Гонка за первой полосой

      — Мне показалось, что я вас уже где-то видел.       Вилено скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и наклонил голову. Одри продолжала смотреть на мужчину, не моргая. Давид, разговаривая по телефону с Микаэлем, заметил, что Сандерс напоминала восковую фигуру. Лицо стало бледнее, девушка едва могла пошевелиться. Рид уже не слушал, что его друг говорил на том конце трубки. Его взгляд переместился на Адама. Тот изучающе осматривал её, даже сложил пальцы, будто формируя объектив. Журналист не понимал, что происходит, а через бассейн почти ничего не было слышно, даже обрывков разговора. Если бы не эта ручная собачонка Антари, он бы сидел спокойно и подслушивал в своё удовольствие. К сожалению, журналиста лишили такой роскоши.       — Ну точно, я вас видел!       Одри вцепилась пальцами в край стола, готовясь его опрокинуть и эффектно сбежать. Попросить Сокола сделать ей новые документы, уволиться из Таймс и начать новую жизнь где-нибудь в Северной Дакоте.       — И где? — голос Сандерс дрожал, но, кажется, Вилено это нисколько не волновало.       — Вы, если мне не изменяет память, были на плакате пьесы Пэнтэджес-театра. Верно? Начинающая актриса?       Одри шумно выдохнула и тут же рассмеялась. Смех всё ещё звучал напряжённо и натянуто, напоминая крики чайки на пляже. Эти звуки были единственным, что донеслось до Давида. Мужчина медленно повернул голову в сторону Сандерс.       Господь всемогущий, такое услышать посреди ночи. Хорошо, что она пошла в журналистику, а не в театр, — он продолжал наблюдать за столиком. Адам не выглядел так, будто заподозрил что-то неладное. Он смеялся и активно жестикулировал.       — Нет, вы, наверное, ошиблись, но я начинающая модель! — Одри быстро затараторила. Адам, видимо, не имел какого-либо интереса к миру медиа. К тому же он не мог знать каждого журналиста в лицо.       — Очень интересно. И как успехи?       — Так себе, — Сандерс теребила край рубашки. Что говорить-то? Она толком не знала ни про кастинги, ни про модельный бизнес. Времени на то, чтобы придумать правдоподобную легенду, критически не было. Журналистка цеплялась за любую возможность продолжить разговор с ресторатором, даже если это ставило под угрозу раскрытие её настоящей личности. Лучше идти на ковёр к Уокер хоть с чем-то, чем с пустыми руками. Шансы не получить отсечение головы увеличивались хотя бы немного.       — Что ж, новым талантам нужно помогать. На личном опыте знаю, как сложно протаптывать дорогу.       Одри неловко улыбнулась и пожала плечами.       — Натали, я бы и дальше продолжил беседу, но вынужден вас оставить, — наконец произнёс он. — Хотел бы пригласить вас на небольшую вечеринку с близкими друзьями. Познакомлю с человеком, который может помочь вам в начале карьеры.       Мужчина достал визитку, коротко кивнул и протянул её.       — Буду рад вас видеть.       — Спасибо, — Одри улыбнулась, принимая карточку.       Сандерс посидела ещё пару минут, прокручивая в голове услышанное, а затем встала, сделала небольшой круг и направилась к бассейну. Сняв неудобные лодочки, она опустилась на бортик рядом с Ридом и опустила ноги в воду. Давид краем глаза следил, как по поверхности пошли круги. Он ждал, когда девушка заговорит. Одри продолжала молчать.       — Ну и? — не выдержал он. — Узнала что-то?       Она лениво посмотрела на него.       — Да. Получила визитку с его номером и приглашение на вечеринку.       — И это всё?       — Рид, а мы что, работаем в команде?       — Сандерс, никаких «мы» нет, — он усмехнулся, покачав головой.       Давид и сам не понимал, зачем ему это. Работать с Сандерс, тянуться к ней или просто поддерживать это надуманное соперничество. Возможно, ответ был, но Рид, упрямый как горный баран, не собирался его озвучивать. Ему нравилась эта игра, и, кажется, не только из-за статьи.       — Ну и кто так работает? Охмурила его и думаешь, дело в шляпе?       — Раз такой умный, то показал бы, как работать надо.       — Я благотворительностью не занимаюсь, — мужчина поднялся и подался в сторону Одри.       Сандерс тут же вскочила, чтобы поравняться с журналистом. Девушка теряла жалкие остатки самообладания. Сократив дистанцию, она резко толкнула Давида. Рид даже не успел среагировать, чтобы удержать равновесие, и он с шумом рухнул в воду.       — Приятного плавания, — бросила она, развернулась и направилась внутрь отеля, даже не оборачиваясь.       Одри практически добежала до лифта, нажимая кнопку вызова. Только когда двери открылись, она опустила взгляд вниз и замерла. Девушка всё это время была босиком. Сандерс выдохнула и прикрыла глаза.       Отлично. Возвращаться не хотелось. Точнее, не хотелось сталкиваться с Ридом ещё раз. Сандерс сжала губы, заходя в лифт. Пожертвовать лодочками от Шанель ради спокойной психики — вполне разумное решение, учитывая, что эта самая психика за последние полчаса уже успела пошатнуться исключительно благодаря Давиду.       Рид выбрался из бассейна и задержался у воды на несколько минут, давая себе возможность хоть немного обсохнуть. Терпение было на пределе: любимая зажигалка оказалась залита водой, сигарета осталась бесполезно зажатой в пальцах. Его взгляд зацепился за пару туфель. Он машинально поднял их, повертел в руках и усмехнулся. Вот же упрямая. Давид раздражённо выдохнул и направился в сторону здания.       Как назло, у лифта уже стояли постояльцы. Давид встал рядом, небрежно держа туфли в руке. Двери открылись, и он вошёл внутрь вместе с женщиной и мальчиком лет семи. Ребёнок сразу же уставился на него с явным интересом.       — Мама, почему дядя весь мокрый?       Женщина заметно смутилась, бегло осмотрела Давида и задержала взгляд на туфлях в его руках. На её лице появилась странная, понимающая улыбка.       — Видимо, дядя поругался со своей девушкой или женой.       Давид фыркнул, но ничего не ответил.       Скорее с ведьмой и очень злой, — мелькнуло у него в голове.       Мальчик хотел что-то ещё спросить, но, к счастью для Рида, они вышли раньше. Двери лифта закрылись. Давид поднялся на нужный этаж, постоял секунду, глядя на туфли в руках, и направился к её номеру.       Одри, запахнув халат, вздрогнула. Кого могло занести к ней в номер? Список, конечно, был коротким и состоял из одного конкретного имени. Она открыла дверь, и взгляд тут же зацепился за Рида. Влажные кудряшки падали на лоб и немного закрывали глаза — хотелось дотронуться и убрать их. Мокрая ткань футболки очерчивала подтянутое тело мужчины. Одри стала тяжелее дышать и старалась как можно тщательнее скрыть своё состояние. Видимо, Давида это не беспокоило, потому что в его глазах было нескрываемое раздражение.       Он молча протянул лодочки. Одри посмотрела на туфли, потом вновь на журналиста и закрыла дверь. Рид постучал ещё раз и грозно произнёс:       — Открой дверь, я знаю, что ты там.       — Оставь туфли под дверью, — Одри упёрлась спиной в деревянную поверхность и нервно крутила ремешок гостиничного халата.       — Я сказал, открой дверь и забери свои туфли.       — Оставь.       — Забери, — Давид прошипел сквозь сжатые зубы.       — Ты сейчас серьёзно стоишь весь мокрый и упрашиваешь меня забрать туфли?       — Хочу заметить, что по твоей вине я тут стою мокрый. И ты серьёзно заставляешь меня терпеть твоё детское поведение, Сандерс?       — Так не терпи, Рид.       Неожиданно стало тихо. Одри прислонилась ухом к двери в попытке расслышать шаги, шуршание, хоть что-то. Неужели он буквально провалился сквозь землю и его забрали в преисподнюю?       