Костер на берегу

Солнце село, вот только ночь так и не стала по-настоящему темной, все потому что рукав Галактики пересекал небосвод, освещая землю, и горизонт продолжал светиться нежно-голубым. Высокий черноволосый юноша, одетый в старый, явно не по размеру комбинезон, выбрался на свежий воздух из небольшого бетонного бункера и покрутил головой. Вокруг не было ничего, кроме бескрайнего моря: маленький остров, почти торчащая из воды скала, присыпанная песком и поросшая жалкой, замордованной ветрами растительностью — вот и весь пейзаж. Он задрал голову и несколько минут просто стоял, глядя в небо, после чего тряхнул головой и принялся за дело: выволок деревянную рухлядь и развел костерок, а после вытащил миску с несколькими кусками мяса, тщательно очищенного от шкурок и костей. Сегодня он поймал то ли угря, то ли морскую змею и угробил полдня на то, чтобы как следует все подготовить: последнее, что ему было нужно, это чтобы он сам или его товарищ по несчастью заимел неприятности с пищеварением. В отсутствии лекарств даже такая мелочь, как косточка в горле, могла быть фатальной. Тот, о ком думал черноволосый, выглянул из бункера несколькими минутами позже и, вытирая ветошью перепачканные в моторном масле руки — электричество в их маленьком убежище обеспечивал престарелый генератор, обслуживание которому требовалось чуть ли не ежечасно. Голубоглазый блондин был заметно шире в плечах и осанка его выдавала систематические тренировки, а заметная щетина указывала на то, что парни тут маринуются далеко не первые сутки. Он умел ценить такие моменты — Маркус Абрахам Айсберг, принц Полара… Впрочем, здесь, на всеми богами забытом острове, где оказался он не то чтобы случайно — вообще непонятно по какой такой прихоти судьбы, — ему было почти что плевать на титулы. Почти что… А вот стерву-судьбу, что забросила его на остров вместе с Каем, Марк готов был даже благодарить. За Кая — не за остров. Кай же, в отличие от Марка, не был не то что принцем… В иерархии его родных мест он фактически был рабом, даже носил своеобразное клеймо в виде встроенного в тело контрольного чипа, но здесь, в дали от всего на свете, Кай предпочитал об этом помалкивать. И пусть в первое время Марк пытался строить из себя венценосную особу, сейчас они оба успели прочувствовать, что выжить можно только сообща, и все, что осталось от их перепалки при первой встрече, — это ироничное обращение. — Что у нас на ужин, Принцесса? — Адлер подошел к костру. — Морские гады, как обычно, — Кай улыбнулся, аккуратно вороша занявшиеся огнем деревяшки, — только придется потерпеть, пока прогорят угли. — Напомни мне никогда не заказывать рыбу после того, как мы выберемся с этого клочка суши, — Марк сгреб свою Принцессу в объятия, утыкаясь подбородком в черноволосую макушку. Айсберг, привыкший к разносолам во дворце брата-императора, в первое время и вовсе воротил нос от такого угощения, как зажаренная на углях змея, но изысканный вкус вслед за титулами перестал иметь какое бы то ни было значение. — Если бы… — продолжил Марк, наклоняясь, чтобы поцеловать Кая в плечо. Тот пах дымом, близким морем и чем-то еще… Чем-то едва уловимым, тем, чем хотелось дышать сильнее всего, вдыхать полной грудью, чувствовать всеми рецепторами самый лучший на свете запах. — Если бы ты мог выбирать прямо сейчас… Представь себя в самом лучшем ресторане Полара и с открытым кредитом в баре. Чего бы тебе хотелось? — Я не знаю, что едят на Поларе, и никогда там не был, — Кай только мягко улыбнулся и откинул голову назад, — но… Я бы хотел стейк с кровью и хороший горячий чай. Знаешь, такой терпкий, из скрученных золотистых листиков… Он