гриффиндорская безбашенность. — Скучно, — протянула Джинни, скидывая ноги с подлокотника дивана, где она сидела в обнимку с Дином Томасом. — Пить просто так — удел слизеринцев. Нужно что-то, от чего кровь закипит. Фред и Джордж переглянулись с той самой синхронной ухмылкой, которая обещала неприятности декану МакГонагалл. — Есть одна штука, — начал Джордж, выуживая из-под мантии небольшую резную шкатулку из темного дерева с серебряной инкрустацией по краям. На крышке мерцала руна, отдаленно напоминающая переплетенные сердца. — Артефакт? — оживился Симус. — Она взорвется? — Хуже, — Фред подбросил коробочку в воздух и ловко поймал. — Это «Лотерея Амура». Мы нашли её в… — парень резко замолчал — В общем то, неважно где мы ее нашли. В Хогвартсе скучно, давайте устроим светский скандал. Гермиона, сидевшая в кресле с книгой на коленях (да, она умудрялась читать даже в этом гаме), недовольно подняла глаза. — Фред, если эта штука опять отрастит кому-нибудь хвост... — Грейнджер, клянусь Мерлином и его самой неудобной бородой, сегодня всё будет законно и в рамках приличий. Ну, почти, — подмигнул ей Фред. Джордж поднялся с дивана, картинно одернул мантию и вышел в центр гостиной, словно конферансье на маггловском варьете. Он поднял шкатулку над головой, и та отозвалась тихим серебристым звоном. — Дамы и господа, леди и джентльмены, а также Рон, — начал Джордж, за что тут же получил диванной подушкой от брата. — Представляю вашему вниманию уникальный артефакт, добытый с риском для жизни и кошелька. Встречайте — «Лотерея Амура»! — Звучит как название дешевого любовного романа, — фыркнула Гермиона, переворачивая страницу. — Грейнджер, ты даже не представляешь, насколько ты права, — подмигнул ей Фред, устраиваясь на подлокотнике её кресла с наглостью, присущей только близнецам Уизли. Лаванда Браун, сидевшая на пуфике у камина и до этого лениво перебиравшая локоны, вдруг оживилась. Её глаза загорелись хищным блеском. — Любовная лотерея? Это что-то про пары? — она подалась вперед, чуть не расплескав сливочное пиво. — Мерлин, почему вы молчали! Я требую подробностей! — Всему свое время, Лав-Лав, — усмехнулся Джордж. — Итак, правила! Слушайте внимательно, потому что повторять я не буду, а нарушителей шкатулка кусает за пальцы. И не спрашивайте, как мы это выяснили. — Это было больно? — поинтересовалась Джинни с искренним любопытством. — До слез, сестренка. До слез, — подтвердил Фред, потирая воображаемый укушенный палец. Джордж прокашлялся и продолжил: — Правило первое. Каждый парень — только парни, дамы сидят и трепещут — по очереди подходит к шкатулке, кладет на неё ладонь вот сюда, где руна, и громко, четко, без запинок называет своё имя и свой любимый цвет. И да, врать нельзя. Шкатулка чувствует ложь, я проверял. Если соврешь — она заорет голосом профессора Снейпа: «Попытка обмана, минус десять баллов!» — и выплюнет в тебя конфетти с запахом тухлых яиц. — Гениальная защита от дураков, — хмыкнула Гермиона, не отрываясь от книги, хотя Фред заметил, что она уже минуту смотрит в одну строчку. — Правило второе! — Джордж поднял указательный палец. — Шкатулка, получив цвет и имя, заглядывает в магические потоки вероятностей и выкрикивает имя девушки, которой выпала честь участвовать в этом раунде! — Честь? — переспросила Падма Патил, нахмурившись. — Именно! — замахал руками Джордж. — Никаких отказов, никаких увиливаний. Правила есть правила. — А если девушка скажет «нет»? — спросила Гермиона, наконец отложив книгу. Она уже поняла, что чтение сегодня не состоится. — Не скажет, — пожал плечами Джордж. — Потому