В это время Давид заметил небольшой столик в холле, где стоял графин и стаканы с водой. Какая забота о постояльцах, чтобы они следили за водным балансом. Рид налил немного воды в стакан и спрятал его за спиной, продолжая стоять у двери. Одри осторожно открыла дверь и выглянула, и в этот момент Давид неожиданно выплеснул воду ей в лицо.       — Приятного заплыва, Сандерс! — прежде чем дверь с грохотом захлопнулась перед лицом мужчины, он всунул злосчастные лодочки прямо в руки девушки.       Журналистка стояла и то и дело открывала и закрывала рот, как рыбка, выброшенная на сушу.       — Ты больше не жилец!       — Боюсь-боюсь, — Рид забежал в свой номер прежде, чем Одри успела его атаковать.       Бросив туфли, Сандерс направилась в ванную, чтобы убрать оставшуюся влагу с лица. Смотря на своё отражение в зеркале, журналистка задумалась, какие чувства в ней вызывает Рид. Если раньше она была убеждена, что ей даже одним воздухом с ним дышать противно и хотелось всегда быть лучше и первой во всём, то сейчас мужчина вызывал в ней что-то другое, более сложное и интересное.       Одри хотелось и дальше перепираться с ним, наброситься на него и вновь почувствовать его губы на своих. Девушка всё ещё смотрела на себя в зеркало, уперевшись руками в край раковины. Как только она вспомнила, как Рид прижал её к себе, её накрыла волна жара, такого забытого и неожиданного чувства.       Сандерс шумно сглотнула, когда внизу живота разлилось странное, тёплое напряжение. На секунду ей захотелось прикоснуться к себе, просто чтобы избавиться от этого ощущения и наконец выдохнуть. Одри резко распахнула глаза. Неужели её действительно заводили все эти разборки на пустом месте?       — Детский сад, — сказала она своему отражению и отвернулась от зеркала, возвращаясь в комнату.       Может, Лэйн и была права — ей просто нужен был хороший секс, чтобы разрядиться?

***

      На следующий день Рид пообещал себе честно взяться за работу, точнее, продолжить её. Такое одолжение он сделал сам себе ближе к вечеру, когда решил наведаться в гости к подруге.       Давид завалился в квартиру Фел, которая как раз разбирала еду из доставки. Бумажная работа после закрытия дела отнимала у неё любые силы на готовку и желание принимать гостей, но Рид был исключением. Они и так виделись редко, и обычно он просто занимался своими делами, изредка задавая вопрос, после чего возвращался к работе, не отвлекая её. Фелонию такой расклад более чем устраивал. К тому же, если Давид и начинал разговор, то говорил в основном он, а она лишь коротко комментировала, больше слушая.       Друзья включили старые выпуски любимого шоу на Ютубе «БазФид Неразрешённые Мистические дела», где два ведущих исследовали заброшенные места, в которых якобы жили призраки. Фелония, полная скептицизма, не воспринимала происходящее всерьёз, но что-то выдуманное и далёкое от реальности помогало ей расслабиться, а вот Рид, наоборот, был полностью поглощён происходящим. Он любил фантазировать, что призраки и мистические существа действительно существуют. И не раз говорил, что с радостью приручил бы какое-нибудь существо, которое могло бы выполнять его желания или помогало бы избавляться от конкурентов, заключая сомнительные сделки.       — Ты хоть и хитрый, но слишком честный, — проворчала Фелония, открывая банку пива. — Ты бы не смог заключать такие сделки. Это больше по части твоего отца.       — Это точно. Если бы ему предложили, он бы с радостью заключил сделку с дьяволом и меня оставил в залог, — Давид усмехнулся, но в этой улыбке мелькнула тень.       Фелония на секунду задержала на нём взгляд, затем поднялась и ушла в коридор. Вернувшись, она принесла сумку и, не особо скрываясь, достала зип-пакет с прессованными кусочками марихуаны. Следом на столе появился гриндер, фильтры и бумага.       