Перекрестье

Дождь шёл третьи сутки. Не ливень, а мелкая, настойчивая морось, которая затягивала город пеленой и делала свет фонарей размытым. Видимость была и правда ужасной. Административное здание DSO, Вашингтон. Силуэты правительственных корпусов едва угадывались. Кабинет находился на одном из верхних этажей как раз одного из таких зданий. Потомак исчез вовсе, словно его и не было. Невысокая девушка стояла у окна, сложив руки на груди, и смотрела в эту серость без всякого интереса — просто потому, что больше смотреть было не на что. Переговорная была стандартной, как все переговорные в этом здании: длинный стол из светлого пластика «под дерево», шесть одинаковых чёрных потрёпанных кресел, экран на стене (сейчас погашенный) и кофейный автомат в углу, который гудел с утра, но кофе варить отказывался. На столе лежала тонкая папка с грифом «СЕКРЕТНО» — её оставил куратор полчаса назад и ушёл, бросив: «Жди напарника, ознакомишься вместе». Вилиссия папку не открыла. Она не любила читать с чужого плеча, не любила, когда ей указывали, что делать, а ещё не любила ждать. В особенности — ждать того, кого ей назначили в напарники без её согласия. Она перевела взгляд на своё отражение в стекле. Тёмные медные волосы, собранные в тугой пучок на затылке; маленькие непослушные волосинки всё же выбивались, но не портили педантичный вид — она следила за этим с той же методичностью, с какой чистила винтовку. Черты лица острые, рот сжат в тонкую линию. Глаза, казалось, зелёные, почти бесцветные в этом освещении. Комбинезон — чёрный, тактический, удобный, не сковывающий движений, но и не болтающийся — сидел точно по фигуре, подогнанный под неё по всем параметрам. Никаких украшений, никаких лишних деталей. От них и правда не было смысла в её работе. В отражении она видела ровно то, что видели все остальные: замкнутую, резкую, которая не подпускает к себе никого и ничего не объясняет. Она сама создала этот образ, конечно, и старалась придерживаться его. Её это устраивало. Объяснения — роскошь, которую она не могла себе позволить, и слабость, которую она в себе выжгла давно, ещё до того, как её имя стало известно в узких кругах. Известно — но не публично. Вилиссия не существовала в открытых базах данных DSO. Её досье было тоньше, чем у большинства оперативников, и почти всё в нём было засекречено. Она специализировалась на устранении целей, но с важной помаркой: она работала на расстоянии. Снайперские винтовки она знала так, как другие знают собственное дыхание. Нож, пистолет, автомат — база, поддерживаемая в рабочем состоянии, но не более. Её местом было не поле боя, а точка выше и подальше, откуда поле боя выглядело как шахматная доска, на которой она передвигает фигуры одним нажатием спускового крючка. За дверью послышались шаги. Не торопливые, но и не медленные. Уверенные. Человек шёл так, как ходят те, кто привык входить в помещения, где его не ждут с распростёртыми объятиями. Вилиссия не обернулась. Дверь открылась. — Мэм. Голос был ровный, с едва уловимой хрипотцой. Негромкий. Она обернулась. В дверях стоял Леон Скотт Кеннеди. Она знала его по досье. Знала по слухам, которые ходили среди оперативников. Знала по рапортам о Раккун-Сити, об инциденте в Испании, о спасении дочери президента. На фотографиях он выглядел моложе, почти мальчишкой. Вживую было видно то, что фотографии не передавали: усталость, въевшуюся в лицо, и спокойствие, которое даётся только тем, кто перестал бояться. В их работе типичное ранение или надоедающая простуда — это просто неудобный побочный эффект. Тут надо брать более глобально, например, такую вещь, как смерть, потому что он точно видел её слишком близко и слишком часто. Он был выше неё на голову, может, чуть больше. Светлые волосы, зачёсанные назад, но не прилизанные — пара прядей упала на лоб. Черты лица правильные, но не мягкие. Глаза синие, внимательные, с тем особым прищуром, который появляется у людей, привыкших оценивать помещение на предмет угроз за первые две секунды. Одет в тёмную куртку, под ней — простая футболка, джинсы, ботинки. Никакой формы, никаких знаков отличия. Он был похож на человека, который может раствориться в толпе, если