что это игра, Грейнджер. Мы же гриффиндорцы, в конце концов. Где твоя хваленая смелость? Гермиона поджала губы, но промолчала. Лаванда рядом с ней буквально подпрыгивала от нетерпения. — Правило третье. Когда шкатулка объявила пару — допустим, «Сириус Блэк и Минерва МакГонагалл», хотя Мерлин упаси, — парень и девушка встают и вместе идут в спальню девушки. Гостиная взорвалась смешками и возгласами. — В спальню! — восторженно выдохнула Лаванда, прижимая руки к груди. — Это так интимно! Так романтично! Прямо как в маггловских фильмах! — У тебя все мысли об одном, Лаванда, — фыркнула Гермиона, но щеки у неё слегка порозовели. — А что, я люблю любовь! — ничуть не смутилась та. — Продолжай, Джорджи! При звуке этого ласкового прозвища Джордж на секунду запнулся и бросил на Лаванду странный взгляд — дольше, чем следовало. Та в ответ улыбнулась ему особенно ярко. — Правило четвертое. В спальне, без свидетелей, девушка отдает парню одну деталь своего нижнего белья — трусики или лифчик, на её усмотрение — именно того цвета, который парень назвал. — А если у девушки нет такого цвета? — подала голос Джинни. — Вот тут начинается самое интересное, — Джордж хитро улыбнулся. — Если у девушки нет белья названного цвета, она может отдать что угодно другое — хоть носок, хоть заколку, — но тогда этот раунд парню не засчитывается. Карман остается пустым. Так что, дамы, ваша задача — либо честно отдать белье, либо намеренно провалить парня. — Значит, девушка может специально не отдавать белье, даже если оно есть? — уточнила Гермиона, и в её голосе появился опасный блеск. — Может, — кивнул Джордж. — Но это будет ужасно неспортивно. И шкатулка запомнит. Она злопамятная. — Как жена Филча, — добавил Фред. — Я слышал, миссис Норрис — очень милая кошка, — вставил Невилл, и все рассмеялись. — Правило пятое. Получив белье, парень кладет его в карман. Никаких демонстраций, никаких комментариев, никакого «посмотрите, что у меня есть!». Просто положил в карман, и вы оба с каменными лицами возвращаетесь в гостиную, будто ходили проверять домашнее задание. — Скукота, — протянул Симус. — А если хочется похвастаться? — Похвастаешься в конце, — отрезал Джордж. — Когда все парни пройдут круг, мы сравниваем, у кого в карманах сколько белья. Победитель получает звание «Король вечера» и право загадать любое желание любой девушке. Проигравший — тот, у кого пустой карман, — моет всю посуду после вечеринки вручную, без магии. — Гениально! — захлопала в ладоши Лаванда. — Это лучшая игра со времен «Правда или действие» на пятом курсе! Помните, как Маклаггену пришлось бегать голым по коридору? — Такое не забывается, — поморщилась Гермиона. — Итак! — Джордж хлопнул в ладоши. — Есть ли ещё вопросы, прежде чем мы начнем это безобразие? — Один вопрос, — Гермиона скрестила руки на груди. — Почему парни называют цвета, а девушки просто сидят и ждут? Это как-то... неравноправно. — Потому что, дорогая Грейнджер, — Фред наклонился к ней с подлокотника, и она почувствовала запах огневиски и чего-то пряного, имбирного, — мужчины выбирают цвет, а женщины выбирают, что отдать. Это идеальный баланс власти. Мы загадываем желание, вы решаете, сбудется оно или нет. Разве это не прекрасно? Гермиона хотела возразить, но что-то в его тоне — наполовину шутливом, наполовину серьезном — заставило её замолчать. Она лишь фыркнула и отвернулась к камину, надеясь, что в полумраке никто не заметит, как горят её щеки. — Ну что, начали! — воскликнул Джордж и поставил шкатулку на журнальный столик в центре гостиной. — Парни, готовьте ваши цвета. Дамы... готовьте