Детство Аарона

Амми родилась в тихий дождливый вечер в Колумбии. Аарон сам выбирал клинику — лучшую, с самыми надежными протоколами безопасности. Он контролировал каждый этап, каждую бумагу. Когда он впервые взял дочь на руки, его пальцы, привыкшие к стальному спокойствию скальпеля, мелко дрожали. Амми была крошечной, с копной темных волос, как у Кевина, и пронзительно-серыми глазами Аарона. Аарон смотрел на нее и чувствовал, как внутри рушится последняя стена. Он поклялся тогда, в стерильной тишине палаты, что эта девочка никогда не узнает, что такое «запертая дверь» или «цена любви». Для Амми любовь будет безусловной, как воздух. Кевин, который раньше считал смыслом жизни только экси, теперь часами сидел у колыбели. Он учил ее держать игрушечную клюшку раньше, чем она научилась ходить, но стоило Амми капризно надуть губы — точь-в-точь как Аарон, — и «король экси» сдавался без боя. Дом Эндрю и Нила: Кай Кай появился в их жизни спустя год. Нил настоял на имени, которое звучало бы коротко и твердо. Кай рос в доме, где не было секретов, но было много ножей на верхних полках и еще больше негласного понимания. Эндрю, вопреки ожиданиям многих, стал для сына скалой. Он не сюсюкал с ним, но Кай всегда знал: если он протянетруку, его подхватят. Сын Эндрю и Нила унаследовал упрямство обоих: рыжие вихры волос от Нила и этот невыносимый, оценивающий взгляд Эндрю, от которого у бывших соперников «Лисов» до сих пор пробегал холодок по коже Лисье наследие Лето. Задний двор большого дома. Кевин и Нил, конечно же, затеяли небольшую тренировку на траве, громко споря о технике ведения мяча. Аарон сидел на террасе, наблюдая за ними. Маленькая Амми в ярко-оранжевой футболке пыталась отобрать мяч у отца, заливисто смеясь. Рядом с ней Кай серьезно и сосредоточенно пытался повторить за Нилом финт, хмуря брови точно так же, как Эндрю, который сидел на перилах террасы рядом с братом. — Он опять его учит этому самоубийственному рывку, — проворчал Аарон, кивая на Нила и Кая. — Ребенок себе колени расшибет. — Нил не даст ему упасть, — коротко отозвался Эндрю, не сводя глаз с сына. В какой-то момент Амми споткнулась и упала на мягкую траву. Она замерла на секунду, собираясь заплакать, но Кевин тут же оказался рядом, подхватывая ее на руки и подбрасывая в воздух. Его смех разносился по всему двору. Аарон невольно улыбнулся. Он вспомнил свой кошмар — тот холодный коридор и запах безнадежности. А потом посмотрел на Амми, которая сейчас тянула ручонки к Кевину, абсолютно уверенная в своей безопасности. Итог 20-летнего пути Амми росла в доме, где самым страшным наказанием было отсутствие десерта, а не мамин гнев. Кай рос, зная, что «да» или «нет» — это закон, и его границы неприкосновенны. Когда наступил вечер, и дети, уставшие от игр, уснули на диване, Аарон почувствовал на своем плече руку Кевина. — О чем думаешь? — тихо спросил Дэй. Аарон посмотрел на брата, на Нила, на спящих детей и, наконец, на Кевина. — О том, что круг разорван, — ответил он. — На них всё закончилось, Кев. На нас всё закончилось. Для них всё только начинается. Шестнадцать лет боли стоили этого одного момента тишины. Потому что теперь фамилия Миньярд больше не означала «жертва». Теперь она означала «семья».