Давид приподнял бровь. Он, конечно, и сам до сих пор периодически баловался травкой, чтобы улучшить концентрацию или лучше спать, когда бессонница вновь давала о себе знать. Кажется, так говорят все зависимые: сначала, чтобы расслабиться, потом, чтобы спать лучше или «в лечебных целях», а потом пыхтят каждый день. Давид почему-то считал, что такая привычка вписывается в его образ жизни, но никак не в рутину сдержанной Фелонии, которая была капитаном полиции.       — Капитан, не стыдно вам? И каким же способом вы добываете столь запрещённые вещества?       Фелония лишь закатила глаза, засыпая немного в гриндер.       — Дилера тебе своего я не раскрою. Ты же знаешь, в каком дурдоме я работаю. Иногда позволяю себе расслабиться. Будешь?       — Спрашиваешь.       — Тогда давай табак, у меня закончился.       Давид потянулся к карману джинсов и кинул ей пачку сигарет. Фелония аккуратно смешала содержимое, выложила на бумагу, поставила фильтр и ловко скрутила самокрутку. Провела языком по краю, закрепляя, и поднесла косяк к губам. Давид щёлкнул зажигалкой.       Она сделала первую затяжку, шумно выдохнула и передала ему. Давид затянулся и тут же закашлялся. Горьковатый вкус травы неприятно обжёг горло. Квартира быстро наполнилась едким запахом, от которого сложно было избавиться. Они решили сразу открыть окна, чтобы воздух не застаивался.       Через несколько минут оба уже полулежали на диване, лениво переговариваясь. Они смеялись над старыми историями из университета, вспоминали преподавателей и глупые ситуации. Фелония жаловалась на новых сотрудников в участке, которые только что закончили академию и путались в элементарных вещах. Рид в ответ пародировал Микаэля, с его вечным контролем и недовольством.       — Не испытывай его терпение, Давид, — лениво бросила Фелония. — Он же рано или поздно не выдержит твоей клоунады.       — Да ладно тебе, — отмахнулся журналист, съезжая с дивана на пол. Подложив руки под голову, уставился в потолок.       Несколько секунд он просто лежал, ни о чём не думая. А потом перед глазами всплыло её лицо. Брови, сдвинутые к переносице, слегка пухлые губы, покрытые блеском, которые так манили. Шелковистые волосы, которые хотелось намотать на кулак, заставляя девушку откинуть голову назад, чтобы открыть её шею и оставить на коже дорожку поцелуев.       — Как там твоя журналистка? — голос Фелонии вернул Давида в реальность, избавляя от наваждения, заставившего сердце биться быстрее. Рид и в этот раз нашёл этому объяснение: он сейчас под кайфом, у всех по-разному проявляются физические реакции. Пару лет назад мужчина вообще потерял зрение на несколько минут, когда накурился. Кажется, тогда Давид дал себе клятву, что после этого раза больше ни-ни, но это оказалось самой жалкой ложью.       — Почему сразу моя? — тон Давида был напряжённым.       — Ну а как мне её называть? Кстати, как зовут? Хочу посмотреть фотки. Одри…       — Сандерс, — мужчина поднялся и направился за водой.       Девушка быстро вбила имя и фамилию в поисковике, после чего присвистнула.       — Ничего себе, какая красотка. Давид, ты придурок.       — В смысле?       — В смысле, что упускаешь такую девушку. Ведёшь себя, как будто вы не поделили игрушку в песочнице. Я бы её разложила прямо на этом столе, — произнесла брюнетка, упираясь руками в столешницу и продолжая рассматривать фото журналистки.       Я тоже, — неожиданно пронеслось в голове Давида. Рид поперхнулся водой так, что на глаза навернулись слёзы.       — С тобой всё нормально?       — Да, — он склонился над раковиной.       Фелония похлопала его по плечу, забросила тарелки в посудомойку, улеглась на диван и вновь включила телевизор. Давид уселся за стол, открывая ноутбук. Прошерстив социальные сети, Рид наткнулся на информацию о вечеринке Вилено, куда сегодня отправилась Одри. Журналист коварно улыбнулся, когда увидел локацию и узнал, кому принадлежит помещение. Он потянулся за телефоном и отправил сообщение старому знакомому, прося о встрече.