ваши нервы. И белье. Желательно красивое. — Это будет лучшая ночь в моей жизни, — прошептала Лаванда, подливая себе огневиски. Первым к шкатулке вышел Невилл. Он, краснея до корней волос, положил ладонь на резную крышку. — Невилл Лонгботтом. Зеленый. Шкатулка завибрировала, издала мелодичный звон и выкрикнула голосом, подозрительно похожим на профессора Трелони: «Джиневра Уизли!» Джинни расхохоталась, вскочила с дивана и схватила ошарашенного Невилла за руку. — Пошли, Лонгботтом. У меня, кажется, было что-то зеленое. Или не было. Узнаешь через минуту! Они скрылись в спальне девочек. Через пару минут оба вернулись: Невилл — пунцовый, как помидор, и с подозрительно оттопыренным карманом, Джинни — с победной ухмылкой. — Дин, не смотри на меня так, — бросила она своему парню. — Это просто игра. Дин только закатил глаза и сделал большой глоток огневиски. Следующим был Симус. Он назвал черный, и шкатулка отправила его с Падмой Патил. Потом Рон назвал синий — ему выпала Кэти Белл. Дин назвал желтый, и ему к счастью досталась Джинни. — Да что ж такое! — возмутился Дин. — Она же моя девушка, почему я должен выигрывать её белье через шкатулку? — Судьба, приятель, — хлопнул его по плечу Фред. — Не спорь с судьбой. Джинни, хихикая, потащила Дина в спальню. Наконец настала очередь Джорджа. Он подошел к шкатулке, потер ладони и положил руку на крышку. — Джордж Уизли. Фиолетовый. Шкатулка загудела дольше обычного, словно раздумывая, а потом радостно выкрикнула: «Лаванда Браун!» Лаванда ахнула и прижала ладони к пылающим щекам. — Я знала! Знала, что сегодня мой день! Она вскочила с пуфика, едва не опрокинув стакан, и буквально подлетела к Джорджу. Тот, надо отдать ему должное, ничуть не смутился, а только широко улыбнулся и галантно подал ей руку. — Мадам, прошу. — Какой джентльмен, — промурлыкала Лаванда, вкладывая свою ладонь в его. — Обожаю джентльменов. Они скрылись в спальне. Время шло. Минута. Две. Три. — Что они там, белье шьют с нуля? — хмыкнула Гермиона. Фред, сидевший рядом, вдруг расхохотался. — Готов поспорить на десять галлеонов, что Джордж уже забыл, зачем они туда пошли. — О чем ты? — нахмурилась Гермиона. — О том, что мой брат положил глаз на Лаванду ещё в начале года. А она, судя по тому, как она на него смотрит весь вечер, отвечает ему полной взаимностью. Прошло ещё две минуты. Наконец дверь спальни открылась, и оттуда вышли Джордж и Лаванда. Вид у обоих был слегка растрепанный. У Лаванды сбилась прическа, а помада чуть размазалась в уголке губ. Джордж поправлял воротник рубашки, который явно был расстегнут, а потом застегнут второпях. — Фиолетовое белье получено, — доложил Джордж с невозмутимым лицом, похлопав по карману. — Можем продолжать. — Пять минут, Джордж! — возмутился Рон. — Что можно делать пять минут с бельем? — Вдохновляться цветом, братец, — ответил Джордж, подмигнув Лаванде. Та в ответ только загадочно улыбнулась и вернулась на свой пуфик, но теперь она сидела так, чтобы видеть Джорджа, а Джордж то и дело бросал на неё взгляды. В течение следующих раундов их переглядывания становились все откровеннее. Когда Дин в очередной раз пошел с Джинни, Джордж незаметно переместился ближе к Лаванде. Их плечи соприкоснулись. Она тихо рассмеялась над какой-то его шуткой и положила ладонь ему на колено — сначала невесомо, потом увереннее. К тому моменту, когда настала очередь Фреда, Джордж и Лаванда уже сидели в дальнем углу дивана, практически в обнимку, и о чем-то перешептывались, не обращая внимания на остальных. Их пальцы переплелись, а Лаванда то и дело наклонялась