Сказать вслух.

Лололошка стоял у входа в университет, засунув руки глубоко в карманы худи, и чувствовал, как холодный ветер забирается под воротник. За те пятнадцать минут, что он здесь проторчал, погода успела окончательно испортиться: небо затянуло серой пеленой, а по асфальту с сухим шорохом волокло сорванные листья. Ждать кого-то было для него занятием непривычным. Он давно взял за правило рассчитывать только на собственное время и перестал удивляться чужим опозданиям или внезапно изменившимся планам. Сегодняшний день выбивался из этого правила. Он написал первым: «Ты где?», и почти сразу получил короткое: «Иду. Не ной». Лололошка хмыкнул, глядя на экран, и убрал телефон обратно в карман. Дилан, конечно. Кто же ещё. Тот появился через пару минут своей обычной неторопливой походкой. Рюкзак болтался на одном плече, наушники свисали с шеи, а взгляд скользнул по Лололошке с привычным безразличием, будто он был частью архитектурного ансамбля крыльца. — Чего стоишь? Замёрзнешь, — бросил Дилан, проходя мимо и даже не сбавляя шага. — Я тебя ждал, вообще-то, — отозвался Лололошка, разворачиваясь и пристраиваясь рядом. — Сам виноват, — ответил Дилан, и они двинулись прочь с территории кампуса, глядя куда-то вперёд. Так у них было заведено почти год, с того самого момента, как они столкнулись на скучной лекции, где оба принципиально не слушали преподавателя. Лололошка рисовал в тетради какие-то каракули, Дилан сидел, уткнувшись в телефон. «Это что?» — спросил тогда Дилан, кивнув на рисунок. «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», — буркнул Лололошка. «Значит, фигня». «Сам ты фигня». С тех пор они почти всегда оказывались рядом без каких-либо предварительных договорённостей. Один приходил — второй уже сидел на подоконнике в коридоре. Один уходил с пар — второй молча собирал вещи и шёл следом. Назвать это дружбой ни у одного из них язык бы не повернулся, но других определений под рукой тоже не имелось. После занятий они снова пересеклись у выхода. — У тебя сегодня есть планы? — спросил Лололошка, пиная носком кроссовка мелкий камешек. — Теперь уже да, — ответил Дилан, поправляя лямку рюкзака. — Ты же написал. Если бы не написал, я бы, наверное, пошёл домой спать. — Пойдём в кафе? Там норм кофе, — предложил Лололошка, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично. — Ты же его не пьёшь, — заметил Дилан, бросив на него короткий взгляд. — Ты пьёшь, — парировал Лололошка. Дилан посмотрел на него чуть внимательнее, задержав взгляд на пару секунд дольше обычного. — Ладно. Уговорил. В кафе в этот час было пусто и тихо. Где-то в углу склонились над ноутбуками два студента, негромко играла фоновая музыка, а в воздухе висел густой запах кофейных зёрен и ванильного сиропа. Они заняли столик у окна и сняли куртки. Дилан сел напротив и сразу заявил: — Ты странный сегодня. — В смысле? — насторожился Лололошка, разглядывая меню, хотя знал его наизусть. — В прямом. Ты редко зовёшь меня куда-то просто так. Лололошка пожал плечами, делая вид, что изучает список десертов. — Захотел. Бывает. — Просто так? — Да. Просто так. Дилан не поверил, это было написано у него на лице, но развивать тему не стал, ограничившись коротким «Ладно». Официантка принесла заказ, и они замолчали. Только в этот раз тишина получилась какой-то густой и неудобной, словно между ними повисло что-то невысказанное, занимая слишком много места за маленьким столом. Лололошка смотрел в окно на серую улицу, но в голове у него был полный сумбур. Он прокручивал в мыслях фразы, одну за другой, и все они казались либо глупыми, либо неуместными. — Ты хотел что-то сказать? — вдруг спросил Дилан, постукивая пальцем по краю чашки. Лололошка вздрогнул. — С чего ты взял? — Ты ведёшь себя, как человек, который пытается выдавить из себя слова, но они застревают где-то в горле. — Я всегда так себя веду, — попытался отшутиться Лололошка. — Нет. Сегодня особенно заметно. Ты даже кофе не заказал, хотя якобы мы пришли сюда ради него. Лололошка тихо выдохнул, сдаваясь. — Ты слишком наблюдательный, это раздражает. — Кто-то из нас двоих должен замечать очевидное, — спокойно ответил Дилан, делая глоток и не сводя с него пристального взгляда. Несколько секунд Лололошка собирался с духом, сжимая пальцы в замок под столом. — Ты когда-нибудь чувствовал что-то странное? — начал он, тщательно подбирая слова. — Конкретнее, — потребовал Дилан. — Когда вроде всё нормально, но в то же время что-то не так. Сидишь, занимаешься делами, всё идёт своим чередом, но ощущение, будто внутри какая-то шестерёнка прокручивается вхолостую. — Твои описания максимально расплывчаты, — заметил Дилан, нахмурившись. — Я не умею по-другому, — честно признался Лололошка. — Это про тебя? — спросил Дилан напрямую. Лололошка кивнул, не поднимая глаз. — И что именно кажется тебе странным? Лололошка разжал пальцы и положил ладони на стол, словно пытаясь заземлиться. — Ты. Когда ты рядом, всё приходит в норму. Даже чересчур. Становится