потребуется, и при этом выделяться из неё, если захочет, а может, даже если потребуется. Он закрыл за собой дверь. Не запер, просто прикрыл. Прошёл к столу, бросил взгляд на папку, потом — на неё. — Вилиссия, верно? — спросил он, не столько спрашивая, сколько уточняя. — Верно, — ответила она. Голос у неё был сухой, как бумага, на которой печатают приказы о ликвидации. — А ты… Кеннеди. Я читала твоё досье. — Взаимно, — он сел на край стола, а не на кресло. Жест был небрежный, но она заметила, что угол обзора у него при этом остаётся максимальным: видит и дверь, и окно, и её. Профессиональная привычка. — Хотя про тебя там было маловато. «Специалист по дальним дистанциям. Высокая эффективность. Подробности засекречены». Я так понимаю, ты не любишь, когда о тебе много знают. — Это не имеет значения, — прищурившись, сказала она. — Мне не нужно, чтобы меня знали. Мне нужно, чтобы цель была устранена. — Лаконично, — он хмыкнул. Уголок рта дёрнулся вверх, но улыбкой это назвать было нельзя. Так, тень усмешки. — Я слышал, ты лучшая в своём деле. — Я не лучшая. Я просто не привыкла промахиваться. — Тоже неплохо. Повисла пауза. Вилиссия не стала её заполнять. Она смотрела на него прямо, не отводя взгляда, и ждала. Пусть он скажет что-нибудь ещё или пусть перейдут к делу. Она не собиралась тратить время на светские беседы. Леон, казалось, понял это без слов. Он потянулся к папке, открыл её, пробежался глазами по первой странице. Потом поднял взгляд на неё. — Ты уже смотрела? — Нет. Ждала тебя. Куратор сказал — вместе, — будто оправдываясь, небрежно проронила она. — Серьёзно? — теперь в его голосе прозвучало что-то похожее на настоящее удивление. — Обычно напарники не ждут друг друга, чтобы открыть папку. Особенно если один из них — это ты. — Я выполняю приказы, — сказала она ровно. — Даже те, которые мне не нравятся. — А этот тебе не нравится? — Мне не нравится, когда мне назначают напарника, не спросив меня. Я работаю одна. — Я тоже, — он отложил папку и посмотрел на неё внимательно, без насмешки. — Но, видимо, кто-то наверху решил, что это задание требует двоих. Причём двоих с очень разными специализациями. Ты — снайпер. Я — тот, кто заходит внутрь. Классическая схема: один прикрывает, другой работает на точке. Если всё пойдёт по плану, мы даже не увидим друг друга до конца операции. — Если всё пойдёт по плану, — повторила она. — Планы частенько срываются после первого контакта с реальностью. Ты это знаешь не хуже меня. — Знаю, — согласился он. — Поэтому и стою здесь, а не сижу в баре. Она промолчала. Леон вздохнул, провёл рукой по волосам, убирая упавшую прядь, и снова взял папку. — Ладно. Давай посмотрим, что там. Он начал читать вслух, но негромко, почти вполголоса. Вилиссия слушала, не перебивая. Цель находилась в Восточной Европе, в небольшом городе, название которого ей ничего не говорило. Частная биотехнологическая лаборатория, зарегистрированная на подставную компанию, за которой, по данным разведки, стояла группа бывших учёных Umbrella. Лаборатория занималась разработкой нового штамма вируса — модификации того, что использовался в Испании, но с улучшенной скоростью распространения и латентным периодом, позволяющим инфицированному пересекать границы до проявления симптомов. Разведка считала, что лаборатория готовит теракт на территории США. Целью мог быть крупный транспортный узел — аэропорт, вокзал, порт. Данных о точном месте и времени не было. Было только окно: пять дней, максимум семь, после чего вирус будет готов к транспортировке. Задача: проникнуть в лабораторию, изъять образцы вируса, уничтожить исследовательские данные и ликвидировать ключевой персонал. Особо отмечено: глава группы — доктор Мирча Войнеску, румынский вирусолог, ранее работавший на филиал Umbrella в Восточной Европе. Подлежит устранению в любом случае. Остальные — по обстановке. — «По обстановке», — повторил Леон, отрываясь от текста. — Значит, если кто-то поднимет руки и сдастся, мы должны его вывести? — В приказе сказано «по обстановке», — сказала Вилиссия. — Думаю, это значит, что решение принимается на месте. Если он представляет угрозу или может представлять угрозу в будущем — устранение. Если