к уху Джорджа, заставляя того улыбаться шире обычного. Фред, проходя мимо них к шкатулке, тихо хмыкнул: — С вас десять галлеонов, братец. За публичное проявление чувств. — Заткнись и называй свой цвет, — беззлобно отмахнулся Джордж, не отрывая взгляда от Лаванды. Фред вышел в центр. Гостиная притихла — все знали, что от близнецов Уизли можно ожидать чего угодно. Он положил ладонь на шкатулку и обвел взглядом собравшихся. Его глаза на мгновение задержались на Гермионе — дольше, чем на остальных, — и в этом взгляде промелькнуло что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Фредерик Гидеон Уизли. Алый. В гостиной повисла тишина. Рон подавился пивом и закашлялся. Джинни присвистнула. Даже Джордж оторвался от Лаванды и с интересом уставился на брата. Шкатулка забилась в конвульсиях, заискрилась и взревела голосом, полным злорадного торжества: «ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР!» Гермиона не вздрогнула. Не ахнула. Она медленно, с абсолютным спокойствием закрыла книгу, лежавшую на коленях, и отложила её на подлокотник. Её лицо оставалось непроницаемым — ни румянца, ни паники, ни возмущения. Только легкая, едва уловимая улыбка тронула уголки губ. В гостиной зашептались. Лаванда, уже практически сидевшая на коленях у Джорджа, восторженно пискнула: — Смотрите, она даже не удивилась! Как будто знала! Фред, ожидавший чего угодно — криков, отказа, попытки сбежать, — на мгновение растерялся. Эта реакция была... неожиданной. Интригующей. Он протянул ей руку ладонью вверх. — Ну что, Грейнджер? Не заставляй джентльмена ждать. Гермиона поднялась с кресла плавно, неторопливо, словно у неё впереди была целая вечность. Она поправила мантию, одернула рукава и только после этого вложила свою ладонь в его. Пальцы у неё были прохладные, уверенные, ни капли не дрожали. — После вас, Уизли, — произнесла она ровным, спокойным голосом, в котором слышалась насмешка. Фред прищурился. Что-то здесь было не так. Грейнджер никогда не вела себя так... невозмутимо. Она должна была кипятиться, спорить, цитировать правила Хогвартса. А вместо этого она смотрела на него с выражением лица сфинкса, загадавшего загадку, на которую нет ответа. Они прошли через гостиную под прицелом двенадцати пар любопытных глаз. Джинни проводила их взглядом, полным жгучего любопытства. Лаванда что-то шепнула Джорджу, и тот хмыкнул, качая головой. Рон сидел с открытым ртом, явно не понимая, как реагировать на происходящее. Дверь в спальню девочек-пятикурсниц закрылась за ними с мягким щелчком. В спальне горели всего две свечи, отбрасывая на стены колеблющиеся тени. Ряд кроватей с балдахинами, запах сухих трав и духов, разбросанные вещи — типичная девичья обитель. Гермиона отпустила руку Фреда и направилась к своей кровати, возле которой стоял её сундук. Фред прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Он наблюдал за ней с ленивым любопытством, ожидая, когда она начнет оправдываться, что красного белья у неё нет. — Не торопись, Грейнджер. Можешь сразу сказать, что алого нет, и мы вернемся. Я не кусаюсь. Обычно. Гермиона ничего не ответила. Она опустилась на колени перед сундуком, щелкнула замком и подняла тяжелую крышку. Её пальцы скользнули внутрь, перебирая стопки аккуратно сложенной одежды — книги, свитки пергамента, какие-то флаконы, снова одежда. Фред нахмурился. Она искала. По-настоящему искала. — Подожди, — он отлепился от косяка и сделал шаг вперед. — У тебя что, правда есть красное белье? Грейнджер, ты меня пугаешь. Гермиона даже не обернулась. Её движения были размеренными, почти ленивыми. Она