Darari

По возвращении в общежитие Рина попыталась поделать курсовую, но глаза уже слипались и хотелось спать, поэтому она решила отложить её на завтра. Но как только она погасила свет, сон тут же пропал. В голове крутились сцены сегодняшнего дня: точный, непоколебимый силуэт Криса у окна, его слова о мечтах, которые так отличались от её неуверенности, и тот щемящий момент с конвертом. Рина прижала к груди игрушку и вдруг осознала: ей страшно не потому, что любовь пугает, а потому что её значимость для кого‑то была редкой привилегией. Потерять Криса было бы больно, но сказать «да» значило открыть себя, показать уязвимость — и это было не менее страшно. Она перекинула подушку на другую сторону кровати, перевернула одеяло и тогда немного успокоилась. Завтра она постарается быть честной, а сейчас нужно было отдохнуть.

***

Однако почти весь день Рина старалась избегать Криса. Перерывы между парами были большими, и она предпочитала уединяться в библиотеке; к тому же нужно было доделать курсовую по типографике. Рина заняла столик в дальней части библиотеки и достала планшет. Половина работы — практическая часть — была закончена ещё несколько дней назад, а до теоретических исследований никак не доходили руки. Она сделала глубокий вдох и принялась за дело. Перечень планируемых результатов обучения, соотнесенных с планируемыми результатами освоения образовательной программы. Итак, мне понадобится три строки и четыре... нет, тоже три столбца. Последний поделим ещё на три. Первое — компетенция, второе — индикатор достижения компетенции. Планируемые результаты обучения по дисциплине: знать, уметь, иметь практический опыт... Дальше — структура теоретической части: краткая история шрифта, принципы визуальной иерархии, принципы читаемости. Она перелистывала статьи в pdf, выделяла цитаты и делала пометки: «ссылка + год». Пару раз Рина ненадолго отвлекалась: смотрела в окно или разглядывала стоящие на полках книги, представляя идеальную жизнь. Затем снова возвращалась к планшету, от которого уже начали болеть глаза. Через полтора часа прозвенел будильник, Рина собрала вещи и направилась в аудиторию. Проходя по коридору, она заметила Криса, рядом с которым стоял какой-то парень с наушниками на шее и, активно жестикулируя, что-то рассказывал ему. Рина вспомнила о своём обещании. Она так увлеклась курсовой, что напрочь забыла про Криса, а вердикт нужно было вынести сегодня. Заняв место в аудитории, девушка углубилась в свои мысли в ожидании преподавателя. Прошло от силы три минуты, как её размышления прервала староста группы. — Рина, профессор интересуется, когда ты собираешься сдавать курсовую. — В смысле, когда? — Рина испуганно подняла на неё глаза. — Срок же до понедельника. — Ну вообще-то, её нужно было сдать ещё вчера. — То есть 29-е было вчера? —безнадёжно спросила она, хотя уже понимала ответ. — Да. Понедельник — уже второе апреля. У тебя единственной из группы незачёт. Подходи после этой пары и сама разбирайся. Мир рухнул в одночасье. Всё, ради чего Рина пахала половину семестра, рассыпалось в прах и развеялось на ветру. Рина сидела на лекции, абсолютно не слушая преподавателя. Её голова была забита только одним — ей грозила пересдача. Если бы она сейчас училась в школе, ей бы по-крупному влетело от мамы, а отец, как всегда, просто бы остался в стороне. В ушах шумело, в груди было пусто. Когда пара наконец кончилась и студенты начали выходить, она с трудом собрала вещи и медленно поплелась к кафедре. Профессор поднял на неё строгий взгляд, и в нём не было удивления — только ожидание отчёта. — Прошу прощения, — сказала Рина едва слышно, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Я знаю, что опоздала со сдачей. Мне очень жаль. Это моя ошибка. — Почему? — сухо спросил он. — Я отвлеклась, — призналась она честно, — Были личные причины. Я готова переделать и доработать работу в полном объёме. Пожалуйста, дайте шанс. На лице профессора промелькнуло что‑то похожее на раздражение, потом он вздохнул и стал спокойней. — Правила есть правила, — сказал он. — Но я не твой враг. Могу принять работу с опозданием. Устная защита обязательна. Успеешь — придёшь завтра в два. Нет — пересдача в мае. Не идеально, но шанс был. Она кивнула, едва не плача от усталости и благодарности. — Спасибо, — выдавила она. — Я всё сделаю. Когда Рина вышла из аудитории, коридор был переполнен. Она посмотрела на время — до конца пары Криса оставалось десять минут. Библиотека, как всегда, стала её спасением. Только теперь она спряталась там ото всех и от Криса, чтобы он не видел её слёз.

