До того, как стало после

Но, сидя здесь в молчании,

Я всё, кажется, усугубляю.

«Fighting Myself»

Linkin Park

— …так до сих пор не сказал ни слова? Голос тети Гермионы звучал устало и взволнованно. — Кажется, нет, — вздохнул дядя Рон. — Ни я, ни дети не слышали. Альбус осторожно перенес вес на другую ногу, чтобы вытянуть шею и подслушать больше. — Уже несколько дней прошло, Рон. Если это так и продолжится… — Пока не будем суетить, — перебил он. — Альбус ест, спит, откликается, понимает, что происходит, не отсутствует. Просто, видимо, такая реакция на шок. Джинни сказала, что в детстве у него такое случалось, когда происходило что-то страшное или опасное. Альбус прикусил губу и накинул капюшон толстовки на голову. Еще не хватало, чтобы мама и за него переживала! У нее там точно хватает забот… Перед глазами вновь начала проигрываться страшная сцена. Джеймс соскальзывает с метлы и падает, падает, падает… Альбус передернулся и проглотил ком в горле. Он уже замучился видеть эту картину. Его словно заперли в оминокле, который запечатлел только один фрагмент матча — как Джеймс разбивается об землю. И ведь несколько дней назад за ужином Альбус еще ляпнул про техническую трибуну с целителями, как будто сглазил… — Джеймс в себя еще не приходил? — голос тети Гермионы вытащил его обратно в реальность. — Нет, они пока решили не выводить его из комы. Там еще много костей нарастить обратно надо. — Ох, бедный… Дядя Рон ничего не сказал, но Альбус легко мог представить, как он делает к тете Гермионе шаг, обхватывает ее руками и упирается подбородком ей в макушку. Альбус осторожно отошел от двери. Он надеялся, что между собой тетя и дядя скажут что-то новое о состоянии Джеймса, но Рон рассказал все то же, что и так было известно. Тетя Гермиона не могла оставить обязанности Министра, и целыми днями ее дома не было, так что семью теперь держал дядя Рон, а он, к счастью, сообщал всю информацию сразу же, как только сам что-то узнавал. Альбус предпочел бы ждать в больнице с родителями, но такой опции не было, в реанимацию толпами не пускали, и дом Грейнджер-Уизли оказался наименьшим из зол. Остальные родственники, вероятно, стали бы беречь Альбуса и Лили, или пытаться отвлечь и развлечь, или вообще сказали бы, что те слишком малы, чтобы о таких ужасах слышать. Да, слышать про ужасы нельзя, зато переживать их — пожалуйста. Альбус осторожно опустился на кровать, чтобы она не скрипнула и не привлекла внимание. Сейчас ночь, и лучше пусть все думают, что он спит. Последние дни были пропитаны тревогой, нужно было хоть когда-то отдыхать. Чары тишины Альбус не накладывал, чтобы самому не пропустить что-то важное. Он потянул веревочки капюшона и продолжал тянуть, пока тот почти не закрыл его лицо. Теперь наружу торчали только нос и рот. Как будто бы это могло спрятать его голову от тревожных мыслей… А если бы на квиддчном поле не было заклинаний, которые замедляют и смягчают падение? А если бы именно в тот день персонал не среагировал так, как требуется? А если бы травмы оказались еще серьезнее? А если бы Джеймс все-таки?.. Альбус попытался вдохнуть, но на грудную клетку словно свалили бетонную плиту. Мысли становились все громче, перекрывали собой все. А если бы он умер? Если не очнется? Если не?.. А если он не очнется? Тело вышло из-под контроля, и Альбус не сразу заметил, что уже несколько раз ударил себя ладонью по голове. С огромным усилием он прекратил это и, натянув рукава до самых кончиков пальцев, зажал руки между коленями. Как там в песне поется? Борясь с собой, всегда проигрываю?.. Нужно как-то продержаться до утра. В компании мысли не такие громкие. «Кокатриса поймал лис и унес под кипарис», — про себя произнес он, чтобы вытеснить из головы весь этот пиздец, — «Кокатриса поймал лис»… «Поймал-поймал-поймал». «Кокатриса поймал»… Альбус помотал головой. Образ лиса, несущего в зубах кокатриса все равно вытеснялся страшной сценой падения. «Дромарогов рог попал в пирог», — Альбус переключился на другой детский стишок, — «Подавился осьминог — вот итог и эпилог». Мерлин, почему волшебные стишки все такие мрачные? Кокатриса лис сожрал, а осьминог подавился пирогом, а про считалочку с фестралом, который души забирает вообще и говорить нечего… В любой другой ситуации этот фестрал идиотский его бы выручил, Альбус часто бормотал про себя считалочку, чтобы выбраться из какого-то тревожного цикла, но сейчас он боялся, что мог накликать этим беду. Вдруг Джеймс не очнется?.. Альбус сцепил зубы и сильнее сжал колени, чтобы не дать рукам волю. Очередная бесконечно длинная ночь…