перебирала вещь за вещью с видом человека, который точно знает, что ищет, и просто тянет время. — Знаешь, Фред, — заговорила она, и её голос звучал до странности мягко, почти мурлыкающе, — люди часто думают, что знают меня. Гриффиндорская заучка. Ходячая энциклопедия. Девушка, у которой всё по расписанию и всё разложено по полочкам. Она выудила из сундука какой-то сверток и отложила в сторону. Фред напрягся. — Но людям свойственно ошибаться, — продолжила Гермиона, и в её голосе появилась стальная нотка. — Они видят то, что хотят видеть. А я... я просто не считаю нужным их разубеждать. Её пальцы сомкнулись на чем-то в глубине сундука. Она замерла на мгновение, а потом резким движением выдернула это что-то наружу. Алые стринги. Тонкое кружево, едва ли способное что-то прикрыть, сверкнуло в свете свечей, как капля свежей крови. Они были вызывающими, дерзкими, абсолютно не вязавшимися с образом «правильной» Гермионы Грейнджер. Фред открыл рот, чтобы что-то сказать — шутку, комплимент, что угодно, — но не успел. Гермиона резко развернулась к нему лицом. В её глазах плясали бесенята, а на губах играла та самая улыбка сфинкса. Одним точным, хлестким движением она швырнула стринги прямо ему в лицо. Кружево мягко шлепнуло его по щеке и упало в подставленные ладони. — Держи, Уизли. Твой трофей, — произнесла она все тем же невозмутимым тоном. — Положи в карман, и пойдем. Не хочу, чтобы остальные думали, будто мы тут делаем что-то неприличное. Фред смотрел на алый клочок ткани в своих руках, потом перевел взгляд на Гермиону. Она стояла перед ним — спина прямая, подбородок вздернут, глаза горят вызовом. И в этот момент он понял, что все его представления о Гермионе Грейнджер только что разлетелись вдребезги. — Ты... — начал он, но голос сорвался. — Я, — подтвердила она. — Карман, Фред. У нас игра. Он медленно, не сводя с неё глаз, сложил стринги и убрал в карман мантии. Ткань, казалось, жгла ему бедро даже через подкладку. — Знаешь, Грейнджер, — произнес он, и его голос прозвучал ниже обычного, хрипловато, — я всегда подозревал, что ты не так проста, как кажешься. Но чтобы настолько... — Мир полон сюрпризов, Уизли, — она поправила волосы небрежным жестом и направилась к двери. — Идем. И постарайся не выглядеть так, будто тебя стукнули по голове оглушающим заклинанием. Она распахнула дверь и вышла в гостиную с таким видом, словно только что сдала экзамен на «Превосходно». Фред последовал за ней, все ещё пытаясь переварить произошедшее. В гостиной воцарилась тишина. Все взгляды устремились на них. — Ну? — не выдержала Джинни. — Что там было? Гермиона спокойно вернулась в свое кресло, взяла книгу и открыла её на той же странице. — Фред получил свой трофей. Продолжайте игру. Фред молча сел на свое место, чувствуя в кармане обжигающее присутствие алого кружева. Он поймал взгляд Джорджа — брат смотрел на него с выражением крайнего любопытства и легкой зависти. — Что там было? — одними губами спросил Джордж. Фред только покачал головой и сделал большой глоток огневиски. Ответить он не мог. Да и не хотел. Эта тайна теперь принадлежала только им двоим. А Гермиона, не отрываясь от книги, едва заметно улыбнулась. Игра закончилась быстро — всего несколько раундов, но каждый стоил десятка шуток, красных щёк и многозначительных взглядов. — Дамы и господа! — Джордж с трудом оторвался от Лаванды (они уже сидели в обнимку, и её пальцы лениво перебирали его волосы) и хлопнул в ладоши. — Настал момент истины! Парни, выворачивайте карманы! На журнальный столик перед камином посыпались трофеи. Невилл первым выложил