***

Футболка сильно промокла, лицо покраснело, а глаза чуть опухли. Рина потянулась за бутылкой, когда услышала где-то рядом осторожные шаги. Она схватила рюкзак и юркнула в сторону между книжными стеллажами. Налетела на Криса. — Постой, не прячься, — мягко проговорил он, заметив её настороженность. — Как ты меня нашёл? — Я видел, как ты выбежала из аудитории. Как только у меня закончилось — сразу пошёл в библиотеку. Я подумал, что ты часто здесь бываешь и что я смогу тебя найти. Он достал из рюкзака лёгкую кофту и накинул на плечи Рины, чтобы закрыть мокрое пятно. Она отвернулась от него и скрестила руки на груди. — Тебе лучше уйти. Я не хочу... Чтобы ты видел меня такой. — А я не хочу, чтобы ты пряталась. Мне не нравится думать, что с тобой что-то не так, а я ничего не делаю. Крис решительно, но осторожно взял Рину за руку и повёл к гардеробу. Девушка старалась закрыть лицо, чтобы никто не видел её в таком состоянии, но то, с какой твёрдостью и уверенностью вёл её Крис сквозь толпу, придало ей чуточку сил.

***

— Сейчас зайдём в магазин, — заявил Крис, когда они вышли на улицу. Рина уже ничему не сопротивлялась: ни тому, что он ушёл с пар из-за неё, ни тому, что вёл в неизвестном направлении. Сил не осталось ни на что. В магазине Крис взял влажные салфетки, какой-то ягодный сок и пару леденцов на палочке. Они отправились к окраине города. — Высоты не боишься? — поинтересовался Крис, когда они подошли к какому-то старому дому. Рина отрицательно покачала головой. Они беспрепятственно проникли в подъезд, потому что домофон был сломан, и поднялись на верхний этаж. Там Крис помог протиснуться между проржавевшими прутьями клетки, которые перекрывали проход на последний, нежилой этаж, и вышли на крышу. Когда они сели на краю, Крис достал салфетки, вытер глаза и дорожки от слёз на щеках, а после протянул леденец. — Это всё так глупо и по-детски, — парировала Рина, но от сладости не отказалась. — Ну и пусть. Я часто сбегаю сюда, когда всё надоедает. Рина вопросительно взглянула на него. В четырёх километрах от его дома, и он ещё находит время, чтобы здесь бывать? — Когда всё задолбает, и на край света сбежишь, — усмехнулся он. Они вновь замолчали, но теперь Рина почувствовала, что молчание с Крисом исцеляло. Оказывается, не всегда нужно что-то говорить, чтобы поддержать. Иногда достаточно просто быть рядом. Такая простая истина, но поняла она её только сейчас. Крис доел свой леденец, сделал глоток сока и наконец спросил: — Что тебя так расстроило? — Понимаешь... я, — Рине вдруг показалось, что всё, из-за чего она расплакалась — большая глупость. Ей хотелось соврать, но подходящей идеи для оправдания своей проблемы не нашлось. — В общем, у меня незачёт по курсовой. Да, такая дурацкая причина. — Может, я могу чем-то помочь? — Я справлюсь сама, — отчеканила Рина. — Просто перепутала сроки сдачи, и всё. Я думала до понедельника, а оказалось, надо было ещё вчера принести. — В таком случае, что ты делала в библиотеке? И что сейчас делаешь здесь? — спросил Крис, повернув к ней голову и заглянув в глаза. — Большие девочки не плачут. У Рины всё внутри перевернулось. Сколько раз она слышала это от своего отца. Но ни разу не получала поддержки, чтобы не пришлось плакать. Она вскочила, чтобы уйти, но Крис остановил её. — Смотри, — Крис достал из портфеля листок и ручку. Нарисовал развилку и маленького ёжика, стоящего перед ней. — Куда ему пойти? Рина с удивлением и некой брезгливостью посмотрела на Криса и ткнула пальцем на первую дорожку. — А если это неправильный маршрут, вдруг там обрыв? — Тогда сюда, — она указала на вторую тропинку. — Там болото. — Ну, значит, вот сюда, — с раздражением сказала девушка и вдруг остановилась. — Подожди, но ведь он не знает, что впереди, знаем только мы. — Что тогда ему делать? — поинтересовался Крис. Рина задумалась. Она водила пальцем по бумаге, что-то говорила одними губами и потом предложила: — Тогда выбрать любую. Если она окажется неправильной, он просто сможет вернуться назад и попробовать ещё раз. Крис одобрительно кивнул, отложил листок и, взяв Рину за руку, сказал: — Ну а чем ты хуже ёжика? Думаешь, ты не можешь ошибаться? В памяти снова всплыло отцовское «Большие девочки не плачут» — строгий тон, запрет на слабость, на ошибки. Она всегда принимала это как аксиому: плакать — значит быть неумелой, просить помощи — значит слабеть. Но сейчас, смотря на Криса и на его простой рисунок с ёжиком, она вдруг поняла, что та аксиома — не закон жизни, а лишь чужая инструкция, навязанная страхом. Рина усмехнулась — коротко и чуть горько. Слезы вдруг перестали казаться позором. Крис поднялся и крепко её обнял. Рина почувствовала, как замедляется дыхание, как шум в голове стихает. Она подняла взгляд на Криса и медленно, но уверенно сказала: — Насчёт твоего предложения... Я согласна.