* * *

Хлопок аппарации. Сердце подскочило, а вместе с ним и Альбус. Он привстал на локтях и вслушался в тишину. Но ничего не происходило, никаких голосов, шумов и суеты. Видимо, это тетя Гермиона на работу ушла… Альбус попытался вдохнуть, но грудную клетку вновь стянуло. Легким как будто бы что-то мешало расправиться. Да и сердцебиение никак не успокаивалось… Он так и вырубился поверх покрывала, не расстелив постель и не переодевшись в пижаму. Хотел быть готовым, если срочно нужно будет вставать и что-то решать. Едва его слух уловил мяуканье Живоглота и уютное ворчание дяди Рона (он назвал кота «жопкой мохнатой»), Альбус подорвался и встал с кровати. Если дома кто-то не спит, надо этим пользоваться. Голос доносился снизу. Среди других остальных звуков Альбус еще распознал щебетание сов и биение венчика для теста о стенки какой-то емкости. Дядя Рон взялся за готовку завтрака. Комната Хьюго была закрыта, а дверь в комнату Розы носил туда-сюда легкий сквозняк. Альбус заглянул через щель, убедиться, что Роза и Лили спят. Лили укуталась в одеяло, как гусеничка, только макушка торчала, а покрывало Розы наоборот сбилось у нее в ногах. Она лежала на боку, прижав руки к груди, как тираннозаврик. Оставив девчонок, Альбус продолжил свой путь, осторожно ступая, чтобы не скрипнула ни одна половица. Когда он проснулся, Кварка в комнате не было, значит хорек либо у Хьюго в комнате, либо на кухне, выпрашивает у дяди Рона еду вместе с остальной живностью. Альбус уже почти добрался, но замер буквально на пороге. Ох, нет… Дядя Рон стоял боком к Альбусу. Лицо он спрятал в ладонях, а его плечи мелко тряслись. Всхлипов не было бы слышно совсем, если бы не звенящая тишина. Живоглот вился у его ног, то ли успокаивая, то ли требуя внимания. Заколдованный венчик сам взбивал тесто. Альбус сглотнул, и попытался уйти так же тихо, как пришел. Но дядя Рон все равно каким-то образом ощутил его присутствие, хотя Альбус добрался до лестницы совершенно беззвучно — это точно, он следил за этим. — Ал? — позвал Рон. — Это ты там? Бежать не было смысла, а спрятаться он бы не успел. Альбус решил показаться. На удивление, дядя Рон не стал быстро и суетливо смахивать с щек слезы. Предстал, как есть. — Что, дружочек, тоже не спится? — спросил он с горькой улыбкой и тут же шмыгнул носом. Альбус кивнул, и дядя Рон отзеркалил этот кивок. Потом он отмотал бумажное полотенце, скомкал оторванный кусок и приложил нижней части лица. — Я тут решил блинчиков напечь, — поделился дядя и кивнул на миску с беснующимся в ней венчиком. — Как-то всех вас немного порадовать. Он всхлипнул, а потом шумно выдохнул. Альбус набросил на себя капюшон и подошел поближе. Ему хотелось тоже что-то сделать, но он не знал, за что схватиться. Дядя Рон уже все рассчитал и замешал, оставалось только стоять у плиты, лить тесто и вовремя переворачивать блинчики. — Если хочешь чем-то заняться, можешь ягоды помыть и перебрать, — подсказал Рон, наконец-то остановив бешеный венчик. — И оторвать всем клубникам жопки! Последнее он произнес с театральным пафосом, как персонаж-мститель в каком-нибудь нишевом мультфильме, которому не хватило рейтингов, чтобы удержаться в эфире. В другой ситуации Альбус бы хихикнул, но сейчас у него лишь дернулся уголок рта. Возня с ягодами помогла немного переключиться. По крайней мере, он чувствовал, что занят хоть чем-то полезным, а