спокойно, я перестаю психовать по пустякам. А когда тебя нет, сразу накатывает какая-то муть, всё начинает бесить без причины. Сначала я думал, это просто привычка. Ну, типа, мы много времени проводим вместе, вот психика и подстроилась. Но потом до меня дошло, что привычка не заставляет человека писать первым, если он терпеть не может ждать ответа. Дилан медленно отставил чашку и выпрямился на стуле. — Ты сейчас к чему клонишь? — Я пытаюсь объяснить, — Лололошка набрал побольше воздуха, — что ты для меня больше, чем просто человек, с которым удобно молчать. Слово «друг» далось ему тяжело, он почти выплюнул его. — И я не хочу больше делать вид, что это ерунда. Ты мне нравишься. По-настоящему. В том самом смысле, от которого у нормальных людей бабочки в животе, а у меня — полная каша в голове и желание провалиться сквозь землю. В кафе стало так тихо, что Лололошка услышал, как на кухне упала ложка. Дилан замер, не меняя выражения лица, просто смотрел на него и молчал. Эта пауза давила на уши сильнее любого шума. — Скажи что-нибудь, — не выдержал Лололошка, чувствуя, как кончики пальцев начинают неметь. — Я думаю, — отозвался Дилан. — Это долго. — Это важно. Прошла ещё одна бесконечная минута. — Ты уверен? — наконец спросил Дилан. — Да. — Это не временное помешательство на фоне осенней хандры? — Я месяц пытался убедить себя в том, что это временное помешательство. Не вышло. Дилан провёл рукой по волосам, взлохмачивая их, и тихо выругался себе под нос. — Чёрт. Лололошка напрягся. — Это плохое «чёрт»? — Я не знаю, — честно ответил Дилан, отводя взгляд в сторону. — Я просто не думал о тебе в таком ключе. Мне и в голову не приходило. — Мне тоже до недавнего времени, — тихо добавил Лололошка. — Если тебе неприятно или неловко, скажи прямо сейчас. Я смогу сделать вид, что этого разговора не было, и мы вернёмся к тому, как общались раньше. Дилан резко перевёл на него взгляд. — Я не говорил, что мне неприятно. — Но ты не сказал, что тебя это устраивает. — Потому что я не знаю, устраивает меня это или нет. Я не планировал ничего подобного. — Я тоже не планировал, — усмехнулся Лололошка. — Ты, кажется, уже всё за меня решил. — Ничего я не решал. Я просто устал врать самому себе. Это утомляет. Дилан снова замолчал, изучая узор на столешнице. — Ты идиот, — произнёс он беззлобно. — Спасибо за поддержку. — Серьёзно. Ты всё усложнил. Всё было просто. — Просто было, пока я молчал. Дилан хмыкнул. — Справедливо. Он взял чашку, но пить не стал, просто вертел её в руках. — Я не знаю, что с этой информацией делать, — признался он. — Прямо сейчас никакого готового ответа у меня нет. — Я не требую немедленного решения, — покачал головой Лололошка. — Просто пообещай, что не будешь игнорировать сам факт. — Это будет сложно, учитывая, что теперь я каждую секунду буду об этом помнить. — Я в курсе. Дилан откинулся на спинку стула и долго смотрел на Лололошку, словно видел его впервые. — Допустим, я попрошу время, чтобы переварить. Ты подождёшь? — Да. — А если я скажу, что из этого ничего не выйдет? Лололошка замер всего на мгновение. — Тогда я приму это. — Серьёзно? — Нет. Но я приложу все усилия, чтобы мой вид говорил об обратном. Дилан неожиданно усмехнулся уголком губ. — Ладно, — сказал он после паузы. — Я тоже скажу честно. Ты мне тоже не безразличен. Лололошка затаил дыхание. — Просто я не анализировал это чувство и не раскладывал его по полочкам, — продолжил Дилан медленно, взвешивая слова. — Твои слова многое объясняют. Почему меня бесит, когда ты уходишь в игнор. Почему я подсознательно знаю, где тебя искать в любой момент. Почему я сейчас сижу здесь и не могу просто встать и уйти домой. Лололошка нервно сглотнул. — И что теперь? — Это пугает, — признался Дилан. — Меня тоже, — выдохнул Лололошка. — Отлично. Два напуганных идиота сидят в кафе и пытаются разобраться в себе. — Звучит как начало сюжета для дурацкого романа. — Или как его финал. — Я не хочу, чтобы это было финалом, — тихо сказал Лололошка. Дилан посмотрел на него и едва заметно кивнул. — Я тоже не хочу. Поэтому давай договоримся: без резких движений. Просто продолжим общаться, и будь что будет. — Согласен. — И без драм. — Постараюсь. — Ты не умеешь. — Знаю. Но ради такого случая могу научиться. Они оба выдохнули и впервые за весь разговор позволили себе слабую, почти незаметную улыбку. — Значит, мы не делаем вид, что ничего не случилось, — подытожил Лололошка. — Именно, — подтвердил Дилан. — Просто живём дальше и смотрим, куда это вывезет. Вместе. Лололошка кивнул, чувствуя, как отпускает напряжение, сковывавшее плечи последние полчаса. Всё было далеко не идеально, перспективы оставались туманными, но гнетущая тишина наконец сменилась словами, а расстояние между ними сократилось ровно на один шаг. Иногда признание не решает всех проблем разом и не дарит мгновенного хэппи-энда. Но оно делает главное: превращает невыносимую тишину в честный разговор, а страх неизвестности — в осторожное, но совместное движение вперёд.