зелёное кружево — Джиннины трусики. Он держал их так, будто они могли взорваться в любую секунду. — Один, — кивнул Джордж. Симус бросил на стол чёрный лифчик Падмы Патил. — Тоже один. Рон? Рон, краснея так, что уши сливались с волосами, выудил из кармана синие трусики Кэти Белл. — Один у Ронни. Дин? Дин Томас с довольным видом выложил жёлтый лифчик Джинни. — Один. — А теперь я! — Джордж театрально вытащил из кармана фиолетовый лифчик Лаванды с крошечными бантиками, а из второго кармана — её же трусики того же цвета. — Два! Кто больше? Лаванда восторженно захлопала в ладоши и поцеловала его в щёку. — Мой герой! — Фред, ты последний, — Джордж повернулся к брату. — Давай, не томи. У тебя было столько же ходок, сколько у меня. Показывай. Фред лениво поднялся с кресла. В гостиной повисла тишина. Он запустил руку в левый карман и выудил розовый лифчик Анджелины Джонсон. — Раз, — хмыкнул Джордж. Фред сунул руку в правый карман — на стол упал голубой лифчик Кэти Белл. — Два, — Джордж прищурился. — Сравнялись, братец. Фред выдержал паузу. Его взгляд медленно переместился на Гермиону. Она сидела в кресле с книгой на коленях, но страница не переворачивалась уже минут десять. Их глаза встретились. Он запустил пальцы во внутренний карман мантии — тот самый, куда час назад спрятал её подарок, — и медленно, давая всем рассмотреть, вытащил алые стринги. Тонкое кружево замерцало в свете камина, как капля свежей крови. В гостиной повисла мёртвая тишина. — Три, — выдохнул Джордж, и в его голосе звучало искреннее уважение. — Три, дамы и господа! Два лифчика и одни стринги! И стринги — Грейнджер! Лаванда ахнула и прижала ладони к щекам. Джинни присвистнула. Рон открыл рот, закрыл, снова открыл и издал какой-то неопределённый звук. — Победитель! — объявил Джордж, хватая руку Фреда и поднимая её вверх, как рефери на ринге. — Фредерик Гидеон Уизли становится Королём вечера! И получает право загадать любое желание любой девушке! Фред высвободил руку и повернулся к Гермионе. Та отложила книгу — наконец-то — и посмотрела на него в упор. В её глазах плясали бесенята, а на губах играла та самая загадочная улыбка сфинкса. — Ну, Грейнджер, — произнёс он, и его голос прозвучал ниже обычного, — кажется, ты мне кое-что должна. — Разве? — она вскинула бровь. — По-моему, я уже отдала тебе всё, что требовалось по правилам. — По правилам игры — да. Но есть ещё правила победителя. — Он шагнул к ней и протянул руку. — Моё желание: поговорить с тобой. Наедине. Без свидетелей. В гостиной зашептались. Лаванда что-то восторженно зашептала Джорджу на ухо. Джинни показала Гермионе два больших пальца вверх. Гермиона медлила ровно три секунды — ровно столько, чтобы все затаили дыхание. Потом вложила свою ладонь в его. — Хорошо, Уизли. Поговорим. Но место выбираю я. — Куда же? — он прищурился. — Туалет Плаксы Миртл, — произнесла она спокойно, и по гостиной прокатилась волна изумлённых вздохов. — И да, захвати мои трусики, они мне еще нужны. Грейнджер удалилась к портрету. Фред усмехнулся и подсадил пальцами ке кружево и намотал на кисть руки. — Идём, Грейнджер. Поговорим.