***

      Тем временем Одри осматривала огромное здание, где проходила вечеринка Адама. У них явно были разные представления о скромности и о том, что значит провести приём для узкого круга. Сандерс казалось, что на стоянке она увидела почти весь автопарк мира. Гости были в дорогих дизайнерских костюмах. Спустя долгое время блужданий Одри наконец нашла Адама в кругу гостей. Вилено, заметив журналистку, подал знак подойти ближе.       — Натали, так рад, что вы пришли. Хочу познакомить вас с моим хорошим другом, без которого этот приём не состоялся.       Адам указал на мужчину в чёрном костюме. Из-за тёмной ткани его и без того бледная кожа казалась почти мертвецки белой. Заострённые скулы, серые глаза, едва заметная снисходительная улыбка.       — Малек Синнер, благодаря которому мы все сегодня здесь собрались.       Мужчина протянул руку для приветствия, и Одри слегка поёжилась.       — Натали Вествуд.       Брови Малека едва заметно взлетели вверх от удивления, но он тут же вернул на лицо маску полного безразличия, так что никто не заметил перемены.       — Натали, значит, — он медленно произнёс имя, словно пробуя его на вкус. — Рад знакомству.       — Взаимно.       Малек с любопытством рассматривал Одри, и это не укрылось от Сандерс. Ей вновь захотелось стать неприметной гостьей среди всего этого почти театрального маскарада роскоши. Впервые за вечер она даже обрадовалась, когда Адам решил показать владения Синнера. Одри пыталась запомнить детали их знакомства и историю пути Вилено, но постоянно отвлекалась на интерьер здания. Все её мысли были заняты таинственным Малеком Синнером. Каким образом эта усадьба оказалась в его владении? Одри даже не могла представить, что такие места могут находиться в Лос-Анджелесе.       Вилено вскоре раскланялся, сославшись на других гостей, и оставил Одри одну. Журналистке это было на руку. Она могла спокойно осмотреть здание, найти что-то интересное и зафиксировать заметки, пока они ещё были свежи в памяти.       Сандерс бродила по этажам и заметила, что дверь в одну из комнат была приоткрыта. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что коридор пуст, девушка рискнула проскользнуть внутрь. Комната оказалась библиотекой. По периметру располагались книжные полки, заполненные самыми разными изданиями. В углу стоял большой глобус. Одри провела по нему рукой, заставляя сферу медленно вращаться.       — И что ты ищешь, хитрая лиса?       Сандерс вздрогнула от неожиданности. Она не видела никого, комната казалась абсолютно пустой. Или кто-то уже успел войти? Тогда она бы услышала шаги. Одри медленно повернулась. На кожаном диване вальяжно расположился Малек Синнер, закинув ногу на ногу. На его лице играла странная, почти насмешливая улыбка.       — Вы это мне?       — Одри, а ты видишь здесь кого-то ещё?       Сандерс почувствовала, как по спине пробежал холод. Откуда он мог знать?       — Вы ошиблись. Я…       — Одри Сандерс, журналистка Таймс, — Синнер закончил за неё. Малек продолжал сидеть, внимательно наблюдая за ней.       В этот момент он нахмурился: телефон в его руке завибрировал. Мужчина закатил глаза и через мгновение поднёс его к уху.       — Ты же знаешь, я ненавижу переписки. Завтра тебя устроит встреча?       Малек нервно постукивал пальцами по подлокотнику, видимо, собеседник на том конце не спешил соглашаться.       — Отлично, можешь приехать ко мне. Адрес не менялся.       Одри старалась не встречаться с его взглядом, глаза бегали по комнате, цепляясь за любые детали.       — Так что ты тут ищешь, Одри?       — Собираю материал для статьи, — Сандерс решила не играть в кошки-мышки. Она чувствовала себя пассажиркой на Титанике: оттягивать неизбежное не имело смысла. Если он знал, кто она такая на самом деле, притворяться кем-то другим было бы глупо. В глазах Малека мелькнул интерес.       — Возможно, я могу как-то помочь, — он слегка подался вперёд.       — И какая цена за вашу помощь?       — А ты времени зря не теряешь, лисица, — Малек поднялся с дивана, спрятав руки в карманы брюк. — Мне бы хотелось послушать подробную историю твоей первой триумфальной статьи — про разоблачение религиозного культа Ричарда Сандерса.       Одри невольно сделала шаг назад. Она не помнила, когда в последний раз слышала имя отца. Внутри словно что-то щёлкнуло.       Сандерс лихорадочно размышляла, стоит ли принимать его предложение. Журналистка толком не знала, что за человек этот Малек и можно ли ему доверять. Впервые за вечер её посетила мысль, что если бы Давид был рядом, она вряд ли оказалась бы в такой ситуации. Они бы оба вляпались, но Рид, скорее всего, выкрутился бы, наговорив что-нибудь правдоподобное. Как говорил их профессор по философии, истины как таковой не существует: почти всё можно назвать правдой, если ты сам в это веришь. Давид умело пользовался этим.       Одри поджала губы. В конце концов, что может случиться от одной истории из прошлого?       — Хорошо, я принимаю ваше предложение.       — Славно. А сейчас надеюсь, ты не откажешь мне в танце. Вот-вот должен начаться вальс.       Мужчина протянул ладонь, замешкавшись, Одри вложила свою руку в его. Они вместе вышли из библиотеки.