нет — захват. Я не убиваю без необходимости. — А я не убиваю тех, кто сдаётся, — он посмотрел на неё. — Просто чтобы ты знала. — Я знаю. Я читала твои рапорты. В Испании ты пощадил нескольких членов культа, которые сложили оружие. — Они были запуганы. Не все там были фанатиками. — Это не моё дело, — она пожала плечами. — Моё дело — прикрывать тебя с дистанции. Что ты будешь делать внутри — твоя зона ответственности. Если ты решишь кого-то пощадить, я не стану стрелять ему в спину. Но если он достанет оружие после того, как ты его отпустишь, я выстрелю. Леон помолчал. Потом кивнул. — Договорились. Он перевернул страницу. — Дальше. Лаборатория расположена в промышленной зоне на окраине города. Охрана — частная военная компания, около двадцати человек, вооружены автоматическим оружием. Плюс научный персонал — примерно десять человек. Здание двухэтажное, плюс подвальный уровень, где, предположительно, находится основная лаборатория. Въезд на территорию один, через КПП. Запасных выхода два, оба ведут в переулки. Крыша плоская, есть выход на неё с верхнего этажа. — Точка для меня? — спросила Вилиссия. — Крыша соседнего здания. Бывший склад, сейчас заброшен. Высота — четыре этажа, обзор на главный вход, КПП, внутренний двор и часть окон лаборатории. Дистанция — около двухсот метров. Ветер обычно северо-западный, в это время года — порывистый. Учти. — Я всегда учитываю ветер. — Я не сомневаюсь. Просто напоминаю. Она чуть сузила глаза. — Ты снайпер? — Нет. Но я работал с некоторыми из твоей специализации. Попадались такие, которые любят, когда им напоминают про детали. — Они любят, когда им не мешают работать. — Принято. Он закрыл папку. — Вылет завтра в шесть утра. Частный борт, без опознавательных знаков. Приземляемся в соседней стране, дальше — наземным транспортом до границы, потом пешком. На месте будем через сутки после вылета. Времени на подготовку — сегодня до полуночи. Оружие получим на точке, стандартный набор DSO, плюс то, что закажем дополнительно. Тебе что-то нужно сверх стандарта? — M24A3, — сказала она без паузы. — С глушителем. И патроны с дозвуковой скоростью. Если придётся работать ночью, я не хочу, чтобы меня слышали. — Запишу, — он достал телефон, сделал пометку. — Что-то ещё? — Нет. — Тогда, — он убрал телефон и встал со стола, — предлагаю разойтись до завтра. Собери вещи, выспись. В самолёте обсудим детали. — Я не сплю перед заданиями, — сказала она. — Я тоже, — он усмехнулся, на этот раз почти по-настоящему. — Но попытаться стоит. Он направился к двери. Уже взявшись за ручку, обернулся: — Вилиссия. — Что? — Я не просил напарника. Но раз уж так вышло… постараемся не мешать друг другу. Она посмотрела на него. В синих глазах не было ни вызова, ни попытки сблизиться. Только констатация факта. Он понимал её. Она понимала его. Этого было достаточно. — Постараемся, — сказала она. Он кивнул и вышел. Дверь закрылась с мягким щелчком. Вилиссия снова повернулась к окну. Дождь не прекратился. Город всё так же тонул в своей серой мороси, и фонари всё так же размывались. Она стояла и смотрела, поддавшись размышлениям. Впереди была ещё одна задача, с которой предстояло справиться. Всё остальное не имело значения или просто было тем, что можно пережить. Она хотела представлять себе это таким. Если быстро справимся, не будет лишних поводов раздражаться. Она отвернулась от окна, окинула взглядом папку и всё же решила взять её с собой — надо было перечитать, проанализировать. Взяв папку со стола, сунула её под мышку, подошла к двери, открыла и вышла в коридор. Коридор был пуст. Белый свет люминесцентных ламп, серый ковролин, одинаковые двери с номерами. Она не оглядывалась. Она никогда не оглядывалась в этих коридорах. Здесь не было ничего, что стоило бы запомнить. На выходе из крыла её ждал Харрис — куратор. Сухой мужчина лет пятидесяти, в мятом пиджаке, с вечной чашкой кофе в руке. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на неё с тем выражением, которое она ненавидела больше всего: со смесью профессионального уважения и личного неодобрения. — Познакомилась? — спросил он. — Да. — И? — И ничего. Он профессионал. Я профессионал. Задание будет выполнено.