The darkness took her away

Моя сестра пропала. Я сидела в комнате и рисовала. Это был скетч с каким-то размытым лесом. Я никогда не придавала значения тому, что мои ветви получались похожими на какие-то костлявые пальцы. Музыка орала в наушниках. Я посмотрела на экран телефона. Родители должны вернуться через несколько минут. Я стащила наушники, и тишина в квартире вдруг показалась мне слишком странной. Ни топота, ни визга, ни звука телевизора. Не очень похоже на присутствие в доме Оли, моей семилетней сестры. Дверь в её комнату была распахнута настежь. Постель заправлена, куклы сидят ровным рядом. Никого. — Оль, кончай прятаться! — крикнула я, но ничего в ответ не получила. Я думала, что смогу услышать хотя бы еле сдерживаемый смешок за шторкой или под кроватью, а когда подойду посмотреть, то увижу это чудо, притаившееся и улыбающееся. Я обошла кухню, заглянула в родительский шкаф, гостиную проверила. Осталась ванная комната. Я дёрнула за ручку. Заперто. Сердце начало биться где-то в горле. Ванная у нас старая, замка там нет, только круглая щеколда-вертушка, которую легко провернуть с обратной стороны. Но снаружи открыть её, если заперлись изнутри, можно только с помощью монетки или ножа. Не знаю почему, но пальцы вдруг стали ватными и непослушными. Я прижалась ухом к холодному дереву. Тишина, даже вода не капает. Тогда я решила постучаться, но тоже безрезультатно. — Оля, ты там? Я побежала на кухню и открыла ящик с кухонными принадлежностями, взяла нож для масла и вернулась обратно. Я просунула лезвие в прорезь, и щеколда отворилась. Темнота. Ноги словно приросли к линолеуму, я не могла пошевелиться. Я боюсь темноты. До дрожи в коленях, до холодного пота на затылке, до бешенного сердцебиения. Мне казалось, что если я сейчас туда шагну, темнота сомкнётся вокруг меня и сожрёт. Или что-то оттуда вылезет... Но Оля… Родители скоро придут. Я зажмурилась, пытаясь наощупь отыскать выключатель. Свет вспыхнул резко. Ванна, раковина, зеркало, в котором я увидела своё бледное, как у покойника лицо. И больше никого. Белая плитка, пустой тазик для белья, плотно задернутая серая шторка. Я нервно сглотнула, боясь проверять, но рука уже сама потянулась и схватила за край. Шторка с визгом отъехала в сторону. Пусто. Оля исчезла. Но в воздухе витал запах: сырая земля, что-то металлическое, горелое… Странная смесь. Прошло несколько часов. За окнами стоял тот самый поздний час, когда фонари светят тускло, а тени деревьев на стенах кажутся скрюченными уродами. В гостиной гудел уставший голос отца и монотонно бубнил полицейский: «…рост сто двадцать, была одета в розовый свитер и серые шорты, светлые волосы, карие глаза, особые приметы…» Я сидела на своей кровати, подобрав ноги к подбородку. Плакать не получалось. Внутри была звенящая пустота, похожая на ту, что я увидела в ванной. Я должна была чувствовать вину? Страх за сестру? Я честно пыталась выдавить из себя жалость. Но получалось плохо, потому что я ненавидела Олю. Я ненавидела её так же сильно, как боялась темноты. Это была огромная, гнилая ненависть, которая копилась годами. Она была капризной тварью, умевшей включать режим «ангелочка», стоило только родителям переступить порог. Она портила мои вещи, подставляла меня, врала с милой улыбкой, глядя прямо в глаза. А я получала выговоры и лекции за то, что «обижаю маленькую». А одни раз меня даже ударили… И сегодня, когда я обнаружила пустую ванную комнату, я не побежала звонить папе и маме сразу. Я сначала села на диван и десять минут просто дышала, уставившись в одну точку. Я почувствовала некое облегчение. И это чувство сдохло ровно в тот момент, когда в комнате погас свет. Первую ночь я лежала на спине, глядя в потолок. Сон не шёл. А потом в углу, за письменным столом, пошевелилось что-то. Это была не тень колыхающегося от ветра дерева. Это была длинная, неестественно вытянутая фигура. Я хотела закричать, но не смогла. Челюсть свело судорогой, язык прилип к нёбу. Я хотела вскочить, но тело словно придавило бетонной плитой. Сонный паралич? У меня не было такого раньше. Я могла только смотреть и чувствовать, как этот нечто подбирается ближе. Оно двигалось рывками, как сломанная кукла на шарнирах. У него не было лица, только провал там, где должны быть глаза и рот, и длинные, слишком длинные конечности, царапающие пол с таким звуком, будто кто-то проводит ногтями по классной доске. Оно нависло надо мной, заслонив собой слабый свет из окна. Его уродливая башка с мерзким хрустом склонилась набок. Концы грязных лохматых волос падали на лицо. Меня накрыло