***

Они шли по пустым коридорам Хогвартса. Гермиона — впереди, с прямой спиной и вздёрнутым подбородком. Фред — чуть позади, не сводя глаз с её покачивающихся бёдер. Под манжетом его рубашки, туго обмотанные вокруг запястья, были алые стринги. Он снял их с себя только раз — чтобы переложить из кармана на руку, пока шёл. Кружево грело кожу, напоминая о ней. — Знаешь, Грейнджер, — нарушил он молчание, — когда ты сказала про туалет Миртл, я чуть не кончил прямо в гостиной. Она даже не обернулась. — Я знаю. Он хмыкнул. — И что ещё ты видела? — Что ты всё время трогал своё запястье. Там ведь мои стринги, да? Фред ухмыльнулся шире. Чёртова Грейнджер. Всегда всё замечает. — Они мои. Ты их отдала. — Я знаю, — в её голосе послышалась улыбка. Фред споткнулся на ровном месте. Остановился. Уставился на её спину, выдохнул сквозь зубы. В паху сладко заныло. — Ты опасная женщина, Грейнджер. — Я знаю, — повторила она и пошла дальше. Дверь в туалет скрипнула. Внутри было сыро и сумрачно. Вода капала из сломанного крана, свечи вдоль стен горели тускло. Из кабинки выплыла Миртл. — О, у меня гости! Фред Уизли и Гермиона Грейнджер. Какая неожиданная... — Миртл, — перебила Гермиона, — покарауль дверь. Если кто-то пойдёт — напугай. Нам нужно поговорить. Миртл перевела взгляд с Гермионы на Фреда, заметила, как он смотрит на девушку, и её призрачное лицо расплылось в понимающей ухмылке. — «Поговорить», — хихикнула она. — Ну-ну. Ладно. Но ты мне потом расскажешь! — Иди уже, — бросил Фред. Миртл фыркнула и выплыла сквозь дверь. Тишина. Только вода капает. Фред повернулся к Гермионе. Она стояла у раковины и смотрела на него в упор — с вызовом, с ожиданием, с голодом, который больше не маскировался под безразличие. Он сорвался с места. Два шага — и она в его руках. Его рот впился в её губы жадно, грубо, без предисловий. Она ответила тем же — её пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе, её язык скользнул в его рот. Его руки задрали её юбку до талии. Под ней не было ничего — только гладкая, горячая кожа. Он застонал ей в губы, когда его пальцы коснулись её — влажной, готовой. — Ты правда весь вечер так сидела, — прорычал он. — Без трусов. При всех. Знала, что я приду за тобой. — Знала, — выдохнула она, кусая его губу. — А теперь заткнись и трахни меня. Он развернул её спиной к себе и толкнул к раковине. Её ладони упёрлись в холодный кафель. Она услышала, как он расстёгивает ремень, как молния расходится, и уже в следующую секунду он вошёл в неё — одним резким, глубоким толчком. Она вскрикнула. Эхо разнеслось по кафельным стенам. Он трахал её жёстко. Быстро. Глубоко. Его пальцы впивались в её бёдра, оставляя синяки. Запястье с намотанными алыми стрингами мелькало перед её глазами, когда он прижимал её к раковине. Она видела это кружево — своё кружево — на его руке, и это зрелище заводило её ещё сильнее. — Смотри на себя, — прорычал он, хватая её за волосы и заставляя поднять голову к зеркалу. Она увидела их отражение. Растрёпанная, с задранной юбкой, с блузкой, сползшей с плеча. И его — позади, с хищным оскалом, с её алыми стрингами на запястье. — Видишь? — он толкнулся глубже. — Это моё. Ты моя. Эти стринги — мои. И ты без них, потому что я их забрал. — Да, — простонала она, выгибаясь навстречу. — Да, да, да... Она кончила с криком, который он даже не пытался заглушить. Её тело содрогнулось, сжимаясь вокруг него, и он последовал за ней — с рычанием, изливаясь глубоко, прижимая её к себе так, что алые кружева на его запястье врезались в её живот. Тишина. Только дыхание. И капанье воды. Он вышел из неё медленно и развернул к себе лицом. Она смотрела на него — растрёпанная, раскрасневшаяся, с припухшими губами и абсолютно счастливыми глазами. Он поднёс запястье с алыми стрингами к её лицу. — Это останется у меня. Она усмехнулась и поцеловала кружево на его руке. — Я знаю. Я на это и рассчитывала. Из-за двери донёсся голос Миртл: — Я всё слышала! Грейнджер, ты мне должна рассказ! Фред закатил глаза и крикнул в ответ: — Завтра, Миртл! Всё завтра! КОНЕЦ😜😜