снова пошевелил постепенно прогорающий костерок палкой и постучал ее кончиком об бетон, сбивая занимающееся пламя. — Полар… — вздохнул Марк. Внезапно накрыло — та самая, занозой царапающая тоска по дому. Вспомнился чистейший, искрящийся на солнце лед, хруст только что выпавшего снега, колючий морозный воздух, от которого перехватывает горло и… И этого вдруг стало не хватать. Сентиментальный дурак! — Вон там, — он мягко окольцевал запястье Кая, поднял вверх руку, указывая направление. — Видишь три звезды? Одна яркая, и два спутника рядом? А прямо на север мааааленькая звездочка? Полар… — Я не вижу, — чуть слышно признался Кай, — для меня звездное небо — это размытое марево, я могу только понять, что вот тут оно немного светлее, чем там, — он повел рукой, показывая, — извини… Последний раз Кай видел звезды много лет назад, но потом повредил глаза, и пусть визуально все было в порядке, на самом деле он не особенно мог разглядеть мелочи вдалеке, и страдала оценка расстояния, хотя последнее Кай компенсировал опытом. — Тогда закрой глаза, — прошептал Айсберг, склонившись к самому уху и не смея отказать себе в удовольствии коснуться губами там, прямо за мочкой, где запах тела был наиболее концентрированным. — Закрой и представь себе… Снег… Яркий, искристый, вкусный и такой чистый… Ледяные озера — прозрачные и глубокие… Однажды я покажу тебе эту морозную красоту, Принцесса, но ни за что не позволю замерзнуть рядом со мной. — Я никогда не видел настоящего снега… — чуть слышно прошептал Кай, послушно опуская веки. Он гнал от себя ассоциации с холодом, уж его-то он чувствовал часто, такой, что немели пальцы и остывающие мышцы начинали ныть. Но то, о чем говорил Марк, казалось таким красивым, легким… Чем-то из грез на границе сна. — Ослепительное зрелище… — все так же тихо говорил Марк, глядя в мерцающие угли. — Не так слепит, как твои глаза, Принцесса, но все же. И он заставил Кая повернуться, встречая в распахнутых навстречу глазах отблеск далекой ледяной звезды. Тот потянулся и коснулся губами губ в осторожном поцелуе. Марк вообще действовал на него странно — его хотелось слушаться, хотелось стелиться перед ним, поддаваться, ну, кроме моментов, когда тот вел себя как форменный дундук. Кай отстранился и снова пошуршал в костре, решив, что уже можно, выложил куски мяса прямо на угли; в воздухе тут же запахло печеной рыбой. — Ты просто очарователен сейчас, знаешь, — Кай облизал пальцы и уселся, скрестив ноги, — а теперь минуту терпения, а то нам опять придется есть угли, как в прошлый раз. — Если этот раз будет такой же, как прошлый… — Марк завороженно смотрел на то, как порхает язык, лаская подушечку указательного пальца, — я, пожалуй, соглашусь съесть оставшиеся от морских гадов головешки. — Как романтично, — Кай рассмеялся. — Хороший мой, притащи лучше одеяло или тот кусок тента, который был на складе, и что-нибудь похожее на тарелки, чтобы не ужинать просто на камнях. — К вселенскому дьяволу цивилизацию! — воскликнул Марк, плюхаясь прямо на задницу и притягивая Кая к себе на колени. — Я буду есть с твоих рук, Принцесса, и что-то мне подсказывает, что этот ужин окажется гораздо вкуснее, чем все то, что подают в лучших ресторанах Полара. — Ага, то есть лезть в костер руками и обжигаться мне, да, балбес? — Кай не особенно сопротивлялся и, хихикая, сам забрался на своего спутника верхом, сжав его бока бедрами. — И что это такое? Он по-птичьи склонил голову на бок, и черные волосы ссыпались на сторону. Марк подался вперед, коснулся губами кончика остренького носа, опустил на затылок Кая тяжелую ладонь. — Это романтика, Принцесса. Что же еще? И улыбнулся счастливо.