волной дикого, животного ужаса. Я зажмурилась изо всех сил, до цветных пятен перед глазами, молясь, чтобы это было просто сном. УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ УЙДИ Скрип когтей стих прямо у моего уха. И вновь наступила тишина. Оно приходило каждую ночь. Сначала я убеждала себя, что это галлюцинации от внезапного исчезновения Оли. Я включала на всю настольную лампу и ставила её в тот чёртов угол, но свет всё равно почему-то гас, прежде чем появлялось это страшилище и глазело на меня. С каждым появлением оно склонялось к моему лицу ближе. Мать думала, что я схожу с ума от горя. Она была права лишь отчасти. Я сходила с ума не от горя, а от никтофобии и паранойи. Даже днём мне не было покоя: я стереглась любого тёмного угла, словно шипящая кошка, и постоянно оборачивалась, потому что у меня было ощущение, что кто-то стоит за спиной. Я боялась закрыть глаза. Я боялась остаться в квартире одна. Я боялась, что дверь ванной снова окажется запертой, но уже когда я буду внутри. Мне постоянно мерещились силуэты и какие-то лица. На пятую ночь до меня кое-что дошло, когда я учуяла тот запах. Земля, кровь, горелое... Это Оля. Она мстит мне, ведь я знаю, что с ней случилось на самом деле и врала, потому что виновата я. Я заперла её в ванной. Это все наш старший брат, Никита. Когда мне было восемь, он запер меня в бабушкином чулане, когда мы гостили у неё летом. Он сказал: «Там живет Бабайка, хочешь посмотреть?» и захлопнул дверь. Там не было света. Вообще. И я услышала звук. Скрип когтей по дереву. А потом увидела силуэт за шкафом. Длинный, мрачный, живой… Оно хотело забрать меня изначально, но меня вовремя спасли: бабушка вернулась с рынка пораньше, и брат вытащил меня, когда калитка во дворе только-только открывалась. Он вытянул меня из темноты за секунду до того, как она успела меня поглотить. С тех пор я боюсь темноты. Точнее боюсь того, что в ней обитает. Оля не знала о моём страхе. Это была моя тайна. И когда эта маленькая дрянь тихо заявилась ко мне в комнату и, улыбаясь до ушей, выхватила и разорвала в клочья рисунки, над которыми я потела три дня… что-то во мне щёлкнуло. Громче, чем выключатель от ванны, когда я заперла Олю там. Почему только я должна бояться? Почему бы этой маленькой ведьме тоже не узнать, каково это – быть в темноте и увидеть то, что не должна была? Ванна была идеальным местом, как чулан. Без окон, там самая кромешная тьма. Я не слушала её вопли, мне было настолько плевать, не описать словами! Я надела наушники, чтобы не слышать, как она колотит кулаками дверь. Мне нужно было дорисовать тот лес. Я оставила Олю на какое-то время, может на час, может на полтора, думая, что ничего страшного не случится, если она немного посидит в тёмной ванной. Я не хотела её исчезновения… Или хотела? Я начинаю запутываться даже в собственных мыслях. Темнота забрала мою сестру и, похоже, не насытилась… Или она всё же хочет достать меня, но по-другому? Что если это нечто хочет свести меня с ума? Ведь я видела его, но по-прежнему жива. Интересно, родители считают меня сумасшедшей? Они уже заметили мои странности? А брат? Никита приехал к нам, когда папа сообщил об исчезновение Оли. Оля, прошу, прости меня. Я не хотела твоей смерти. Я лишь хотела, чтобы ты боялась. Сегодня ночью она снова придёт и будет разрушать последние крупицы моего рассудка. Знаете… Мне кажется, я и есть тот монстр, который убил Олю… Мы ведь были одни в квартире… Да-а-а, это моя вина, я же буквально на блюдечке преподнесла этому существу собственную сестру. Я принесла её в жертву, но этого было недостаточно. Оно придёт за мной… Нет нет нет нет нет НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ Я НЕ ХОЧУ. Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПОХОЖЕЙ НА ТО, ЧТО ТЕМНОТА СДЕЛАЛА С ОЛЕЙ. Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ МОНСТРОМ ОЛЯ, ПРОСТИ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА «Следователи города *** будут выяснять, что происходило в семье, где сначала исчезла 7-летняя девочка, а затем покончила с собой 15-летняя сестра пропавшей. Бездыханное тело обнаружила мать, когда вернулась с работы. Судмедэксперт насчитал 19 рванных ран по всему телу. Это произошло спустя шесть дней после исчезновения сестры погибшей. На данный момент сложно сказать, как девочка могла получить подобные ранения, похожие на следы атаки крупного животного. Новостей о пропавшей маленькой девочки до сих пор нет. Их старший брат был в другом городе на учёбе во время всех происшествий, так что подозрения падают на родителей»