не просто дрожит от страха и вскакивает от каждого шороха. Дядя Рон пек блинчики на двух разных сковородках сразу. Пахло просто невероятно, Альбус чувствовал, как желудок попытался скукожиться. — Эй, Ал? — позвал дядя Рон спустя какое-то время. — Поможешь мне уничтожить улики? Альбус вопросительно поднял брови, заметив, что Рон почему-то держал одну руку за спиной. Дядя Рон заговорщицки подмигнул ему и… — Уродливые блины, — объявил он, наконец-то показав, что прятал. — Они всегда остаются между мной и духом Мерлина. Обычно я их быстренько съедаю, чтобы ни одна душа не увидела это позорище. Да не такое уж и позорище… Если бы Альбус мог, он бы сказал это, но язык просто отказывался поворачиваться. Этому не было ни одного логического объяснения, ведь он не лишился рассудка, полностью осознавал происходящее, но при этом все равно не сумел бы ничего произнести. Альбус кивнул. Есть хотелось очень сильно, и пока дядя Рон не испек новую порцию аккуратненьких блинов, Альбусу подошли бы и эти блины меланхолии. Несмотря на свою кривизну, они оказались вкусными. Альбус съел свою порцию вприкуску с клубникой. — А в целом ты себя как чувствуешь? — спросил дядя Рон. — Удалось поспать хоть немного? Альбус нервно дернул плечами. — Я заглядывал к тебе в комнату, но не понял, спишь ты или просто отдыхаешь, — рассказал Рон. — Подумал, что раз ты не среагировал на меня, то лучше и не трогать, даже если ты не спишь. Ну, раз Альбус этого не помнил, значит, на сколько-то часов вырубиться удалось. Он кивнул, чтобы дать понять дяде Рону — все в порядке, так и продолжай. — Гермиона… да и не только она, конечно, но… мы переживаем, что ты перестал разговаривать, — вдруг сказал Рон, а потом развернул тему еще неожиданнее: — Но это совсем не значит, что ты немедленно должен нам это переживание закрывать. Если пока не идет — хрен с ним. Найдем другой способ общения, если нужно будет. Альбус на секунду прикрыл глаза. Вдохнуть полной грудью у него так и не получалось, но все равно от слов дяди Рона на душе немножечко полегчало. По крайней мере, ему не нужно будет беспокоиться еще и из-за этого… — Люди смогут услышать тебя и без слов, Ал. Если до этого он еще держался, то сейчас Альбус почувствовал, как в горле встал ком, а глаза заслонила пелена. Слова дяди Рона… явно куда-то попали. Альбус скрестил руки, но не чтобы встать в закрытую позу, а чтобы показать… — Хочешь обняться? Альбус активно и быстро закивал. Он сам даже додумать не успел, зачем он сам себя погладил по рукам, а дядя Рон уже все угадал. Иногда казалось, что он реально мысли читает. Ну, или просто знает всех племянников, как облупленных… Рон раскинул руки в стороны, и Альбус тут же шагнул к нему, а потом уткнулся носом в его плечо. Он почувствовал, как его погладили по голове, и знал, что если бы не капюшон, дядя Рон еще бы взлохматил ему волосы или почесал бы затылок. — У него очень неплохие шансы, Ал, — тихо сказал дядя Рон. — Вплоть до полного восстановления, но… не буду врать, будет очень сложно. И ему, и нам, и… всем надо набираться сил перед этой дорогой. Понимаешь, о чем, да? Рон немного отстранился, чтобы рассмотреть Альбуса. Руки он оставил там же, где они лежали — одна на голове Альбуса, другая на плече. — Наверное, я должен сказать что-то еще, — сказал Рон. — Но я спал два часа. Не судите строго. Уголки губ дернулись. И Альбус кивнул.